Текила

Клуб встречал их яркими цветными огнями, на короткий миг ослепляя. Громкая музыка и дрожащий пол дарили импульсы, заставляя слегка дрожать. Со временем к данной обстановке можно привыкнуть и даже войти во вкус. Единственной непростительной вещью в клубе является плейлист, проигрываемый по ранее созданному списку или заказу. В клубах редко включали то, что действительно можно было слушать на трезвую голову. Видимо, по этой причине и продавался алкоголь. Разумовский бывал в клубах, но не таких, они разительно отличались. Отличие тех клубов от этого заключалось в его гостях. Те были специальными клубами, в которые могли пройти только богатые люди, заплатив большую цену за билет. В этом же каждый желающий мог провести ночь, подцепить партнера, а потом рано утром оплачивать чужое такси, поспешно выгоняя из своей квартиры. Рыжеволосый мужчина шагал не спеша и неуверенно, остерегаясь людей. Он не вписывался в обстановку и выглядел в ней потерянным крольчонком посреди города, случайно выбежавшим из леса на дорогу. Он явно был не из заядлых любителей посещать ночные клубы. Высокий, с виду щуплый мужчина обладал на редкость рыжими волосами, подстриженными под каре. Он старательно заправлял прядь за ухо, нервно оглядываясь, не зная, что ему делать. Разумовский был в обыкновенном черном костюме, не найдя подходящего образа в шкафу, напрочь забитом деловыми костюмами. Подле него шел широкоплечий темноволосый мужчина повыше. В отличие от беспокойного кролика рядом с ним, он был непоколебим, как скала, и даже несколько развязен. Он следовал за рыжеволосым мужчиной, не отставая, а где-то даже самостоятельно его ведя. Образ Олега мало отличался от внешнего вида Сережи, за исключением размера, черная рубашка и подвеска с клыком, болтающаяся у него на груди. Замечая растерянность в движениях Сергея, он мягко взял его за руку, повел через толкучку к барной стойке. За барной стойкой была девушка с высоким конским хвостом, с закатанными рукавами рубашки. Она ловко жонглировала, изящными движениями сливая алкогольные напитки в одном бокале. На бейджике барменши красовалось печатными буками «Милла». Подходя к барной стойке, Разумовский насчитал невольно около трех раз, когда к ней приближались с ужасным флиртом вперемешку с каламбурами ее имени: «Милла, ты сегодня так мила, позволь помиловаться с тобой». Она раздраженно вздохнула, продолжая потирать пустой бокал, явно представляя в голове, как она им его уже убила и скормила псам, что ошивались в районе. — Эм, мне вина, пожалуйста, — неуверенно откликнулся Сергей, ежась и тушуясь у барной стойки из-за большого количества людей. — Вина? — удивлению девушки не было предела, казалось, что он попросил ее налить ему мыла для рук в виде экзотического напитка. Милла была удивлена выбором напитка. Он действительно пришел в клуб ради того, чтобы заказать вина? Может, его спутник сейчас и вовсе попросит себе яблочный сок или теплое молоко с ложкой меда? Клуб — место, где экзотических алкогольных напитков пруд пруди, а он выбрал обыкновенное вино, которое можно приобрести в ближайшем супермаркете. — Да, вина… — Разумовский в задумчивости поджал губы. — Chateau Latour, пожалуйста. Оно же у Вас есть? Милла думала, что сейчас уронит челюсть и она отобьёт ей пальцы на ноге. Сначала он берет и заказывает просто вино, а потом выбирает одну из самых дорогих французских марок. Он либо невозможно богат, либо невозможно глуп, либо и вовсе сумасшедший извращенец. Олег, находясь рядом с барной стойкой, приблизился к Сергею поближе, дабы ему стало чуть комфортнее, потому что он заметил, как тот нервно сжимал кулаки. Встав позади него, он положил руки на барную стойку, как бы окутывая своим коконом, почти обнимая. От подобного жеста Сергею стало несколько легче, он взял Олега за руку, сплетая пальцы. Барменша на этот жест лишь многозначительно подняла брови, хмыкая