Каподастр

***

      Майкрофт стоял за кулисами, сжимая гриф гитары в одной руке так сильно, что костяшки на пальцах побелели. Второй рукой он залез в карман брюк и, о чёрт возьми, не обнаружил каподастра. Именно в этот момент его захлестнула жёсткая паника и, кажется, земля ушла из-под ног.       В следующую секунду он услышал, как его пригласили на сцену. Вот и всё.       Холмс вышел из - за кулис под пристальный взгляд жюри и толпы. Он растерянно пытался найти глазами в толпе Грега, но не смог. Грег обещал...       Майкрофт понял, что нельзя верить. Нельзя верить и слепо надеяться на то, что кто - то действительно придет тебя поддержать. Да кому вообще нужна эта классическая музыка? Разве что, родителям, которым нужен не обычный сын, а идеальный музыкант. Но даже они не пришли... Чего уж тут говорить о человеке, который заинтересован вообще в другом жанре.       Он слишком долго стоял на месте. Так долго, что один из членов жюри позвал его по фамилии:       – Начинайте, мистер Холмс. Мы ждём, – мужчина что - то черкнул на бумагах.       – Я... Я не могу, простите. Я... Забыл.       – Всё ты забываешь, идиот! – рявкнул из первого ряда мистер Уилсон.       В этот момент в зале послышалось отчётливое «блять». Все обернулись на источник звука и Майкрофт тоже посмотрел на него. Это был Грег, который тут же подпрыгнул с места и помчал к сцене, на ходу вынимая каподастр из кармана кожаной куртки.       – Я почему - то так и знал. Удачи, Майк, – он протянул предмет и точно так же быстро, как прибежал, убежал на своё место.       Весь зал молчал и Майкрофт, успокоившись, сел на стул. Он начал играть какую - то сложную, но очень интересную мелодию, идеально попадая в каждую ноту. И выигрывал он эти ноты абсолютно чётко. Нет, он не играл с душой. На таких конкурсах необходимо играть, не поддаваясь эмоциям. Здесь учитывают правильность, а не душевность.       Все песни у участников должны быть доведены до автоматизма, но даже он иногда даёт сбои. Идеально играющий Майкрофт не стал исключением. В середине песни получился не очень удачный щипок, который стал началом конца: следом рассыпалась вся песня. Он был не готов к такому. Он просто был не готов к тому, что правая рука может зацепить ненужную струну, указательный палец зажать не ту ноту, песня забыться в голове.       В процессе своего провала боковым зрением он видел косые взгляды жюри и руки преподавателя, которые сжимались в кулаки.       Песня казалась вечностью, но Майкрофт её доиграл, импровизируя, и просто ушёл со сцены, даже не поклонившись. В комнате за кулисами его уже ждал мистер Уилсон, который, видимо, на всех скоростях летел сюда.       – Какой же ты идиот, Майкрофт, грёбаный, Холмс!       Он взмахивал руками и очень эмоционально выкрикивал оскорбления. Холмс наделялся, что звукоизоляция не позволяет никому услышать то, что здесь творится.       Мистер Уилсон, наверное, мог бы и дальше отчитывать ученика, но дверь открылась и зашёл Грег.       – Оу, Мистер Уилсон, вас зовут... Один из членов жюри. Вы просто так быстро выбежали из зала, что даже не услышали его просьбу, – соврал Грег, пытаясь спасти положение Майкрофта.       – Стой здесь, Холмс, – раздраженно проговорил преподаватель и удалился из помещения.       Лестрейду определённо не понравилось, как выглядит музыкант: его был взгляд был потерянным, он молчал и ноги, кажется, подкашивались.       – Идём, Майк, тебе не нужно здесь оставаться, – произнёс Грег и, не дождавшись ответа, вывел Майкрофта через запасной выход.

***

      – Было слышно? – Холмсу потребовалось некоторое время, чтобы выйти из себя и, наконец, заговорить.       Он даже сам и не понял, как оказался на улице в кожаной куртке Грега, пока тот шёл рядом и нёс его гитару.       – Лажу? Да, конечно. Но с кем не бывает? К тому же, ты начал импровизировать после своей ошибки. Это было классно.       – Спасибо, – натянуто улыбнувшись, пробормотал Майкрофт, – да, я пытался импровизировать, потому что напрочь забыл песню. Я не думал, что автоматизм даст сбой.       – Послушай, всё же даёт сбои. Ты человек, в конце концов, а не робот. Да даже эти роботы могут выходить из строя и их программа может выдавать ошибки. Мне, лично, всё понравилось. Если им нет, то они идут нахер.       – Спасибо, правда. Мне было важно это услышать. Если честно, я даже не думал, что ты придёшь, – произнёс Холмс, опустив взгляд.       – Я подумал, что ты можешь забыть каподастр и был прав, – Грег рассмеялся и Майкрофт тоже подхватил эту волну, – но, если быть серьёзным, я действительно хотел послушать и поддержать.       – По - моему, я скоро устану благодарить тебя. А куда мы вообще идём?       После вопроса Лестрейд остановился.       – Э... Я сам не знаю, мы просто идём. Может, ко мне? Мама сегодня испекла вкуснейшую пиццу. Я вижу, что ты следишь за фигурой, но всё же...       – Да. Да. Я согласен, – прервал Майкрофт Грега.

***

      Дома у Грега было комфортно настолько, что Майкрофт расслабился буквально перешагнув порог.       Оказывается, у Лестрейда не было отца и жил он только с матерью. Последняя оказалась очень приятной и доброй женщиной. И улыбалась она так же тепло, как и её сын. И говорила так же мягко, как ее сын. И вообще, они были очень похожи.       – Майкрофт, признаться, я даже не ожидала увидеть настолько культурного человека рядом со своим сыном, – миссис Лестрейд поставила кружки с горячим чаем и сама села за стол, – обычно все его друзья и знакомые матерятся, как сапожники и, в основном, все они – рокеры.       – Ма, да он классный, – Грег произнёс слишком простую фразу, которая, наверное, для него была обычной, но не для Майкрофта. В груди последнего сердце начало биться чуть быстрее, чем обычно, а по телу разлилось приятное тепло. Кто - то считает его классным.       – Знаете, я тоже не ожидал, что Грег поможет, отдав злосчастный каподастр аж два раза. Вы воспитали хорошего сына, – Холмс откусил кусок слишком вкусной пиццы.       Разговор за обедом вился плавно и уютно. На этот раз, много говорил Майкрофт. Лестрейды узнали достаточно про его детство и про то, что происходит в его семье сейчас. Первые сочувствующе слушали и иногда вставляли нужные слова, а Холмс был совсем не против.

***

      – 17 пропущенных, – опустошенно произносит Майкрофт у двери, – мне конец.       – Майк, всё будет нормально. Попробуй с ними поговорить и скажи, что тебе не сдалась эта музыка. В конце концов, свою судьбу строишь ты, а не они... Давай я тебя провожу.       – На остановке меня ждёт отец, – он обречённо выдыхает.       Грега в этот момент почему - то пробивает сентиментальность. Он без лишних слов обнимает Майкрофта и последнему до одури приятно. Он чувствует себя нужным. Это именно то, чего ему не хватает.       Объятия всё же приходится прервать и Грегори провожает товарища только до калитки своего дома, на ходу записывая его адрес в заметках телефона.       – Тебе нравится Майкрофт? – спрашивает Грега мама, как только он заходит обратно.       – Я, вообще - то, не верю в любовь с первого взгляда, но...       – Значит, понравился! – восклицает она ликующе.

***