Верь только мне

Игорь убрал все грибы от Разумовского, и продолжил резать и складывать их в кастрюлю. — Птица, прекрати, пожалуйста. — А то что? — Склонённая на бок голова, кажется, теперь он решил провоцировать Игоря, не то от скуки, не то ради проверки на прочность. — Живот заболит, и черви заведутся. Придётся пить лекарства от глистов. — Как ребёнку объяснил Игорь, спокойно и без нервов. — Глисты?! Я съел глиста??? Ого! — Ещё больший восторг. — Птица... Хватит дурачиться. Не смешно, выглядит отвратительно. — Ты злишься на меня... А говорил, что любишь!.. — Я не злюсь на тебя, а переживаю за твоё здоровье. Я увёз тебя в лес, мы здесь одни, и должную медицинскую помощь, если что, я оказать не сумею. — Глаза в глаза. Гром отставил грибы, и усадил Птицу к себе на колени. — Я впервые взял на себя ответственность за другого человека, и мне ОЧЕНЬ непросто это даётся. — Ладно, прости. — Птица нахохлился, теперь он стал выглядеть недовольно. Хотя, грибы ему нравились, яркие такие, красивые. — А что, свежий гриб поесть нельзя? — Нет, только варёный или жареный. Даже хороший и съедобный гриб нуждается в термической обработке. — Почему?! Ягоды же едят из травы, что за фигня с этими грибами?! — Удивление. — Потому что грибы не ягоды. В любых грибах есть токсины, которые должны выпариться. Ну, это не я придумал. — Знаю, что не ты. Помочь чем-то? Я правда не буду есть червяков и грибы! — Сидеть просто так Птице было скучно, и он спрыгнул с колен Грома. — Ладно, вот, держи, промой эти в раковине. Я остальные дочищу и дорежу. — Игорь коснулся его руки. — Спасибо тебе. Птица улыбнулся, уже довольный. — Ну я же люблю тебя, Игорёк! — И я тебя люблю. — Гром быстро дорезал грибы, отмыл их, и поставил вариться. — Скажи, а как тебе вообще пришла в голову эта идея? Типа, сидишь ты такой дома вечером, и вдруг — о! А не выкрасть ли мне Разумовского?! — Обычно я прихожу домой чисто поспать и помыться. — Рассмеялся Игорь, потом посерьёзнел. — Знаешь сколько уёбков отмазывают... Я против самосуда. Но ты один, тебя некому поддержать, протянуть руку помощи, я долго думал о произошедшем, и решил тебя вытащить, постараться помочь. Мы найдём компетентного врача, и, я надеюсь, что смогу быть тебе надёжной опорой. Только обещай никого больше не жечь. — Такое чувство, что ты меня во всём обвиняешь. — Хмыкнул Птица. — Да, я за то, чтобы жить мирно. — Я тебя ни в чём не обвиняю. Ну, кроме того, что случилось по факту. Это сложно. Твоя болезнь толкнула тебя, и стечение многих обстоятельств. — Немного путаешь, Гром! — Птица улыбнулся. — Чумной доктор — Разумовский Сергей. — Кто бы из вас это ни был, Птица, я всё-равно здесь, и постараюсь хоть что-то сделать. Я хочу быть с тобой, с ним, до конца. — Я с тобой, Гром, весь твой. — И Птица обнял Игоря со спины. Это касание. Так тепло и так гармонично. — Ты правда любишь меня? — Гром развернулся, прижал Птицу к себе. — Люблю. — Ласково и тихо, открываясь, доверчиво прижимаясь к груди Игоря. Чувственный. Ручной. — Ты страсть, Птица, так приятно, когда ты ласкаешься ко мне. Я люблю тебя, кажется, впервые в жизни. — А ты в городе только продукты купил, м? — Сергей щекой потёрся о щёку Игоря, прижимаясь всем телом. Он был тоже открыт, теперь уже полностью смирившись с тем, что если ему и врут — значит, так надо. По крайней мере, он понял уже точно, что ему врут, и думал, что смирился, так что, сейчас было легко, тепло. А вот в любовь Игоря к нему