За плющовой занавесочкой

На следующий день, когда Лира шла за водой к озеру, она увидела висящего на ветке дуба у самой реки кого-то. Иззелена-чёрные его волосы свисали с ветки, что лианы, длинное белое платье колыхалось на ветру. Рядом с ним, у самого ствола сидел кто-то из аланих и что-то говорил шёпотом первому кому-то. Сначала Воγасиг не обратила на них особого внимания, но когда она совсем приблизилась к дубу, аланих окликнула её: — Хэй, из саних! Ты случайно не знаешь каких-нибудь современных методов психологии? — А на что тебе? — спросила Лира, остановившись. — Может, что-то и знаю! — Короче она, — аланих указала на второго персонажа этой сцены. — Маимна, и стонет, что не хочет убивать путников! Может знаешь, как ей вдообить, что она анихэ и обязана это делать? Полезай к нам, помоги, ради богов! Лира поставила ведро под корни дуба и влезла на ветку, где обитали аланих и маимна. — Ниминху, тебе психолог подъехал. Ниминху, всхлипнув, ответила: — Зачем? Всё равно ничего не поменяется. — Так, ладно, я пойду, ещё дел невпроворот, — бросила аланих. — Я Ваца, кстати. — Я Лира, — кивнула Воγасиг. — Да, иди, конечно. Ваца легко спрыгнула с ветки, от чего её длинные рыжие волосы разлетелись по ветру, приземлилась на ноги и ушла в сторону самого высокого пика. Лира посмотрела ей вслед, а затем повернулась к Ниминху: — Может ты сядешь хоть для приличия? — Ладно, — маимна села верхом на ветку и перекинула обе ноги на одну сторону, к реке. Потом она почти беззвучно свистнула: на неё солнечным бликом взобралась среднего размера ящерка и обвилась вокруг шеи. — Так, что у тебя там случилось? — Не хочу убивать людей с остальными маимнами! — Почему? — осторожно спросила Воγасиг. — Просто не хочу! — Так, ты в принципе не хочешь убивать людей или не хочешь убивать их с маимнами? — уточнила Лира. Маимна задумалась и ответила: — С маимнами. Не хочу их общества! Они меня ненавидят, и я их ненавижу! — Так почему бы тогда не убивать людей без общества маимен? — предложила саних. — Но с кем тогда? — растерялась Ниминху. — А что насчёт Ваца? — самой себе на удивление продолжила Воγасиг. — Она аланих, а значит, скорее всего, тоже убивает. — Но Ваца с γЫкэ и Хми, некогда ей. — Так присоединись к ним! Ты же не хочешь убивать? А коли Ваца хочет, чтобы ты убивала, убивай с ней, не с маимнами. — А это мысль... Попробую! Нэнго! — Ниминху спланировала вниз с ветки и ушла вглубь леса. Лира тоже спустилась и пошла наконец за водой. Закат красил в яркие, как бы осенние тона лес, вычерчивая на его фоне фигуру сидящего на выступе одной из скал самого высокого пика. Убийца узнал её ещё из леса: это был Даонэ. Он рисовал что-то углём на камнях. Когда Хми подошёл поближе, то смог различить в рисунке нечёткий силуэт в длинных одеждах. Тихо опустившись на корточки позади γЫкэ, Сигинлониу ткнулся подбородком в правое плечо охотника, чтобы не мешать, и шёпотом спросил: — Кто это? — Я уже даже имени его не помню, — тихо вздохнул Даонэ. — Это мой враг. Хорошего врага тоже следует поискать... — Расскажи поподробнее, — убийца обнял охотника за шею и сел поудобнее, приготовившись внимать каждому слову. — Ладно, — Хми почувствовал, что рассказчик улыбнулся. — Я его знал ещё при жизни, это был мой одногруппник в университете. Ну, про это я тебе уже рассказывал. Мы очень сильно враждовали вплоть до покушений. При этом он всегда довольно явно намекал мне о своих слабостях, о своих планах, обо всём. Я пользовался этим. А потом я умер. Два года скитался где-то, забыв о нём. Потом пришёл сюда и обитал здесь ещё год. А дальше случилась история, перевернувшая моё мировоззрение. Раз я бродил по внешним склонам гор, по дорожкам вдоль обрывов. Вдруг снизу поднялся на дорогу кто-то и пошёл мне навстречу. Сначала шёл спокойно, потом ударился в бег. На бегу, совсем уже приблизившись ко мне, он начал падать. Я машинально подставил руки и поймал его. И в этот момент он назвал меня по имени, которое я носил при жизни и нынче тоже не помню, и сказал тихо: "Я так долго тебя искал..." И тогда я узнал по голосу моего давнего врага. "Зачем?" — спросил я, а он ответил: "Мне больше некуда было идти". И растворился в воздухе дымком не помнб какого цвета. Видно, умер от перенапряжения и усталости. Редкий случай. И теперь, когда мне доводится с кем-то враждовать, я стараюсь уподобляться ему: всё-таки это был дико хороший враг...