и доставая вино из бара. По правде говоря, пить Олег и вовсе не хотел. Наблюдая за диалогом, он лишь мягко поглаживал миллиардера по руке. В такие моменты он казался ему невероятно милым. Волкову, если признаться честно, нравилось его защищать. Нет, у него не было синдрома бога или спасателя, ему банально нравилось заботиться о благосостоянии своего рыжеволосого кролика, хотя он все же, скорее, лис. Кролики не смогли бы добиться того, чего достиг этот хитрый лис. Несмотря на отчужденность и пугливость, кроликом он точно не был. Олег, находящийся подле него не первый год, даже с раннего детства прекрасно это видел. На фоне играла весьма сумбурная песня, рассказывающую историю о том, как девушка переспала с мужчиной в машине. Понимая перевод песни, Разумовский скривился в лице, высказывая свое недовольство. Это не осталось незамеченным Олегом. — Что-то не так? — Песня, — брезгливо фыркнул Сергей, кусая губу. — Неужели завидуешь? — игриво усмехнулся Волков. — Чему там завидовать? — небрежно фыркнул. — Потрахались в общественном месте и довольны. — Думаешь, это настолько плохо? — Это мерзко, негигиенично, может нанести кому-то вред... — из-за внешнего воздействия голос его стал заметно тише, а на щеках вспыхнул румянец. — Какой вред? — хитро улыбаясь, Олег огладил его по бедру, скользя выше. — Водителю достались лишние чаевые, а парочке понравилось. — И что ты предлагаешь? — томно вздохнул Разумовский, прижимаясь к мужчине. — А что я предлагаю? — мягко улыбаясь, ответил ему Олег, продолжая исследовать его бедра. — Если тебе будет интересно, мы можем попробовать повторить. Милла выжидающе посмотрела на Олега в ожидании озвучивания заказа, но тот лишь помотал головой и приобнял Сергея за талию. За Сережу расплатился Олег, с хорошими чаевыми. Девушка, протянув бокал к рыжеволосому мужчине поближе, приняла чаевые и отошла на другой край барной стойки обслуживать клиентов. Примерно ближайшие полчаса она туда точно не подойдет, иначе ей не повезет и она застанет весьма небогоугодную сцену. В пятницу в клубах особенно людно и благодаря этому негде было и яблоку упасть. Никто не обратит внимания, что двое мужчин у барной стойки слишком близки друг другу. Осушив бокал вина залпом, Сережа поддавался крепким руками Олега. Он слегка прижал его к стойке, дабы точно не было видно. Хотя его действия были абсолютно безобидны, он лишь ласкал талию миллиардера, в качестве его верного хранителя постели по ночам, когда грустно и одиноко или сладострастия через край. Кто, как не Олег, утолит голод своего любимого лиса? Олег проделал дорожки из коротких поцелуев с одного плеча на другое, попутно оглаживая упругую грудь, нарочно теребя чувствительные соски, которые вскоре затвердели. Сергей едва слышно скулит, громко дыша, потираясь бедрами о пах, желая получить большего внимания. Благо его мольбы в виде скулежа остаются услышаны только Волковым. По правде сказать, Олег очень любит слушать Сережу, его голос мелодичен и нежен, но он мог очертить границу и понимал, где им можно быть громкими, а где стоит воздержаться. По этой причине Волкову приходится прижимать к себе плотнее, с хрипотцой в голосе оповещать его: — Здесь много лишних ушей. Музыка не способна окончательно заглушить тебя, — он игриво мурлыкнул ему на ухо, прикусывая мочку уха. Сережа тает и млеет от ласк и такого вожделенного голоса. Разумовский пытается быть тише и не подавать виду, правда, но он плох в этом деле. У Волкова это получается гораздо лучше. Его лицо по-прежнему оставалось спокойным и расслабленным, единственное, что он был не в силах контролировать — голос и, может, глаза, но Сергей с уверенностью сказать этого не мог в данный момент. Волков играет нечестно, по мнению Разумовского. Ему хорошо известны слабые точки и эрогенные зоны Сергея, посему после плеч он плавно переходит с поцелуями на шею, оставляя слабые