он поверил по-настоящему. — Нет, конечно, ещё кое-что. — С улыбкой в самое ухо, намеренно касаясь губами. — Покажешь?.. — Тихий стон. Оу, буквально минута — и желание захватывает с головой, сейчас уже почти не страшно, слишком хочется зайти как можно дальше. — Угу. — Игорь выключил плиту, подхватил Сергея на руки, и унёс к себе. Он вытащил из рюкзака смазку и презервативы. — Вот, смотри! — Желание было взаимным, и оба это ясно ощущали. — Без презервативов, я доверяю тебе, ты не случайный партнёр, и я хочу чувствовать именно тебя. — Сергей закусил губу, румянец на щеках. А вот Птицы не было совсем, Сергей его не чувствовал, лишь он и Игорь. Гром убрал рыжие волосы с лица Сергея, поцеловал и начал расстёгивать на нём рубашку, медленно, пуговицу за пуговицей. — Хорошо. И для меня это не просто так. — Ладони на талию, вниз по животу. — Я люблю тебя, и доверяю тебе! — Глаза в глаза, выгибаясь к рукам Игоря. Оу. В своих фантазиях Сергей представлял лишь Грома. Неужели, сейчас это всё — по-настоящему?.. Одежда полетела прочь, поцелуи по шее, по груди, пальцами по спине и ягодицам. Игорь сам был возбуждён, и сам от себя в шоке, но так хорошо и приятно, желание, такое пьянящее, тягучее. — Игорь... — Стон, закушенная губа, оу, а пальцы дрожат, смешно даже! Сергей улыбнулся, и торопливо раздел Игоря, прижался к нему, закрыл глаза, наслаждаясь теплом и близостью. Кожа к коже. Хорошо. Очень-очень хорошо!.. Гром начал медленно ласкать их члены вместе, дыхание сбивалось, сердца стучали быстрее. Тёплые поцелуи, касания, чтобы изучить, почувствовать, расслабить. Даже его имя из уст Сергея звучало так до мурашек. — Серёжа... М... Дыхание у Разумовского сбилось окончательно, сердце стучит в висках. А вот так, совсем без Птицы, страшновато, нервно. Хотя... У других вообще никакого Птицы нет. У Игоря нет. И ничего, живут, не боятся. Ладони по упругому подтянутому телу Грома, по спине, вдоль позвоночника, по ягодицам. Дрожь желания, воздуха мало, сердце стучит так быстро, во рту сухо, а в животе снова ёжики. Гром скользнул касаниями по бёдрам и ягодицам, уронил Сергея на кровать, лёг рядом. Бешенное биение сердца, и оно билось в такт с сердцем Разумовского. Он слышал это отчётливо. — Всё хорошо? Ты напряжён... Остановимся? — Мягкий шёпот. — Гром, не-е-ет, не останавливайся, с ума сошёл?.. Немного нервничаю, и только. — Щекой к щеке, поцелуй в висок, всем телом к Игорю. — Я хочу тебя... Очень тебя хочу, ты же чувствуешь!.. Игорь снова поцеловал Разумовского, неспешно притянул к себе и выдавив смазки, скользнул пальцами между его ягодиц, чуть подразнивая и изучая. — Чувствую. Хочу тебя, Серёж... — Возьми!.. — Сергей старался не зажиматься, прогнать ненужный страх. Чёрт, как подросток! Искусанные губы, тихие стоны, ласки, жар желания. — Игорь... Игорь... Для Игоря это тоже был первый раз, первый раз с мужчиной, и он боялся сделать больно. Ещё смазки на пальцы, и он вошёл в Сергея двумя пальцами, изучая изнутри, понемногу растягивая, и лаская член, вспоминая, как это было в видео, которые он смотрел, дабы подучиться. Желание сводило с ума, даже запах Разумовского такой уникальный, почему-то раньше Гром никогда не обращал внимания на запах тела, а теперь наслаждался. Разумовский был такой идеальный, кожа такая мягкая, нежная и ровная, безумно красивый мужчина. Даже пальцы — это было больно, и вообще неожиданное ощущение. Оу!.. Но Сергей не зажимался, всё же, ему нравилось