1.2
3 ноября 2024 г., 19:51
***
Чуть позже Сангвиний отошёл поздороваться с ещё одним братом — это был Робаут Жиллиман, и Кёрз уже знал его. Теперь он пристально смотрел, как тот показывает Сангвинию какой-то план и что-то рассказывает, поясняя подписи на чертеже. Ангел увлечённо разглядывал изображение и о чём-то расспрашивал, одной рукой и одним крылом приобнимая того за плечо. Вот Жиллиман сказал, видимо, что-то остроумное, потому что Сангвиний рассмеялся и шутливо боднул его головой. От того, как он весело улыбался и смотрел на Жиллимана, у Конрада почему-то тоскливо сжались оба сердца. Фулгрим внимательно наблюдал за его выражением лица всё это время. — Ну и ну! Только познакомился, а уже ревнуешь, что ли? — Рев… что делаю? — Ну, знаешь, когда влюблён в кого-нибудь, а он или она с кем-то другим. — «Влюблён»? — непонимающе нахмурился Кёрз. — Как это? Фениксиец тоже нахмурился, но скорее озадаченно. Учитывая специфику Нострамо, было неудивительно, что у Ночного Призрака сложились весьма смутные представления о человеческих отношениях — точнее, о светлой их стороне. — Знаешь, наверное, как иногда это бывает… например, один мужчина считает женщину своей, спит с ней и всё такое, а потом вдруг видит её с другим мужчиной, — сказал Фулгрим, аккуратно подбирая слова. — И вот тогда ему становится так неприятно и обидно, что он может даже её… покалечить. Или убить. Ну, или покалечить и убить его. — Или обоих, знаю, — понятливо закивал Кёрз, таких убийств он повидал немало. — Так вот, «неприятно и обидно» в таком случае — это и значит ревновать, это и есть ревность. — То есть если он считает её своей и спит с ней, он в неё влюблён? — Ну… — Фулгрим задумался, но решил немного приукрасить реальность. — В общем, обычно да. — А как понять, влюблён ты или нет? — Ах, ну, влюблённость, любовь — это удивительное чувство! Когда кто-то кажется тебе прекрасней всех на свете, когда ты счастлив его видеть и у тебя рядом с ним бабочки в животе, а без него тяжело и тоскливо… — Ммм… — при упоминании бабочек Конрад опасливо покосился на свой впалый живот, потом перевёл взгляд на Сангвиния с Жиллиманом снова. — Значит… я влюблён и ревную? Фулгрим посмотрел на него с сочувствием. Надо же, из всех братьев влюбиться в самого красивого и благородного, всеобщего любимца — и прямо вот так, с первого взгляда. Хотя, кажется, Сангвиний всё ещё не был связан ни с кем любовными узами? Возможно, он мог бы стать тем светом, что озарит и смягчит мрачную душу Ночного Призрака? — Хочешь, я поговорю с ним? — Нет! — вскинулся Кёрз. — Не смей говорить никому! Никогда! Ну что ж, этого следовало ожидать. — Как скажешь, Конрад, — Фениксиец ободряюще сжал плечо брата.
