Сора, ты такой красивый

Кимура Сората никогда не отличался покладистым характером, однако все правила, действующие на остальных, переставали иметь значение рядом с одним несносным шотландцем. Поэтому прямо сейчас он лежал на коленях у Генри, стараясь делать вид, что совсем не наслаждается нежными прикосновениями, которые дарят ему теплые, не в коем случае не ставшие родными руки. Казалось, он опустил веки всего на секунду, невольно отдавшись происходящему, но в следующий раз подняв их, он увидел не ясное небо, а два голубых алмаза на глупом лице, что так ярко сверкали на солнце, отражая его свет и наполняя им душу самого Кимуры. — Сора, ты такой красивый, — слова вылетели непроизвольно, и хоть были полностью правдивы, заставляли гореть кончики ушей Генри. — А как же твои слова о том, что ты такое не потерпишь? — что-то мелькнуло во взгляде Кимуры и быстро пропало, но бывший полицейский был кем угодно, но только не глупцом. Проклиная свой болтливый язык, он усилием воли заставил себя успокоиться и прошептал: — Забудь. Я просто вел себя как трус. Вдыхать аромат, который постоянно окружает тебя, пропускать послушные пряди между своими пальцами, иметь возможность смотреть на тебя спящего… Сора, я хочу, чтобы ты понимал, что это не минутная блажь или… — Замолчи, — отказ едва успел резануть сознание, в то время как чужие губы накрыли его собственные. Макалистер даже опомниться не успел, когда его нагло повалили на землю, сменив позицию. Генри как никогда почувствовал насколько доминантным может быть Сората, но он совсем не возражал, все ещё пытаясь осознать исход их разговора. Спустя пару минут воздуха стало катастрофически не хватать и доведя себя до предела, они наконец прекратили поцелуй одновременно. Эта сцена напомнила им момент их первого боя, когда никто из них сдаваться был не намерен. Упрямство следовало за ними попятам, даже в таких вещах, что заставило улыбнуться сначала одного, а затем и второго. Момент идиллии прервал крик Сораты: — Что, черт возьми, ты наделал с моими волосами? Касаниями, которыми так наслаждался Кимура, оказались движения пальцев, медленно вплетающих полевые цветы всех оттенков радуги, что так выделялись на темном покрывале волос Сораты. — Это же так красиво… — Я тебя убью.