Утро понедельника

— Тебе взять кофе? — самым что ни на есть непринужденным тоном спрашивает Сириус, оглядываясь в поисках ближайшей забегаловки. — Какой кофе?! — достается возмущенное из трубки, — мы уже готовимся к первой сцене, Марлин в бешенстве, какой кофе ты там собрался покупать? — Капучино. Его взгляд цепляется за знакомый логотип, и он видит Старбакс. Ускоряя шаг, Сириус приближается к дверям, с раздражением замечая огромную очередь, и заходит внутрь. Пара посетителей замерла в шоке, пока на него не обернулась вся кофейня. — Бродяга? Что за визги? — Я перезвоню. Несколько девушек мгновенно подлетают к нему с радостным писком и просьбами сфоткаться, когда почти вся очередь обращает свое внимание на него. Сириус улыбается и услужливо фотографируется с фанатками, которые чуть ли не трясутся от волнения и счастья встречи с кумиром. — Сириус, вы могли бы расписаться? — Да, конечно… — Сириус, а в каком фильме вы сейчас снимаетесь? — По контракту я не имею права разглашать, простите. — Сириус, мне так нравится ваше творчество! — Я очень рад. — Сириус, а… — Извините, я немного тороплюсь, — он протискивается сквозь окружившую его толпу и приближается к бариста, игнорируя бесконечные вопросы за спиной. Глаза парня за стойкой тоже горят изумлением, но он держит профессионализм и молчаливо наблюдает за его выбором. Карман Сириуса вибрирует от новых сообщений Джеймса, но он решает ответить позже, избегая компании многочисленных поклонников. — Здравствуйте, мне капучино на ко… — Прошу прощения, сейчас мой заказ. Все резко замолкают. Сириус медленно оборачивается. Парень позади него смотрит на него с негодованием и долей недоумения, выгнув бровь и слегка наклонив голову. Блэк обезоружен, и первое, что он отмечает, так это абсолютное Воплощение Красоты, выраженное в незнакомце. Хотя, стоит признать, что даже в своем милом теплом свитере и с непослушными золотистыми кудряшками он выглядит весьма угрожающе. — Мне действительно нужно торопиться, — пытается сохранить спокойствие Сириус. — Не обесценивайте чужие проблемы, сэр. Я стою в очереди уже пятнадцать минут, и я имею право на кружку кофе перед четырьма парами, — ровно говорит он. Сириус давно не слышал такого решительного тона от неизвестных людей, потому что почти любой человек готов уступить ему из-за его статуса, но он настолько непредвзят, что это сильно удивляет. — Молодой человек, — нервно смеется Блэк, — неужели вы меня не узнали? Рядом с ними ахнула какая-то девушка, а дама позади незнакомца, приложив руку к сердцу, прошептала, мол, как можно не узнать такого актера. — Слушай, — он торопливо смотрит время на телефоне и закусывает губу, прежде чем снова обратиться к нему, — меня вообще не колышет, кто ты и за чем пришел. Я писал это гребаное эссе три с половиной часа, и препод засунет мне его в мою же задницу, если я опоздаю. Я серьезно, твой Оскар может подождать. — Ты мог бы уже просто дать мне заказать мое капучино на кокосовом молоке, — поворачивается он к бариста, который не может сдвинуться с места от шока, — чем устраивать скандал средь бела дня. Слева от них слышатся многочисленные щелчки и пара вспышек камер, но ни Сириус, ни незнакомец уже совсем не обращают на них внимания. Блэку кажется, что весь мир сузился до одной единственной точки, и эта точка — завораживающие зеленые глаза стойкого и уверенного парня напротив, в то время как тот не выражает к нему ничего, кроме раздражения и безразличия. Сириус, человек, к ногам которого готовы пасть миллионы людей, человек, совершенно не привыкший к отказам, вдруг понимает, что странное чувство, загоревшееся в его груди, наверняка та самая искра, никогда до этого момента ему не знакомая. Словно фейерверк или большой взрыв. Люди, влюбившиеся с первого взгляда, ощущают что-то похожее? — Я, безусловно, мог бы. Мне было бы вполне достаточно твоей вежливой человеческой просьбы, но ты выбрал другой путь, так что двигайся, — он слегка оттолкнул его бедрами и протиснулся вперед. — Один средний латте и горячий шоколад, спасибо. — А ты дерзкий, — ухмыльнулся Сириус. Кто-то в толпе приглушенно завизжал, кто-то уже в открытую их снимал, а кто-то смотрел, разинув рот. — С вас семь долларов, — ответил бариста, и терминал загорелся. Парень полез в карман за картой, но Сириус обогнал его и приложил свою. Незнакомец замер, сглотнул и повернулся к нему. — Я не настолько нищий, как может показаться, — он рассчитывал на немного другую реакцию, но тот воспринял его жест по-своему. И без того накаленная атмосфера между ними сменилась пылающим возмущением с одной стороны и робкой невинностью с другой. — Я и не считаю, что ты нищий. — Зачем тогда этот цирк? — Ну… ты можешь считать это моральной компенсацией. Они смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляда, и Сириусу показалось, что он тает на месте. Он скользил по чужому лицу, и оно было почти греховно красивым, даже небольшие шрамы, исполосовавшие его правую щеку и часть шеи, придавали ему только большей очаровательности. — Ты мог просто извиниться, — говорит парень. — Я, безусловно, мог бы, — парирует он той же фразой, что и слышал от него же пару минут назад. Незнакомец закатывает глаза и отворачивается, чтобы забрать свои два стакана, мимолетом отблагодарить бариста и направиться к выходу. Фанаты, с шоком наблюдавшие за развернувшейся сценой, расступились перед ним. Парень прошел к двери, и Сириус с разочарованием глядел ему в спину, пока не выкрикнул: — Подожди! Как твое имя? Он хмыкнул, даже не обернувшись. — Захочешь — найдешь. Все в кофейне завороженно смотрели ему вслед, кто с восхищением, кто с удивлением, но никого этот непокорный строптивый студент не оставил равнодушным. Что ж, Сириус был настроен решительно, даже если вся его информация сводилась к четырем парам и коричневому свитеру. Захочу, — он еще никогда не был в чем-то настолько уверен.