Дым

Ты вдыхаешь запах гари, выдыхаешь в небо дым Твои красные белки и обветренные губы И космического цвета под глазами синяки Я кусаю твои руки, горячо целую их

Дым дешёвых сигарет заполняет комнату, заставляя человека, стоящего рядом с курящим, начать размахивать одной рукой и зажимать нос второй, на что курящий лишь усмехнулся и, выдохнув горький дым в открытое окно, в последний раз затушил бычок в старой стеклянной пепельнице. Темно-серый дым почти не видно на фоне синего, даже почти черного неба. Наверное, оно такое из-за дождевых облаков. Скоро будет дождь. Темноволосый закрывает окно, почувствовав дуновение холодного ветра, который вот-вот усилится. Поворачивает к парню рядом и улыбается. Улыбается так устало, тоскливо и между тем счастливо. И в ответ получает жалостливую и печальную полу улыбку. Берёт руку красноволосого в свою и подносит её к обветренными потрескавшимися губам, целуя тыльную сторону его ладони. Тот улыбается, смотря с умилением, и кладёт вторую руку на щёку черноглазого, заставляя посмотреть на себя. И Сережа поддаётся, смотрит на него, заглядывает в эти светлые зелёные глаза, не испорченные ни злобой на людей, ни другими тяготами их жизни. Такие чистые, влюблённые. Так сильно выделяющиеся на фоне полу тьмы комнаты, частью которой, казалось, сейчас является сам Татищев. И перенимают всё внимание от почти чёрных синяков под глазами, то ли от недосыпа, то ли от экологических проблем, а может и всего сразу.

Я накрою твои мысли одеялом слепоты Пусть покоятся в забвении истощающей зимы Обезвожу твое тело вечным холодом и мглой Спи спокойно, зимней спячкой — я всегда буду с тобой

Магнитогорск кладёт голову на чужие колени, матерясь и бурча что-то себе под нос. Он снова поругался с Юрой из-за какой-то мелочи. В нем говорит подростковое бунтарство и не согласие с реальностью. С жестокой, не щадящей их реальностью. А ведь Юра даже не знает, что его сынок с младшим Енисейским не просто друзья. Они словно Ромео и Джульетта. Им нельзя быть вместе, нельзя любить друг друга, нельзя быть рядом, как сотни таких же возлюбленных. Так ненавидящий таких, как ОНИ, Юра явно не обрадуется, а то и не позволит сыну пересекаться с Никитой. А Руслан...ну а ему абсолютно наплевать на сына. Он даже не знает, что Никита общается с Татищевыми. - Засыпай. Тебе нужно поспать - шепчет Норильск, продолжая гладить парня по волосам и стараясь успокоить. - Никит..ты ведь не уйдёшь от меня? - как-то грустно спрашивает Татищев, обнимая красноволосого. - Я всегда буду с тобой - Енисейский выдыхает и, как-то грустно улыбнувшись, отвечает Серёже.

Шрамы от морозной плети скроют прежнее лицо Ты запомнишь нашу встречу, мой зашитый синий рот Серый снег усыпан следом заблудившегося зверя Я укрою тебя снегом, засыпай спокойно, верь

Ночное небо, впервые за долгое время, такое чистое, безоблачное. Лишь огоньки маленьких звёзд и большая, почти белая луна на тёмном полотне. Ни одному художнику не нарисовать, ни одному писателю не описать, ни одному поэту не дано восхвалить это небо. Небо, что сокроет их от мира, от людских глаз и мирских забот. Небо что принадлежит только им. Серёжа наконец-то позволяет себе взять Никиту за руку, не боясь косых взглядов. Они идут по пустой улице под светом редких старых фонарей, смеются, шутят, а главное, могут вести себя, как эти влюблённые из романтических фильмов. Норильск останавливается и останавливает Татищева. Кладёт одну руку на чужую щёку, во второй сжимая руку Магнитогорска. Неумело, нежно и осторожно прикасается своими губами к губам Серёжи, а после отстраняется и, отпуская руку черноволосого, отходит чуть дальше, смущённо улыбаясь. Не ожидавший подобного действия Татищев пару секунд соображает, что произошло, а потом усмехается и подходит к Енисейскому. У них впереди целая ночь и целая жизнь. Они проведут их, не отходя друг от друга ни на шаг