Одно, пусть и из разных миров

Дэнверс стремительно забежала в свою комнату, закрыв за собой дверь. Убедившись, что она вне поля зрения других, достала из кармана своего платья телефон и уже хотела было написать сообщение Рурку о том, что колдуны в её отеле, но внезапно на неё нахлынули сомнения. Она ещё никогда не была так неуверенна в своих поступках. Стоит ли ей сдавать Лионкуров Рурку и его ребятам? Они ведь ничего плохого не сделали им! Это были безобидные личности, которые никому не желают зла и просто хотят счастливой жизнью, которая из-за неё и этих охотников стала для них невозможной. Стоит ли поступать с ними так жестоко только из-за того, кого миссис Дэнверс любила всей душой, тем более если этот человек был полностью равнодушен к ней? В бурной борьбе души Дэнни слышался голос, который говорил ей, что да, всё же стоит это сделать. И этим голосом было ничто иное, как любовь. Всё же любовь к Рурку победила здравый смысл. Она начала быстро строчить сообщение ему. Написав его, отправила. *** Спавший в своей комнате Рурк раздражённо вздохнул, когда услышал гудок телефона, гласящий о новом сообщении. Он неохото потянулся к прикроватной тумбочке, где этот телефон и лежал. Смотря на экран, он снял сообщение с блокировки. Как оказалось, это писала Дэнни. Она писала: «Рурк, прости, что тревожу тебя так поздно, но у меня важные новости — колдуны поселились в моём отеле» Рурк злобно ухмыльнулся, прочитав эту новость, и написал: «Хорошо, Дэнни, я буду завтра к часу. У нас до этого медосмотр будет». *** — То есть, семья этого Рурка охотится на вас покалениями? — переспросила Джуди у Габриэль во время собрания в гостиной. Сама она сидела на диване с Уайлдом, своей дочерью и Альфредом. Габриэль и Шарлотта сидели на креслах. Сейчас все три представителя клана де Лионкур сидели в своей базовой одежде. — Да, — кивнула Габриэль. — Всё началось с его предка — Джона Фредерика Рурка. — Это сколько же лет они за вами ведут охоту?.. — с досадой произнёс Ник. — Пятьсот лет, — ответила Шарлотта. — Джон Рурк начал охоту на наш вид и род в 1615 году. — Ого! Как долго! — заметила Хопс. — Это для вас долго, а для нас это как пять дней. Точнее, было бы как пять дней, не будь бы всё это таким мучительным, — сказала Габриэль, выговорив последнее предложение с грустью. — А из-за чего Джон Рурк начал на вас охоту? — мягко поинтересовалась Миранда. — Тогда люди верили сказкам, где колдуны и ведьмы были злодеями, — Альфред пожал плечами. — Вы же знаете про инквизиции, которые тогда проводили? — К сожалению, а в данном случае может, и к счастью, да, — ответил Ник. — Но Джон Рурк был не таким, как другие охотники на ведьм и колдунов тогда, — сказала Габриэль. — Он был намного сильнее них в этом плане. Из-за него очень много из нашего клана были сожжены на костре. — Вот теперь я ещё сильнее жалею, что так хорошо изучал историю в школе, — нервно хихикнул Уайлд. — Дискриминация, увы, всегда была в моде, — тяжело вздохнула Джуди. — Мда… — уныло протянула Габриэль, но с благодарной улыбкой посмотрела на молодых супругов. — Спасибо, что согласились нам помочь. — Да без проблем! — с улыбкой отмахнулась Джуди. — Полицейские должны бороться за справедливость. *** Алексей Чумаков — Девочка, девушка, женщина (песня для атмосферы) В комнате Альфреда в «Индиго» стояла полная тишина, нарушаемя лишь шуршанием страниц из «Портрета Дориана Грея». Бордовая ткань, упираясь на тёмные и высокие столбы кровати из дерева, нависала над телом колдуна. По бокам стояли прикроватные тумбочки. Напротив неё была дверь. По левую сторону от двери стоял деревянный шкаф для одежды, по правую — комод. Рядом с комодом было зеркало во весь рост, а рядом с зеркалом — ширма. В стене справа от шкафа был