несколько вопросов самому себе

— Отстой, — шёпотом воет Авантюрин, вновь наблюдая перед собой крепкие плечи.       Его тщетные попытки досказать мысль до конца и убедить в хитроумности нового плана длятся вот уже полчаса, пока доктор ходит по Золотому мигу. Якобы изучает обстановку, а на деле просто с отвращением морщится, когда слышит бранную речь, видит остатки рвоты, а может, и чего похуже на полу. Блондин за ним, как собачка за своим хвостом, только и успевает ускоряться всё больше и больше. Разница в росте говорит сама за себя, один только шаг Рацио приходится на два с половиной его спутника. — Док, ты поступаешь очень некрасиво! Я пытаюсь рассказать, изъяснить мотив каждого пункта, а ты носом вертишь, — нагоняет и едва сдерживается от того, чтобы повиснуть на чужом локте.       Рацио смотрит так, что пробирает дрожь, хоть Авантюрин никогда и не вспоминает школьные дни по причине их отсутствия. Наверняка не попросту студенты выбегают из аудитории в слезах после пар. Строгость во взгляде хватает за горло и несильно душит, автоматически заставляя молчать. И следующая фраза предугадывается слишком быстро: — Вы дурак. «Двойка», — детская обида жжёт изнутри.       Издевательство? Нет же, внутри него пылает пожар идей, целая фабрика, рассветная заря. Какие предпосылки тому, что все окружающие думают об обратном? Каждый неумело скрывает своё презрение и искреннее омерзение, стоит только открыть рот. Пускай некоторые боятся — другие за них отыгрываются вдоволь. Всё или ничего. — Вы сами понимаете, что именно ставите на кон?       О, ну, возможно. Не стоит же огорчать этого гения словами, что спор на собственную жизнь с давних времён держится рядом, бок о бок. Иначе не согласится ни на одно предложение, догадается ведь, быстро раскинув извилистыми мозгами, к чему ведут. — Чем выше ставки, тем лучше награда. Если надумаешь всё-таки согласиться, держи в курсе, — кидает на прощание и скрывается за поворотом.       В игре вести должен он, а не вечно бегущий куда-то собеседник, который к тому же и слова о малейшем риске не даёт вклинить в разговор; все тузы должны находиться у него, Авантюрина, в рукаве. Каждый поступок обязан быть логичным и адекватным. Меж пальцев виляет монетка, затем между двумя ладонями. Авантюрин вытворяет фокусы, пока обходит скопления людей. Если у него сейчас проблемы — она одна в лице Рацио. Без умного и рассудительного, внимательного и чуткого человека на Пенаконии делать нечего. Все вокруг норовят хитрить и ловко водить за нос любого, кто ведётся на эти уловки. Обычно это делает Авантюрин, но вот незадача! К лакеям КММ тут принюхиваются хорошенько. От Семьи не скрыться, даже лопатками ощущаются оставленные чёрными воронами крылья.

