Два стула

      Во владениях профессора Йегера было неспокойно. По длинным коридорам сновали проверяющие в строгих костюмах, возле каждого компьютера сидел встревоженный федерал. Местные инженеры в страхе сбились в кучку в небольшом конференц-зале и гоняли бесконечные мятные-ромашковые-мелиссовые чаи, не решаясь задать ни единого вопроса. Не все, впрочем — одной не хватало.       Зик выбросил дотлевший до фильтра окурок в окно и потёр подбородок, пряча в ладони смешок; посреди перевёрнутого вверх дном кабинета он чувствовал себя на раскуроченном взрывами поле боя — боя, из которого он выйдет победителем. Потому что, в отличие от шныряющих повсюду федеральных агентов, уже начинавших паниковать, Зик был в курсе.       Он медленно, по-хозяйски бестревожно обошёл вокруг образовавшийся в его владениях бардак и вышел в коридор. Упрямая улыбка так и просилась наружу. Сквозь нерушимое профессорское безразличие пробивалось упрямое желание-предвкушение: увидеть её физиономию, когда она всё поймёт. И до того — тоже.       Доктор Зоэ — ожидаемо — была в своём кабинете.       — Изолируешься от коллектива, Зоэ, — полушутя пожурил Зик. — Там все чай пьют.       — У меня свой чайник есть. И печенье даже. С повидлом. Будете?       Её волосы, убранные, как всегда, наспех, неаккуратно, падали непослушными прядями на лицо, на котором не читалось никакого беспокойства. Внутри кольнуло: хотелось посмотреть, как она нервничает.       — Спасибо, откажусь, — Зик шагнул ближе. — Я просто зашёл кое-что проверить.       Доктор Зоэ поджала губы, изображая саркастическую полуулыбку, но он успел подловить её светлое лицо на намёке на тревожное выражение. Тонкие брови дёрнулись, на мгновение обнаружив очаровательную морщинку на переносице.       — Я люблю науку, — ещё на шаг ближе; и ещё, — и уважаю в её деятелях капельку сумасбродства. Но всякие невинные мелочи вроде разоблачения международного фармацевтического заговора, как в прошлом году, и госизмена — это шутки не одного порядка.       Она так близко, что слышно, как она дышит. Можно ощутить тепло её кожи, тонкий фруктовый аромат её шампуня. Разглядеть крохотные царапинки на стёклах её очков — они столько раз падали, падали на стол, на паркет в его кабинете, на кафель в общей кухне… губы Зика неаккуратно мажут по её скуле, когда Зоэ отворачивается к столу и тянется к чайнику.       — Я просто хочу помочь, — упрямо твердит она, — людям.       — Проектируя химическое оружие, которое не работает?       Он прижимается к ней бёдрами; ради приличия Зик мог бы возмутиться, сказать, что её выходки стоят ему поперёк горла, что ему осточертело прикрывать бесконечно её задницу, но… Руки скользят вверх по нейлону колготок, которые на поверку оказываются чулками. Кожа над резинкой — мягкая, гладкая, ему кажется, что ткань юбки слишком грубая для неё, хочется снять…       Такую задницу прикрывать — одно удовольствие.       — Ханджи, — он выдыхает в её ухо, наклоняясь ниже, ниже, так, что ей приходится упереться руками в столешницу, — ты в самом деле испытываешь судьбу.       …И она слегка подаётся назад, притираясь к его потяжелевшей ширинке. Такие ситуации между начальником и подчинённой — нехорошо. Между подельниками в бессчётных совсем мелких и разгромно-крупных преступлениях во имя науки и справедливости — неудивительно.       — Меня посадят на электрический стул, — сбросив сбрую грубого сарказма, Ханджи мурчит, как довольная кошка.       — У меня для тебя приготовлен другой…       Накрахмаленные халаты хрустят, сминаясь между их тел. Звенит ременная пряжка, шелестит креп тонкой блузки, плотный хлопок застёгнутой на все пуговицы профессорской рубашки. Ханджи — горячая и податливая, как расплавленный метал. Гениальная учёная, бесстрашная, безрассудная. Доктор химических наук. Лучший инженер в лаборатории Зика Йегера. Его любимая женщина.       Он прикрывает её рот рукой, когда она горячечно просит ещё, ещё — шаги людей в костюмах за дверью то приближаются, то удаляются вновь. Пускай ищут хоть до утра, Зик позаботился, чтобы концов было не найти. Ханджи вздрагивает в его руках, запрокидывает голову, рассыпая по плечам спутанные каштановые пряди. Очки снова со стуком падают, зарабатывая новую ссадинку-скол.       — Резинкой их, что ли, привязать к твоей голове, — бормочет Зик, переводя дыхание.       — Да кто так делает, — она отмахивается, застёгивая крохотные пуговки на блузке.       ***       На следующий день на общем собрании Ханджи гордо рассказывает коллегам, что сама не знает, как раньше не додумалась до такой простой и гениальной мысли: если закрепить очки резинкой, они не спадают, когда смотришь в микроскоп. Очень удобно.       Телефон в кармане разрывался: Эрен, заведующий сборкой заведомо дефектных орудий, принял эстафету и встретил с утра целую толпу проверяющих. Но ничего страшного — Зик постучал ручкой по столу, призывая коллег к тишине, — разберётся. Не маленький, в конце концов.