камин, а перед ним — кресло с алой обивкой. По левую сторону от кровати было окно. На лаундж-зоне с фиолетовым матрасом лежали подушки темно-зеленого и синего цветов. Слева от окна был рабочий стол. На полу лежал прямоугольный ковёр. Лёжа в кровати, Лионкур глазами ловил слова лорда Генри, адресованные Дориану Грею: «-… Красота неоспорима. Она имеет высшее право на власть и делает царями тех, кто ею обладает. Вы улыбаетесь? О, когда вы её утратите, вы не будете улыбаться… Иные говорят, что Красота — это тщета земная. Быть может. Но, во всяком случае, она не так тщетна, как Мысль. Для меня Красота — чудо из чудес. Только пустые, ограничение люди не судят по внешности.» Не выдержав таких строк, Альфред резко швырнул кингу в сторону, из-за чего та в раскрытом виде громко упала на мраморный пол. Глаза щипало от солёной воды, что там успела скопиться, и потому они невольно зажмурились. Рана, образовавшаяся после прочтенного, заставляла тихо стонать и сжимать покрывало до хруста. Скопившаяся в душе злость заставляла издать громкий рёв, словно рёв тигра, через плотно стиснувшиеся зубы. Запрокинутая назад голова давала возможность увидеть кисейный полог, которую тут же отнимала нагрянувшая на глаза влага. Нет вкуса горьше, чем вкус несправедливости. Много тех, кому важно только то, как ты выглядишь внешне. Много тех, кому всё равно на то, что ты, в первую очередь — живое существо. Много тех, кто смотрит на тебя, как на товар. Альфреду не посчастливилось родиться в семье колдунов, так ещё и красавцем, в мире, где много тех, для кого внешность и расса важнее души. Всю жизнь его преследовали охотники только из-за рассы, да и среди своих были те, кто смотрел на лицо и фигуру юного колдуна. Конечно, эти «свои» не кидались на него с различными оружиями, как охотники, но всегда обращали внимание только на его внешнюю красоту. Все колдуны и ведьмы считали его перспективным женихом только из-за красивого лица и никто не мог назвать его таким из-за его надёжной натуры, которой можно доверить любое дело. Никто не обращал на его мужество, готовое проявить себя в нужный момент. Никто не видел его готовности пожертвовать собой, когда того требует ситуация. Потому что всем важна была только его внешность. От этого было несравнимо больно и обидно. Он хотел знать, что его не только сестра с родителями, но и другие любят его не за красивое лицо. Когда слезы ушли, оставив за собой лишь тонкие дорожки на щеках, Альфред медленно поднялся с кровати. Хоть желание плакать ушло, душевная боль никуда не делась, и оттого все движения колдуна были словно скованны цепями. Подойдя к двери, Лионкур толкнул её рукой и полностью вошёл в коридор. Закрыв её за собой, Альфред оглядел все двери. Некоторые из комнат «Индиго» сильно походили на больничные палаты. Это было неудивительно — колдунов и ведьм, получивших ранения во время вчерашнего боя, было немало. Вчера перед тем, как всех уложить в кровати, раненых либо обматали, либо обработали. Конечно, колдуны с даром регенерации помогли тогда, но большая часть из таких была ранена и не могла использовать этот дар, да и больных было много. А чем больше использует свою магию колдун, тем больше сил на это уходит. Двери «больничных палат» были открыты сейчас, чтобы в случае за беготней за лекарствами не приходилось их открывать. И именно эти открытые двери свидетельствовали о том, что сейчас пришёл час для заботы о раненых. С грустью оглядывая все «больничные палаты», что попадались по пути, Альфред в одной из них заметил Миранду. Она сидела на стуле и обматывала бинтами руку колдуна, что обессиленно лежал на кровати — хоть всех вчера обматали и обработали, это нуждалось в сегодняшнем повторе. Лионкур с искренним восхищением наблюдал