***

      Завтрашний день пугает тем, что дел не запланировано. Никаких встреч, звонков или важных сообщений. Так, по мелочи: проверить рабочую почту с утра; ответить на некоторые письма и сообщения, требующие неотложного решения, а затем лежать в попытках заглушить бьющую по вискам боль. Преодолеть себя становится сложнее всего во вселенной.       И от страха этого, накатившего эхом, помогает бутылочка «Услады». Пол-литра — так, для настроения и расслабления. Субботними вечерами «Проснись и пой» переполнен, но сегодня даже слишком. Все места заняты, и приходится сидеть за барной стойкой, лениво отвечая на вопросы и комментарии бармена. Ему разве есть дело? Стой себе и натирай стаканы салфеткой. Или донимай других гостей. О чужом неровном цвете лица обычно тактично молчат. Ставшая привычной группа вновь на сцене, и Авантюрин удивляется, насколько быстро начинается привыкание к какому-то фактору. К примерному звучанию инструментов, например. — Вы неважно себя чувствуете? — работник подходит к склонившемуся к столешнице Авантюрину. — Нет, всё о’кей! — приходится выждать некоторое время, пока мозг тщательно обдумывает, какой ответ выдать. — Просто наслаждаюсь музыкой, атмосферой. Иногда полезно прикрыть глаза, чтобы в полной мере ощутить то, что тебя окружает, — поднимается со стула, оставляя сверкающие кредиты на столе. — Благодарю.       К двери номера влечёт, как пчелу к ароматному цветку. Он путается в коридорах, тихо бранится под нос и пытается найти выход из созданного разумом лабиринта. Так-то несколько поворотов, которые немного похожи друг на друга. Ключ звенит в скважине, и наконец блаженство тишины. Язык ноет от усталости, в горле режущая сухость. Горлышко бутылки болтается в слабой хватке, пока Авантюрин плывёт к дивану, словно по волнам. Переутомлённые мышцы сводятся в лёгкой судороге, раздражают ещё больше. Истома никак не накатывает, заставляет себя ждать. Кажется, госпожа Удача сегодня не с ним. Становится жарко, с трудом авгин стягивает с себя пиджак и осторожно складывает, расправляя складки. Дыхание замедляется с каждой минутой, воздух будто слишком перенасыщен ароматом одеколона, испариной и уже оседающими частичками пыли. Спуститься бы на ужин, да в желудок ничего не лезет, кроме пойла. В дверь стучат, и голова на автопилоте поворачивается в сторону звука. — Картёжник, вы здесь? — кончик носа высовывается из щели. — Заходи. Хотел чего? — садится чуть сдержаннее и собраннее, отряхивая и без того чистые коленки брюк. Чужой взгляд падает на напиток в руках, и блондин чувствует, как невольно стыдится. — Почему вы пили? — Рацио становится рядом и выжидающе смотрит, скрещивает руки на груди. — Бокал чего-то хорошенького — путь к решению всех бед, док, — Авантюрин пожимает плечами и ставит бутылку на стол рядом. — Я же не напиваюсь.       Доктор хмурится, сразу видно — думает над словами. — У вас беда? — всё же присаживается рядом, легкими движениями разминает спину, уставшую после постоянного поддержания осанки. Сидение проминается под крепким телом, и спокойствие как-то само подступает. — Всё прекрасно, да и только, — улыбается так, что морщины в уголках глаз собираются. Лицо уже побаливает от этого. — Абсолютно не правдоподобно. Студенты придумывают отмазки получше, — как они вообще живут после этого преподавателя? — Хочешь — верь, а хочешь — бей.       Рацио сжимает кожу на переносице пальцами и тяжело вздыхает, действительно готовый стукнуть своего напарника книгой. — Я пришёл поговорить насчёт вашего предложения, — Авантюрин невольно напрягается, перекладывая одну ногу на другую. — Предлагаю внести изменения в некоторые части плана. Иначе Гильдия эрудитов не сможет понести убытки, если с вами что-то случится.       Молчание стоит в комнате ещё с минуту, пока поддатый мозг проводит причинно-следственные связи. — Давай.       И Рацио на полном серьёзе достаёт небольшой блокнот из кармана рубашки, оттуда же и шариковую ручку, чтобы начать схематично иллюстрировать поэтапно шаги. Авгин иногда выхватывает канцелярию и рисует забавные каракули, пока доктор смиренно ждёт и наблюдает, только старается делать вид, что его подобное удручает. Становится веселее с каждой минутой, даже про недопитую «Усладу» совсем забывают. Авантюрин никогда и не думал, что может так долго слушать про вероятность и стойко выдерживать заумные чересчур речи. Рацио точно не каждый вытерпит.       Есть в его голосе что-то дирижирующее, не позволяющее прикрыть глаза даже на секунду. Доктор точно не видит смысла в бесцельных разговорах и идеях, даже слушать не станет, как делал всё это время. Если Рацио предпочёл бы искусство, а не науку, Авантюрин клянётся, игра на пианино или духовом инструменте стала бы его фишкой. Главной и самой дорогой ставкой жизни. Авантюрин в этой вселенной ставит всё на то, что она сыграет безотказно и обанкротит всех за столом.