происходящее, слишком нравилось. В какой-то момент пальцы Игоря скользнули внутрь глубже, и это отозвалось вспышкой пронзительного удовольствия, Сергей вскрикнул, выгнулся в руках Грома, и едва не кончил, но сумел сдержаться. А ещё, это породило новый, нестерпимый какой-то голод, пальцев было мало, очень уж мало. — А... Гром, м-м-м, пожалуйста!.. — Стон, крепкие объятия, дрожь, хотелось, чтобы это длилось вечность, и одновременно, закончить всё сейчас. — Игорь... М... Игорь смазал свой член, и нетерпеливо вошёл в Сергея, замер, давая привыкнуть. Он едва сдерживался, чтобы не сорваться и не быть быстрым, резким и напористым. — А... — Сергей вцепился в плечи Игоря. Ого! Да ну, это всегда так больно?! Улыбка, слёзы, и ощущение излишней заполненности, ноющей боли, хотелось прекратить, сказать "хватит". Нет, бред, не такой же он неженка!.. — Тише, Серёж, тс, дыши... — Шёпот, стирая слезинки со щёк губами. Улыбка в ответ. По-немногу Сергей расслабился, ощущая пальцы Игоря на своём члене, ему нравились эти ласки, это отвлекало, и, зато, кажется, он больше не нервничал. Хах. Ощутив, что Сергей вновь раскрепощён, Игорь начал двигаться, сперва медленно, потом чуть быстрее, следя за реакцией, а Сережа выгибался в его руках. Все мысли отошли давно на второй план, такое единение, непередаваемое. Так тонко.... Тонко, взаимно, и так хорошо, излишне хорошо. — М... Ты лучший... Серёжа... С каждым движением пробуждалось удовольствие, становилось ярче, боль отступала. Вау!.. Это было не так, как он думал, это было лучше. Хотя, что должен делать он, Сергей понятия не имел, лишь обнял Игоря ногами и руками, и выгибался навстречу, чувствуя себя брёвнышком, весьма довольным брёвнышком. Игорь гладил его, грел, а сам был совсем уже на грани. — Ты идеал, и даже лучше... — Игорь, м-м-м... ДА!.. — Стон в голос, громко, уже не сдерживаясь, и Сергея накрыл двойной оргазм, впервые столь яркое ощущение, и столь полное глубокое удовлетворение, он сжал Игоря в себе, и ощутил, как тот излился в него, это тоже было чем-то особым, пикантным. — А... Люблю тебя!.. — Шумный выдох, Сергей всё цеплялся за Игоря, его, только его мужчина. — Я люблю тебя... Дрожь оргазма. Ярко, внезапно. Поцелуй в губы, крепкое объятие. — Люблю тебя... Ты лучший. — Игорь был доволен, как никогда. Сергей прижался к Игорю, наслаждаясь теплом и чувством удовлетворения, абсолютного. Такая странная лёгкость. — Птица говорит, что он гораздо лучше меня! — Смех. — Птица более смелый и темпераментный, а ты мягкий и робкий. И это не минус, это очаровательно. — Ты уникальный, знаешь. Вот так принимать нас как разных людей... Спасибо! Я ценю это. — Смущённая улыбка. — Если ты принимаешь человека, то принимаешь таким, какой он есть, полностью. — Гром был открыт впервые в жизни для чувств и эмоций, для него это тоже было ново. — Я ценю твоё доверие. Всегда верь мне. — Не отдавай меня никому. — Крепкие объятия. Улыбка. — Пожалуйста... — Не отдам, никому, ты же понимаешь это, что ты и правда нужен? — Глаза в глаза, совсем серьёзно. — Понимаю, и я тебе верю! — Улыбка, довольная. Он верил, да, верил. — Поздно уже, надо поспать. Давай я почитаю тебе сказку? — Хах, да, давай! У тебя красивый голос. — Сергей кивнул. — Знаешь, Птицы сейчас нет, совсем... — Я заметил, даже удивился. Это странно. Сергей качнул головой. — Нет, он не хочет мешать. Просто уже непривычно. Потом потребует для себя подобного вечера. Гром, мы тебя заебём!