All Survivor, No Guilt

      Маки ничего не имела против формулировки "драться как девчонка". Если на то пошло, она с удовольствием демонстрировала любителям этой присказки, что это на самом деле значит; и каждый из них покорялся её силе.       Каждый.       — Прибери, — вытерев рот льняной салфеткой, Наоя швырнул её на стол с такой силой, что опрокинул стакан с недопитым гранатовым соком. По светлому дереву столешницы моментально поползло багровое пятно.       На кухне, непривычно тихой, тёмной, никого, кроме них, не было. Но Маки не шевельнулась: таким тоном и с таким поручением этот урод точно обращался не к ней.       — Ты оглохла?       Маки молча поставила на стол пиалу из-под риса и аккуратно положила палочки на подставку. На секунду мелькнула мысль: нужно было отправиться на ярмарку вместе с Май и остальными. Даже прислуга любовалась цветением сакуры вместо того, чтобы — пятно от сока подползло к донышку её тарелки, и Маки, брезгливо скривившись, принялась собирать свою посуду — обслуживать эту псину.       — Это тоже, — Наоя постучал пальцем по столу возле себя и, дождавшись, когда на него посмотрят, выразительно кивнул на свою посуду.       Но она проигнорировала его жест и отвернулась к мойке.       — Маки! — рявкнул он, ударяя кулаком по столешнице. — Я сказал!..       — Иногда, — Маки любовно коснулась пальцами деревянной рукояти разделочной вилки для мяса, — из-за шока человек не сразу чувствует боль. Даже от страшной травмы.       — Бабы, блядь, — Наоя фыркнул и расслаблено вытянул руки по обе стороны от учинённого беспорядка. — Философствует она. Лучше бы готовить нормально научи… ***       Стальные зубцы длиной с палец каждый вонзились в ладонь, пригвождая её к столешнице. Он не успел дёрнуться, не успел ничего предпринять. Тихий и низкий, кордово-ребристый голос Маки над ухом произнёс:       — Ты наверняка слышал о таком. Болевой шок. Дети проходят это в школе.       Вторая рука — Наоя не успел скоординировать движения, чтобы убрать её — оказалась сшита со столом зубчатым ножом для нарезки стейка.       Он ничего не чувствовал.       Ошарашенно моргая, Наоя уставился на мутное отражение в потемневшем к вечеру окне над кухонной мойкой. В отражении они — он и Маки — согнулись над обеденным столом в неприглядной позе. Наое стало смешно; не может быть, чтобы он допустил такую оплошность и дал девке вот так пришить себя к мебели. Он не сомневался, что преимущество на его стороне. От чудовищного наказания эту суку отделяла одна секунда — Наое нужно было просто прийти в себя. В конце концов, он не ожидал такого подлого нападения. Не в стенах собственного дома и не от бездари-сестры точно.       — Ты, возможно, не помнишь уже школьную программу, — продолжала тем временем Маки. — Но, может, вспомнишь кое-что из уроков, которые ты преподавал своим сёстрам?       Одним незаметным движением ноги она вышибла из-под него стул; Наоя поспешно подобрался, широко расставляя ноги. Кровь из разодранной кисти смешивалась с разлитым гранатовым соком, превращаясь в густую бордовую лужу.       Подоспела боль.       Запястье нестерпимо надрывались, запуская орущие тревожные сигналы по всему телу наверх, наверх, к глазам; в них — темнело.       — Май просила меня никогда об этом не вспоминать, — голос Маки доносился сквозь мерзкий болезненный туман. — Так что, надеюсь, ты ей не откроешь наш маленький секрет.       Маки легко, словно делала это каждый день, спустила с него хакама и удовлетворённо хмыкнула.       Её пальцы, ледяные, как холодное оружие, вели по его бёдрам, вызывая новые волны боли, расходящихся по ногам, ягодицам, позвоночнику. Эта боль — боль ещё не наставшая — была страшнее той, что уже наступила. Наоя вытолкнул из горла смесь каких-то звуков, еле хрипя. Он хотел сказать — стой. Хотел сказать — хватит.       — …Но я не могу выбросить из головы всё, что она мне рассказала, — руки Маки делали что-то ужасное. — И каждый раз, когда ты открываешь свой поганый рот, чтобы рассказать про место женщины, про баб, про то, как надо вести хозяйство — я вспоминаю, как ты учил мою тринадцатилетнюю сестру быть хорошей женой.       Нагината — орудие с длинной рукоятью. В мутном отражении она кажется ещё длиннее. Наоя дёргается, пытаясь высвободить руки, но моментально теряет равновесие — Маки пинает его по щиколоткам, заставляя расставить ноги ещё шире. Задний проход холодит. Длинная, длинная рукоять проклятого орудия Маки. Её голос расслаивается, расплывается бензиновым пятном на воспалённом испуганном сознании:       — Теперь быть хорошей женой научу тебя я.