Правильный банный лист

      После неудачного разговора с братом в библиотеке Минхо выглядел очень переживающим: задумчиво кусал губы, о чём-то напряжённо думал и совсем не слушал Джисона. Нет, омега и раньше делал вид, что не слушает, но суть всегда улавливал и вставлял свои язвительные комментарии. А тут не отвечал, не ворчал, не бубнил и только вздыхал. Альфа заволновался.       — Он тебя снова обидел?       — О чём ты?       — Твой брат?       — Это не твоё… Нет, — внезапно передумал вредничать Минхо. — Просто знаешь, мне всё ещё больно. Я не готов к разговору с ним. У Феликса на лице написано, что я ещё недавно бесил своими нотациями о правильном расстоянии и о целомудренных отношениях с альфой, а теперь сам загулял с тобой.       — Но это разные вещи! — возмутился Джисон.       — Разве?       — Конечно! Твоя честь не пострадает от того, что ты загулял со мной, я буду тебя ждать и беречь. И правильное расстояние… Что можно, что нельзя, мы тоже обсуждали! Нам комфортно в отношениях. А твой Феликс… Сам скоро это поймёт. Уже, кажется, до него дошло что-то, не переживай. Заканчивай грустить, нас ждут приключения — забронировал твой любимый кемпинг! Целую неделю не видел твоего прекрасного лица нормально.       — Там же не пробиться ещё месяца два, я узнавал!       — Не забывай, вредный кактус, я твой идеальный б…       — Да-да, болтливый банный лис…       — …будущий муж! — возмущённо перебил его Джисон.       Минхо намного веселее вздохнул и забрал из рук альфы очередной предложенный любимый десерт.       Минхо намного быстрее, чем Джисон ожидал, привык к нему. Причём до такой степени, что во время сна в темноте на кемпинге не только позволял ложиться поближе, но и стал открывать своё лицо. Альфа внимательно разглядывал, всматривался в едва различимые черты лица, любовался ими и гладил взглядом. Это было так интимно и заветно между ними, ближе, чем все сексуальные практики Джисона с другими омегами. Он обожал это маленькое доверие, проявляемое его омегой. Альфа был фантазёром и сразу же погружался во все сладкие фантазии, что они поженились, и он перед сном сам снимает маску и целует любимого мужа.       А недавно, спустя пару их совместных кемпингов, Джисон заскочил в их палатку днём, спасаясь от комаров, и Минхо был без маски и закрытой одежды, только в шортах и футболке. По красным ушам омеги альфа определил крайнюю степень смущения и не показал виду, не присвистнул, как хотелось, не запрыгал и не завизжал от радости, не приблизился, чтобы потрогать, даже не стал пялиться. Сделал вид, что так и должно быть. Помог Минхо приготовить ужин, расслабленно болтал на привычные темы и старался не смотреть. Под конец вечера омега рядом с ним расслабился. Улыбался Джисону, и они оба ложились спать с каким-то новым и приятным чувством особой близости.       — Этот комар был просто гигантский! — бурчал Джисон, уже не стесняясь пялиться на Минхо без маски в длинной футболке и шортах. На кемпинге, где их никто не видел, омега больше не надевал закрытую одежду, не смущался изучающих и даже обжигающих взглядов своего альфы.       — Это была маленькая мошка! — закатил глаза Минхо, не отрываясь от новой новеллы.       — Смотри, какой здоровенный укус! Я его ещё расчесал, и он кровит… Может подуешь?       — Ты дурак? Нельзя дуть, слюна попадёт — заражение будет!       — Вредный кактус, совсем меня не любишь! — надул губы Джисон. — Когда мы пойдём на звёзды смотреть? Мы что приехали читать? Можно было это делать и в библиотеке, нафига только столько тащились сюда и…       — Разве ты не боишься гигантских комаров? Брутальный альфа, — фыркнул омега.       — Я надел штаны и рубашку! Говорят, под стук влюблённых сердец падают звезды. Ну пойдём, я хочу романтики. Ночь, звёзды, ты и я…       — И гигантские комары!       — Ну тебя, пойдём же, мой котёночек, — рискнул Джисон.       — Фу, только не милые прозвища!       — Заинька?       — Я прибью тебя!       — Мой вредный будущий кактус-муженёк!       — Что?       — Кактус-муженёк. Зови меня оппа.       И выскочил из палатки.       Минхо вроде бы не собирался поддаваться на провокации, но не удержался и выпорхнул следом.       — Иди сюда, Хани-оппа!       И пробирался к живописному берегу реки, ориентируясь на звонкий смех.       — А брать за руку до свадьбы можно? — робко спросил Джисон, когда они устроились в пледах на бревне перед костром встречать закат с кружками какао, которое любовно приготовил для них омега.       — Можно, — сдался Минхо. — Ты всё равно за неё постоянно хватаешься. И заваливаешься на меня, прямо как сейчас.       — Не наваливаюсь, а обнимаю! Это другое, когда с официального разрешения, — шепнул Джисон, ласково перебирая пальцы омеги.       — Что? — утром Минхо плохо соображал и раздражённо уставился на альфу. Он чувствовал себя так отстойно, но не мог понять почему. Они, конечно, поздно легли спать, поболтав практически всю ночь, но и спали почти до обеда. Дневной айс-американо в постель от Джисона порадовал, но не улучшил его состояние.       — Минхо-Минхо-Минхо, — паниковал альфа и бегал вокруг него.       — Джисон!       — Ты не… — замер тот на секунду, но потом всё равно продолжил причитать. — Течка! У тебя начинается течка!       — Что?       Минхо прислушался к себе и…       — Чёрт! Подавители… Я не взял с собой! — испуганно пробормотал омега.       — Больно, тебе будет больно! Что нам делать? Я же говорил, зачем тащиться в лес так далеко от цивилизации! Когда у тебя?.. Сколько у нас времени?       Джисон паниковал и бегал вокруг бревна, на котором сидел растерянный Минхо. Эта паника как-то парадоксально, но успокаивала омегу. Даже не верится, но, кажется, в нём есть уверенность, что никто не собирается им пользоваться. Тревожные мысли и не пришлось отгонять от себя, они сами сдувались, стоило посмотреть на панику, которую разводил вокруг него Джисон, явно не собирающийся предлагать свою помощь.       — Поможешь? — не удержался и подъебнул альфу Минхо. Глаза того комично расширились.       — Нет, конечно, я не это…       — Ты всегда не это, — буркнул довольно Минхо. Так странно... Вроде у него был действительно повод переживать, ведь подавители нельзя принимать, когда течка уже началась, а значит ему будет очень больно, но почему-то не переживалось. Эх, он же столько лет её давил гормонами, чтобы теперь испытать все прелести. Видимо, это альфа, тусуясь всё время рядом, вызвал какой-то гормональный сбой не по календарику.       — Хватит скакать рядом со мной! Сядь, — рявкнул Минхо.       — Омеги проводят течки вместе! Это безопасно и безболезненно. Нам нужно успеть выбраться отсюда и отвезти тебя к брату, — внезапно плюхнулся рядом Джисон.       — Что?       — Тебе наверняка говорили, что без альфы или подавителей очень больно и можно умереть, но это неправда! Омеги спят рядышком, делают друг другу массаж или телик смотрят, мороженое едят, ты отвлекаешься, и вроде не так больно! А если что-то случится, вовремя среагируют.       Минхо расслабился.       — Точно?       — Да-да! Подавители кончились, мы встречаемся без секса, значит, от меня не может быть никакой помощи. Нам просто нужен омега, который побудет с тобой!       — Ты можешь отвезти меня к Ликси?       — Конечно, мы мигом! Я пойду за машиной.       — А игрушки можно тебе купить? Ну, так, знаешь, это входит в рамки нашего «без секса»? Прикинешь размеры, чтобы я тебя не так поразил в нашу первую брачную… Блин, а может и не надо, у меня там-то не вибрирует. Никаких завышенных ожиданий, ладно? Если вдруг Феликс одолжит тебе свои, ты не соглашайся! — протараторил альфа.       — Хани-оппа, а! Веди машину молча! Куда ты повернул? — альфа так забавно нервничал, даже больше, чем Минхо, и совсем не контролировал свой рот.       — В аптеку, я же вижу, как тебе больно, — серьёзно сказал альфа. — Не надо быть передо мной сильным, я это и так знаю.       Минхо сначала разозлился, ведь никто тут ничего не… Но потом расслабился и сделал, как хотелось с самого начала — почти свернулся в клубочек, подрагивая от боли. Хорошо, что они поехали не на мотоцикле. Не помогло, конечно, но морально стало легче, когда спрятался. Джисон ласково погладил его по голове.       — Я мигом куплю тебе что-нибудь обезболивающие, прокладки и попить!       — Хочу айс-амер…       — Воды!       — Ты скучный!       — Мне не жалко, даже если заблюешь арендованную машину! Но боль усилится! И не сможешь заснуть! — продолжал бесяче о нём заботиться ласковым тоном альфа.       Феликс не мог поверить своим ушам, когда ему позвонил Джисон и сказал срочно их встречать. Он ожидал чего угодно, но не своего брата в самый разгар течки на руках альфы, который, быстро сбросил с себя кроссовки, немного притормозил у кровати, расплываясь в счастливой улыбке, заметив совместные фотки над столом Минхо, а затем осторожно уложил сонного омегу в постель. Джисон забавно бегал кругами и суетился вокруг его измученного брата. Альфа сбегал за мокрым полотенцем, гладил по голове своего омегу, а другой рукой осторожно стирал пот с лица, пока тот окончательно не уснул.       — Позаботься о нём, ладно? Я привезу вам всё необходимое на пару дней и отпрошу в вузе! Напиши мне список! Прямо сейчас сгоняю, и не стесняйся, если что-то понадобится, я приеду. Только не оставляй его одного, пожалуйста. Вот, я купил всё, что он любит, даже мерзкие овощи, любимый пудинг и закуски, а ещё всякие там прокладки, тампоны, обезболивающие таблетки и, кажется, даже странные свечи, которые мне подсунул фармацевт, — покраснел Джисон.       — Но почему ты привёз его сюда?.. Разве вы не встречаетесь?       — Мы встречаемся без секса, — выпалил Джисон.       — Так бывает?       — Конечно, почему нет, мы сами определяем границы в отношениях!       — И ты не хочешь? Твои желания не играют роли?        — Нежелание любимого человека для меня важнее моих хотелок. Минхо сейчас не соображает, может начать просить, а я никогда не могу ему отказать. К тому же ему жарко, начнёт оголяться, а я не хочу увидеть больше, чем он готов мне показать. И прикасаться нельзя без разрешения. Минхо мне говорил, что не хочет свой первый раз в течку. Мы же с ним обо всём договариваемся. Пусть лучше будет в безопасности с тобой!       — Вы не занимаетесь сексом, но разговариваете о нём? — шокированно спросил Феликс.       — Конечно, я думаю, что это важно, особенно если мы… То есть вы из закрытой страны. Минхо кое-что читал, а я эм… Пробовал, поэтому мы можем поболтать немного о том, чего бы нам хотелось, что нравится, а что мы бы никогда не хотели пробовать. Это прикольно. Возможно, он не захочет заниматься сексом до свадьбы, его так воспитали, но обсудить детали брачной ночи заранее никто не мешает. Я не хочу его напугать и отвратить от себя. Минхо было кое-что интересно, ну, и я немного рассказал.       — Я думал он такой занудный ханжа в этом плане! Со мной отказывался это обсуждать.       — Мне кажется, ты плохо знаешь своего брата, — мягко улыбнулся Джисон, но больно задел. Альфа явно знал об их отношениях больше, чем показывал. Раз они обо всём «договариваются». Нет, Джисон не прав, Феликс знает брата, тот принимает не все традиции и всегда сам решает, что позволительно в его отношениях с альфой, а что нет. Минхо был на сто процентов прав — его полюбили таким, какой он есть, да, брату пришлось подстраиваться, как и Джисону, но не ломая себя, а договариваясь. Феликс завидует.       — Ты же знаешь, что одному без подавителей, которые он постоянно принимал, будет сложнее и больнее в течку!       — Но он же будет не один! — подмигнул ему альфа. — Тебе тоже наболтали, что без альфы можно умереть от боли? Это не правда. Одному действительно херово, но в компании омеги (желательно близкого) желание становится не таким выраженным. Твои гормоны его успокоят, а мои — раззадорят! Поэтому я, хоть и очень хочу позаботиться о нём, но не могу остаться рядом с ним.       — Правда? Конечно, тогда я о нём позабочусь!       Пока Минхо был на обезболивающих и, видимо, каких-то лёгких снотворных, Джисон, оказывается, и к омегологу по дороге заехал, обсудив с тем, как помочь омеге в течку, и оставил целый список рекомендаций Феликсу. Минхо проспал всю самую сложную стадию начала. Ликси лежал рядом с ним рядом и крепко обнимал, стараясь не заплакать от нахлынувших чувств после общения с альфой брата. Он очень рад, что Минхо нашёл себе Джисона и будет действительно счастливым с тем, кого сам сознательно подпустил к себе и не ошибся с доверием. Немного горько осознавать, что у Ликси так не получилось. Иронично, ведь это Феликс ехал за отношениями и романтикой, а остался у разбитого корыта, а Минхо никогда не интересовался такой ерундой, высмеивая глупости в романтических рассказах и фильмах, но его так быстро «окрутили».       — Эй, привет, Феликс тебе надо поесть, — мягко разбудил и улыбался ему немного помятый старший брат. Минхо ещё не совсем отошёл от течки, немного скованно держался и иногда вздрагивал от боли, но в целом выглядел не так плохо.       — Прости, я, кажется, вырубился, — шепнул Феликс, не переставая виновато смотреть на брата.       — Я думаю, это и помогло, Джисон что-то говорил о хотя бы «спать рядом». Он привёз нам суп, сам готовил. Не то чтобы его кулинария была на высшем уровне, но вполне съедобно, я оставил тебе половину.       — Спасибо, — и Феликс, неожиданно даже для самого себя, заревел, прижавшись к испуганному брату, — прости меня, Минхо, ты был так прав!       — Что? Хёнджин сделал тебе больно?       — Нет-нет, но мы чаще ссоримся, думаю не долго осталось нашим отношениям… Мне так тяжело, ты не представляешь! Я устал подстраиваться, но считал, что это единственный вариант, чтобы остаться здесь. Но «типа друзья-омеги» такие дружелюбные только для вида, они всё равно сплетничают за спиной, обсуждают, смеются над моей наивностью и общей невинностью. Я так блевал, когда первый раз напился. Это горько, противно, не понимаю, что в этом крутого. А они только глаза закатывали и никто не подошёл помочь, только сторис снимали. Хёнджин за мной приехал, но тоже не понял проблемы и… С ним и хорошо, и страшно, я всё никак не могу решиться на некоторые вещи, которые мне не нравятся, а его это бесит. Ему не нравится моё вечное смущение, только морщится, и я кажусь ему скучным просто потому, что люблю не смелые эксперименты, а когда ласково и нежно… И прости, Минхо, ты был так прав: пусть я хотел быть более открытым, привлекательным и своим здесь, но я не такой и никогда не смогу. Прости за всё, что я успел тебе сказать и сделать. Мне так жаль, что я отстранился и похерил наши отношения, не слушал тебя, злился и причинял боль своими словами. Я хочу домой!       — Постой Ликси! Но…       — Пусть моим мужем будет любой выбранный не мной альфа, но родители найдут помоложе, если попросить, и не третьим, а первым. Пусть незнакомый. Но за ним, как за каменной стеной, я не буду ни в чём нуждаться. Буду уверен, что обо мне позаботятся. Хёнджин не станет моим мужем, он даже не думает об этом, молодой же. Какая семья, дети? Набраться опыта и перейти к следующему? Я не хочу. Да и слушать потом сплетни, о том какой я зажатый и неуверенный в себе омега. Если он не стесняется говорить это в лицо, что будет потом за спиной? А я не могу раскрепоститься, довериться, ведь для меня слишком мало времени прошло. Он чужой мне, я только притворялся, что мне нравится так проводить время, притворялся откровенным, дерзким и привлекательным. Он купился на картинку, но стоит хоть немного сбросить маску наедине с ним, и мы ругаемся. Обижается, утверждает, что я «пилю ему мозги».       — Ликси, дурачок, но я, как раз наоборот, понял, что был не прав!       — Конечно, ты понял, ведь у вас с Джисоном отношения совсем другие и в сто раз крепче даже без секса. Он смотрит на тебя, как на чудо, даже если ты в маске, ловит каждое твоё слово и не отступается, несмотря на вредность. Забирай его с собой, думаю, он согласится, — вытер слёзы и засмеялся Феликс       — Думаешь?       — Да, ты прав, он, как твой банный лист. Весь поток о вас болтает, но Джисон не даёт никому за твоей спиной говорить гадости. Боялся к тебе подойти, а сейчас не может отпустить ни на шаг. Ты ведёшь себя с ним открыто, и его это не пугает. Говоришь с ним обо всём, и он это ценит. Не боишься ложиться с ним в одну постель, потому что знаешь, он не прикоснётся без согласия. Я… Ты бы слышал, как он расхваливал тебя, какой ты колючий, но тёплый, какой вредный, но милый, какой ботаник, но интересный. Как он хочет смотреть в твои глаза вечность и держать за руку. Как готов стать мужем и заботиться, чтобы тебя никто никогда не обидел. Я говорил с ним и понял, что тоже хочу таких отношений, ты был во всём прав.       — Он правда так обо мне говорит? — взволнованно прошептал Минхо.       — Да, пусть это так слащаво и романтично, но в сто раз лучше, чем Хёнджин шепчет мне только, как сильно хочет трахнуть при всех в аудитории, чтобы они видели, кому я принадлежу.       — Фу, неужели он правда такое мог?..       — Ой, забыл, что ты такой невин… Поговори лучше с Джисоном об этом. Вы же, я так понял, не стесняетесь, — хмыкнул Феликс, а Минхо покраснел. — Ну, типа, грязные разговорчики и они не для всех, его возбуждают — меня нет, но, кажется, ему всё равно, я сказал, что мне это неприятно, а он обиделся. В общем, не упусти Джисона, — тепло улыбнулся Феликс брату. — Думаешь, проканает родителям и мужу соврать про мою невинность? А если я снова покрою голову и надену маску, все в универе будут ржать, что из тех, кто потом операцию делает по восстановлению чести?       — Я постараюсь. Не существует такой операции, это миф. Кстати, от течки без альфы, оказывается, не умирают.       — Да уж, не знаю зачем нам это папа соврал. Мне Джисон объяснил, что могу слать альфу нахер, запасаться мороженым, если ничего не хочу, и звать друзей омег. Боюсь только, что родители узнают, что я здесь… Мне так стыдно. Ты не думай, я не просто так с Хёнджином… Люблю его, и мне так жаль, что он не чувствует того же в ответ и для него я лишь очередной…       — Феликс, ты… Нам очень сложно понять, чего мы хотим. Ты ошибся лишь в этом. Зато не попытаешься сбежать от мужа. Родители это поймут. К врачу за справкой только сходим. Мало ли чем твой Хёнджин…       — Иди ты, дурак, — покраснел Феликс, — про каждый второй с ЗППП тоже неправда, и я только в презервативе с ним был, «как лизать сахар через стекло» по его словам, пытался заставить пить таблетки, но мне моё здоровье и безопасность важнее.       — Ты молодец, Ликси, хоть не все мои нотации прослушал. Никто не поймёт про твою поруганную честь, не переживай.       — Точно? У Хёнджина большой. Мне не с чем сравнить, но он хвастался, как мне повезло.       — За три года оставшейся нам учёбы…       — Точно, ещё три года, — уныло вздохнул Феликс. — Брошу Хёнджина и надену маску, надеюсь, сплетни не дойдут до наших родителей.       — Я с ними сам поговорю, — прошептал счастливый Минхо, обняв Ликси, — и с Джисоном тоже. У него есть друзья из нашей страны. Мы что-нибудь придумаем!       — Вы с Джисоном говорите о сексе, которым не занимаетесь? — хихикнул Феликс и лукаво посмотрел на брата, ему было жутко интересно оценить реакцию. Тот, естественно, заалел ушами и забормотал:       — Что? Откуда ты?.. Я просто спросил у него будет ли мне больно в первый раз! А он выдал кучу ненужной информации! — но потом Минхо смущённо признался. — Но это было интересно, я не думал, что можно свободно обсуждать, ну, сам понял, что-то такое, с альфой. И не слышать от него какой-то грязи или пошлости. Это было скорее доверительно, и сделало наши отношения ближе.       — Завидую тебе. Хёнджин считает, что сексом надо заниматься, а не говорить о нём. Признайся, тебе не только показалось это милым, но и возбудило? Поди и твоя течка…       — Я не собираюсь обсуждать это с младшим братом!       — Эй, более опытным братом, а если у тебя будут вопросы, ты можешь спросить у меня, а не у альфы, вряд ли он особо разбирается в физиологии омег и…       — Я понял, не продолжай, но спасибо, если что, я буду иметь в виду.       — Мне было больно в первый раз, но я сам виноват, много выделывался, — вздохнул Ликси, — а Джисон на тебя даже дышать боится, я уверен, что сделает всё правильно.       — Зачем ты?.. Если тебе с Хёнджином не нравится?       — Не знаю, сначала, я думал, что проблема во мне, он же факбой, а я в этом ничего не понимаю, а когда почитал умные книги, осознал, что опытный совсем не значит, что хороший в сексе. Пробовал с ним поговорить. Что-то изменилось, конечно, где-то он меня слышит, неприятно не делает и всякие гадости не говорит. И мне нравится сам процесс, только не нравится холодность альфы после. И вот это вечное желание зажать меня, когда мне не комфортно, нет настроения или я устал. Что грубо дразнится, называя стеснительным и фригидным, ещё и списывает это на мою родную страну и маленький опыт. Но он не заставляет, ты не думай, просто обижается на отказ, шипит что-то обидное и пару дней игнорирует. Прости, что нагрузил, я не хотел, но мне больше не с кем обсуждать.       — Ликси, мне так жаль, — аккуратно прижал его к себе Минхо. — Ты же понимаешь, что он просто манипулирует тобой? С любимым человеком так не поступают.       — Никакой я ему не любимый, — горько пробормотал Ликси, — поверь мне, пожалуйста, я сюда ехал за романтикой, а не чтобы альф попробовать!       — Я знаю, Ликси, конечно, я тебе верю.       Остаток течки Минхо они потратили на другие личные разговоры, навёрстывая потерянное время. Хоть Минхо часто отвлекался на свой телефон (бесконечное беспокойство Джисона выливалось сыпавшимися от того сообщениями и звонками), Феликса это даже не бесило, он закатывал глаза и думал, что ошибался — отношения и родную семью можно совмещать. Ведь Минхо после четвёртого звонка попросил Джисона дать им спокойно поболтать с братом и провести время вместе, отдохнуть от него, «банного листа», и альфа не обиделся, а только поржал и сказал, что будет приезжать со своим супом и продуктами каждый день, уточнив, чего бы ещё им хотелось.       Минхо так и хотелось брякнуть про звезду с неба, но он опасался последствий — от Джисона и его стремления осчастливить омегу можно всего ожидать.