За плющовой занавесочкой

Саниƞ взялись за руки и побежали по Винме к озеру. Минут через двадцать они уже были там. Все остальные уже были в сборе, в том числе Виминхэм, Анэ, Ао, сихороаних Хаанн-Ааэн и маимна Фэбринэль. Когда пришли Лира и Рихиþ, Лао сказала не то удивлённо, не то обрадованно: — Какие саниƞ! Ну садитесь, начинаем. Хивации, можешь разлить чаю? Шимирхэб разлил всем чаю и взял в руки нарху: — Что, песенку? — Давай, — закричали все, смеясь. Иван-чай ударил по струнам и по озеру разнеслась весёлая мелодия. Анихэ запели: — ТИмихт а, хвИрихт а Аор нАйос, хИтхэ Аор. Аор хИтхэ пуррэОƞ, Аор Азку Имм γоОƞ. Ра инИмэр, γо аОр ХИтхэ нин иррЭо но. Аор Азку ри тимА Ши иррЭо хэ, ши на. ВОγа, вИха, да, виккОр МИррос Ани нуррэО. О тИмихт а, хвИрихт а Ого, НОто аОррэоƞ, на, Имм γоОƞ аОррэоƞ, хэ О вЭ аОр, аОр хитхЭ. Аор а о Аор кхо — Аор, Аор, Аор γо! [заглавные буквы для ударных гласных звуков] С последними звуками нархи стихли и все звуки на озере. Кто-то отхлебнул чаю. Ао спросил: — Кто знает какие-нибудь легенды? — Да ты сам больше всех знаешь! — засмеялась Рихиþ. — Вперёд! — Ладно, чего бы вам такого рассказать... Что насчёт предания о Майтимо? — Начинай, — согласился Химмэ. Все остальные кивнули. Ао начал рассказывать предание. Анихэ безмолвно слушали, то и дело хлебая чай. Предание было длинным, виргу закончил нескоро. Когда же он закончил, Лао предложила: — Труп? — Да! — заорали сааγаниƞ. Гумма улыбнулась, вышла за пределы освещённой территории и притащила труп Зихо. Саниƞ растерзали его и скоро у каждого в зубах был кусок трупа. Лао позвала Анэ: — Хэй, Анэ, иди к нам! Ну же, не стесняйся! Аланих спокойно подошёл и присоединился к ним. Другие анихэ смотрели на это со стороны: кто равнодушно, кто с энтузиазмом, кто с отвращением. Фэбринэль брезгливо спросила: — Как вообще можно есть сырую человеческую плоть? — Ты просто не пробовала, — ответил Ао. — Если бы я был живым, я бы присоединился к ним. После этих слов все замолчали и было слышно только как едят труп. Рихиþ отошла из общей грызни с куском ноги. Выглядела она страшненько, нечего сказать: измазанные кровью клыки, когти и балахон, кроваво-красные глаза... Откусив кусок плоти она увидела рядом Анэ: он тоже отошёл из толпы, чтобы спокойно съесть свою долю. Выглядел он, наверное, попуще Рихиþ: тоже красные глаза, тоже кровь на руках и на лице, да ещё и раны по всему телу, включая разорванную грудь. Оглядев Рихиþ он заметил: — Выглядишь крипово. — Ты тоже, — ответила саних. Такое сочетание: девушка с тёмно-зелёной кожей, рогами, тремя красными глазами, волосами на локтях и когтями плюс парень с закопчёными ранами, разорванной грудью и тоже с красными глазами, при чём и он, и девушка едят куски трупа — можно было использовать в фильмах ужасов. Ну, да не суть важно. Вернёмся к реальности. Доели труп, насилу оставив скелет. Когда все вернулись к костру, Шимирхэб долил всем ещё чаю и предложил: — Ещё легенд? Кто знает? Анэ толкнул Лао в плечо: мол, ты рассказывай. Гумма, повиновавшись его воле, сказала: — Давайте я расскажу. Какую? — Про Манну и Элурет! — шепнул ей Анэ. — Ладно, — согласилась Лао. — Шаман вымирающих ритху Манна враждовал с ведьмой-христианкой Элурет из Священной Римской Империи. Бывало вражда эта доходила до того, что они заколдовывали друг друга в каких-то животных и продолжали драться в таком виде. Раз Манна и Элурет попали в плен к какому-то общему их врагу, имя чьего народа до нас не дошло. Да то не суть важно, важно то, что повели их пытать. <...> Когда Лао закончила, они спели ещё одну песню под нарху, и Рихиþ попросила: — Давайте я расскажу? Моя коллекция малоизвестных легенд ещё не исчерпана! — Вперёд! — сказала Минирмэ. Рихиþ начала: — Эта легенда называется Ветер. Вы могли слышать имена Ы и Эú, но вряд ли вы слышали легенду. Эú проснулась от резкого шума, как тот, что бывает при взрыве, и увидела чью-то фигуру. Точнее, это были лишь светящиеся голубоватым светом очертания. Приглядевшись, Эи различила в ней знакомые черты — то был А, юноша, которого она любила. Девушка села на подстилке и спросила: — Откуда ты здесь и что с тобой? — Меня убили разбойники, в стычку с которыми я ввязался этой ночью, — отвечал А. — Я аланих. Я пришёл сюда, чтобы просить помощи. <...> Много ещё песен было спето в ту ночь, много легенд рассказано, много иван-чая выпито. Не досуг мне пересказывать всё дословно.