за Уайлд-Хопс. За этой милой, бесконечно доброй и смелой, хоть и застенчивой девчонкой из мира людей, с появлением в его жизни которой всё изменилось. И не только в его жизни, но и в жизни всего клана де Лионкур, ведь не встреть бы он её, за ним и за его семьёй продолжили бы охоту. Миранда была первым человеком, который полностью плюнул на рассу Альфреда, как и на рассу всей его родни. Она была первой, кто не смотрел на его красоту, глядя лишь в его душу. Для старшего ребёнка главы клана де Лионкур это было дороже всех богатств мира. Наблюдая за Мирандой, Альфред мог сказать, что такую кротость, доброту и нежность во взгляде, как у этой чудесной девушки, он видел только у Варанды. Видя, как ловко она обвивает вокруг руки того самого колдуна бинт, Лионкур начинал чувствовать трепет внутри себя. Закончив обматывать руку того колдуна, Миранда получила от него слова благодарности и пожелала ему скорого выздоровления, после чего взяла лекарство во флаконе и бинт и пошла к выходу из комнаты, то есть к Альфреду. Дверь была большой, поэтому они не столкнулись, когда Уайлд-Хопс вышла. Но зато столкнулись их взгляды. Робко поглядев на парня, она прошла мимо него. Лионкур провожал её взглядом до тех пор, пока та не завернула за другой угол. «Ба, похоже, ты права. Она действительно мне больше, чем друг…» *** (Песня для атмосферы) Завернув за угол, Миранда вспомнила взгляд Альфреда на неё. Соответственно, краски на её щеках стоило ждать в этот момент. Она не знала, в какой момент в ней проснулись чувства к этому колдуну. Было в нём некое обаяние. Его самоотдача собственной семье не могла не зацепить юную Уайлд-Хопс. Чувства чувствами, но забывать о помощи колдунам не стоило, и это Миранда хорошо понимала. Именно поэтому она успевала думать об Альфреде и паралельно идти к комнате другого раненого колдуна. *** (Та же песня для атмосферы) Альфред наблюдал из коридора, как Миранда сидит на диване и рисует в своём скетчбуке. Признаться честно, для него наблюдать за ней было редким удовольствием. — Она тебе нравится? — внезапно ворвавшийся в его мысли голос Шарлотты заставил парня вздрогнуть и резко обернуться в сторону его обладательницы. Юная де Лионкур парила рядом с братом. — Что? С чего ты взяла?! — резко запротестовал Альфред. — Не держи меня за дурочку, Альфред — Шарлотта серьёзно заглянула в глаза брата. — Я всё видела. Ты и сам знаешь, что влюблён в неё. — Ладно, ты меня раскусила, — Альфред закатил глаза. — И что? — Я советую тебе не медлить и признаться ей во всём, — сказала Шарлотта. — Легко сказать, да трудно сделать, — вздохнул парень. — У меня от одного взгляда на неё ком в горле оказывается. — Ты должен собраться. Сегодня у тебя ещё есть возможность воссоединиться с ней, а завтра ты её можешь потерять. Не теряй время понапрасну. Лионкур вдруг заметил, что Миранда смотрит на него, и, смутившись, улетел. «Да что же это с тобой такое, Альфред?! — мысленно ругал себя он. — Ты же сталкивался с вещами и по опаснее, а сейчас смущаешься от одного взгляда этой девушки!». *** (Та же песня для атмосферы) Миранда спровадила взглядом Альфреда, который стремительно улетел. На щеках красовался румянец от одной мысли, что он смотрел на неё до этого. Уайлд-Хопс удалось увидеть, как Шарлотта улетела в противоположную сторону от брата, закатив глаза. — Он тебе нравится? — вдруг услышала она голос кота. Обернувшись на него, девушка увидела его сидящим рядом с ней. — Почему ты так решил? — смутившись ещё сильнее, спросила у него Миранда. — По твоим глазам заметно, — ответил кот. — И я бы на твоём месте не стал бы молчать об этом долго. Тебе бы было хорошо признаться в этом ему как можно скорее, пока есть такая возможность. — Ты так думаешь? Кот только кивнул.