размышления Байерса о близости в прозаике.

Все те мучения, что я прошел, зачем, скажи? Для чего все те страдания? Разве было сложно быть хорошим? Я отвечал тебе добром, понимаю, тебе не нужно, Но будь ты человеком, ответь как подобает. Сейчас шесть тридцать, не спится. О чем я думаю? Не знаю. Беспокоюсь? Вовсе нет. Что же делать? Не понимаю. Остается что же? Только ждать... Взглянув на стену, снова вижу твою оскальную улыбку и как грозно хмуришь взгляд, явно не для меня. И висит твой портрет на гобелене, «красивый...» — прошепчу я. И вот я сяду рядом с дверью, за которую не пустят, жду. За ней я слышу шепот, звон металла и твой хрип, помогают, да? Никто не поможет тебе лучше, чем я, ведь так? Почему ни разу не получалось... Друзья мы вечность, а кажется, что никогда и не болтали. Сидит брюнет по ту сторону в палате, в смятку голова и ему, похоже, не спится. Зачем пришёл, дурак. Я ведь не зол, не грустен и обиды не держу. Оставил бы сегодня, хоть от отдохнуть немного от всего! Приходится с кровати встать, друг всхлипывает иза двери. А подойдя чуть ближе шёпот, сожалеет видимо. Неразборчиво да шмыгая. Парень сел у пола чуть послушать, что таит он, слышал правда он немногое; мечты, надежды, смерть и совесть. но плакал без конца. — Просто так ты рисовал для меня? Просто так спасал от смерти, сумасшествия? — Не просто. — рядом слышу твой голос, охрип. — Живой еще я, зачем хоронишь? С пола встань и в себя прийди. — меня ты поднимаешь, хотя я не прошу. — Зашили? — неимоверно рад, что тот кусок стены, которым бил я, тебя, в итоге, не убил. — Пойдем домой, может, расскажу. Кстати, хочешь завтра в аквапарк? Слышал, там люди подыхают. Больница больше не твой дом. — Конечно, идём.