Горькая реальность и сладкий сон

Люмин медленно открывала глаза, смутно ощущая, что происходит вокруг. Постепенно она осознала, что находится в своей кровати, в небольшой и спартански меблированной комнате. Ее сердце начало биться чаще, когда она вдруг вспомнила, что все ее приключения, места, и даже друзья, оказались лишь частью сна. В ее голове зазвучали слова, которые были словно выбиты из самого дна души: -Это невозможно...никогда не было тех, кого я так ценила, ни мест, куда я путешествовала… В груди начались сильные толчки, когда Люмин вспомнила ужасное – смерть своего брата. Итер, ее брат, тот, кого она так дорожила, с кем они делили все в детстве. Но вспоминать теперь было больно. Она видела его лицо перед смертью, видела свой собственный гнев, который заставил ее вытолкнуть его из окна. Слезы кольнули ее сердце, когда воспоминания хлынули волной. Люмин села на краю постели, облокотилась на колени и закрыла лицо руками. Ее плач был тихим, но его боль пронзала всю ее сущность. Она осознала, что теперь живет с этой тяжелой ношей, с виной за то, что совершила невозвратный поступок. Блондинка с золотыми глазами, невысокая и хрупкая, Люмин смотрела на мир с новыми глазами. Она ощущала на себе тяжесть своего греха, которая будто обрушилась на нее с небес. Она осознала, что теперь должна искать истину и искупление, если они вообще возможны после столь страшного преступления. Ее душа была раздираема на части – одна часть по-прежнему держалась за надежду, что все это все-таки сон, а другая знала, что прошлое никогда не вернется. Люмин уставила свои золотые глаза в серую стену противоположной комнаты и поняла, что это начало новой главы ее жизни. В этой тишине квартиры она поклялась сама перед собой, что будет искать прощение и путь к искуплению. Она понимала, что пути назад нет, только путь вперед, через тернии и испытания, чтобы, быть может, найти хоть малейший след радости и спокойствия. Так Люмин сидела в своей однокомнатной квартире, тихо плача и надеясь, что где-то в глубине своей души найдет силы примириться с тем, что она сделала. А в ее золотых глазах отражалось лишь одно слово – раскаяние.