За плющовой занавесочкой

Ниминху вздохнула, притащила к ещё окровавленным корням дерева камень и начертила на нём углём какой-то символ. — Что это? — поинтересовался Шимирхэб. — Символ нашей организации. Ну, организацией сложно назвать, короче, символ последователей γЫкэ, — объяснила маимна. — Переплетение букв неро и ганта [эти буквы обощначают в ритху, соответственно, звуки н и г] — ключевых букв слова нинаниŋгуŋ [ритх. вожди нинаниŋ]. Здесь мы умерли, здесь нам и могила. С этими словами Ниминху встала и быстрым шагом ушла в лес. * * * Весна была в самом разгаре. Уже отцвело волчье лыко, поля зажглись золотистыми огоньками одуванчиков и мать-и-мачехи. Потянулись ясные, тёплые дни. Казалось бы, неделю назад только сошёл снег, а вот уже почти лето. Деревню хотели обнести частоколом, но по настоянию местных не стали. В лесах у самого высокого пика появилось больше других анихэ, например аланиŋ и маимен. Могилу нинаниŋгуŋ облагородили, Химмэ выбил символ в камне, сам камень обточили до симметричного состояния. Труп Ваца действительно съели, но об этом стоит промолчать. После этих событий стали искать Лико и Ниминху, но никто на хребте их не видел. Вскоре саниŋ отчаялись отыскать их и отпустили с миром. В деревне часто вспоминали Даонэ. — Такого врага ещё стоит поискать, — говорил о нём Титта на чаепитиях у Шимирхэба. Многие спрашивали: — Почему такая память именно о γЫкэ? Ответить не мог никто, помнили все. Хми тоже помнили, да и Ваца, и Ниминху, но заикались о них не так часто. Сокровища воровской организации сделали сокровищами деревни, ибо заговор они уже не поддерживали. Была ночь. Лира сидела у себя на крыше и смотрела на небо. Дэрим и Кауфо ушли к Хивации, а Воγасиг осталась. Небо было довольно светлое, но яркие звёзды можно было различить не напрягая зрения. — Красивое нынче небо, — сказал вдруг кто-то сзади. Лира обернулась и увидела стоящую на коньке крыши душу из Чертога Смерти. Правда, сложно было сказать, что она стояла: серебристое сияние только слегка освещало доски. Душа напоминала кого-то очертаниями, но сперва узнать её у саних не получалось. — γЫкэ? — поняла наконец Воγасиг. — Точно, — согласился дух. — Как у вас тут, всё хорошо? — Да. Даже контакт с аланиŋ наладился, торгуем с ними. — Прекрасно, — γЫкэ, как показалось Лире, сложил руки за головой. — Что же, я пойду. Не хочется расстраивать Ветты. У неё работы много, а тут ещё мы сбегаем... — Ты прав, — согласилась саних. — Ну давай, иди. У нас тебя часто вспоминают. С Оэно! — Финимхэ, — дух растворился в воздухе и Лире показалось, что конёк крыши подёрнулся серебристой дымкой. Вскоре встала полная луна и осветила округу. Где-то завыл то ли волк, то ли виргу-оборотень. Ветер посвистел в трубе. Воγасиг спрыгнула с крыши и направилась к лесу. В лесу было темнее, чем в деревне. Недавно прошёл дождь и мох был мокрым, как невыжатая губка. Лира прошла мимо могилы нинаниŋгуŋ и спустилась к Винме. В реке отражались звёзды и нависающие над ней ветви деревьев, а луна рисовала на волнах лунную дорожку. Здесь были пороги, или брод. Саних перешла реку и по прямой пошла к самому высокому пику. Вокруг вершины горы клубились лёгкие облочка. Воγасиг обошла пик и зобралась на тот каменный выступ, соединённый с горой мостиком. на мостике Лира остановилась и посмотрела вниз. "Какой же прекрасный вид", — подумалось ей. Холодный гранит под ногами блестел в лунном свете, и казалось, что стоишь на нескользком льду. Вдруг из долины на мостик за мэ от Лиры взлетел кто-то в рясе и сложил крылья. В костлявой своей руке он держал длинный посох со светящимся красным шаром на одном из концов. "Нинаних!" — Воγасиг схватилась за рукоять Рии. Однако, вопреки её ожиданиям, кровопийца положил посох и опустился на гранит, любуясь небом. Лира недоумевающе посмотрела на него и продолжила разглядывать звёзды. "А ведь у тебя получилось, γЫкэхэб. Анихэ больше не враждуют", — сказала саних вслух не то сама себе, не то нинаних, разделяющему с ней красоту сегодняшнего неба. Так и текла потихоньку жизнь деревни за плющовой занавесочкой.