укусы. Он продолжает по-джентельменски придерживать Разумовского за талию, ведь тот от переизбытка эмоций слегка вставал на носочки, а ослабевшие ноги его и вовсе не держали. Руки Олега соскользнули на торс, залезая пальцами под рубашку, мягко поглаживая, заставляя Сергея кусать нижнюю губу от нетерпения. Тепло, что ранее разливалось в груди от внимания Волкова, скользнуло ниже, распаляя его, заставляя подняться из глубины самые потаенные желания. — Олежа! — несколько капризно позвал Разумовский, потираясь более бесстыдно, нежели ранее, ощущая твердую от возбуждения плоть. Волков подчиняется его воле, но лишь частично, словно нарочно дразня. Имитируя слабые толчки, он так и не вылез из-под брюк, лишь потираясь о его ягодицы. Он принялся поспешно расстегивать ремень Разумовского, а за ним и ширинку темных брюк. Прежде чем Сережа успел опомниться, залитый кровью член мягко взял в руку Олег, не спеша оглаживая. Разумовский раскрыл рот в немом стоне, плотнее прижимаясь к Волкову. Стиснув зубы поплотнее, он нетерпеливо принялся сам толкаться ему в руку, совершенно позабыв об окружающих их людях. Двигался лис нетерпеливо и быстро, в то время как Олег, несмотря на обстановку, хотел растянуть удовольствие. Он мягко огладил всю длину, обхватил горячей ладонью, принимаясь двигаться, одновременно имитируя бедрами толчки в такт. Сергей не получил желаемого, но подобный расклад его тоже устраивал. Рвано дыша, он пытался периодически поцеловать Олега, но тот лишь одаривал его лицо короткими поцелуями, сжимая истекающий белесой жидкостью член сильнее. В ответ лис пытался сопротивляться, но вместо ругательств с его уст срывались жалобные стоны. Неожиданно он ощутил, как нечто жидкое и холодное коснулась его самого чувствительного места. Как оказалось, Олег времени не терял и ловко вылил себе на пальцы смазку, которую прихватил. Безусловно, ему пришлось пожертвовать пиджаком, рубашкой и брюками, особенно боксерами. Разумовский и сам не упомнит, когда он приспустил их для удобства, лишь оголяя округлые ягодицы, как для укола. Достаточно широкий и длинный пиджак скрывал сладострастный узел, в котором скрепились их тела. Не спеша проникнув одним пальцем, Олег принялся медленно двигаться с целью растянуть партнера и заранее избавить от боли. Разумовский совершенно забылся, бесстыдно насаживаясь на палец, он шептал и стонал нечто невразумительное, испытывая сильное возбуждение, что подобно тетиве лука натянулось внутри в ожидании, когда из него выстрелят. Несмотря на терпение, Волков все же решил несколько ускорить процесс и вскоре проник вторым пальцем, разводя их ножницами. Он предельно осторожен с Разумовским, но все равно его действия стали более нетерпеливыми. Жалобно стонущий Сережа пробуждал его низменные желания, заставляя член ныть от тесноты брюк, проклиная их. Он выскользнул из разгоряченного Сергея, который прикрыл глаза в наслаждении, так и не получив разрядки, ведь Волков остановил движения руками. Как бы он ни старался двигаться бедрами, он не мог дойти до пика. Волков коленом заставил Разумовского раздвинуть ноги, придерживая за бедра. Приблизившись к нему, он расстегнул ширинку, вынул покрытый вздутыми венами член и прижался им к Сергею, постепенно проникая. Войдя только головкой, он блаженно выдохнул, лизнув шею мужчины. Сергей замер, сосредотачиваясь на своих ощущениях, не сдерживая коротких стонов, что вырывались у него из груди. Толкнувшись более резко и глубоко, Олег проник наполовину, побудив Разумовского опереться дрожащими руками о барную стойку, судорожно вздыхая. Широко распахнув глаза, он негромко вскрикнул, когда Волков толкнулся последний раз, проникая до самого конца. Голова пошла кругом. Разумовский так сильно этого хотел, он готов был сойти с ума от того, как сильно он хотел, чтобы его отымели. Не дожидаясь действий со стороны Волкова, он принялся сам толкаться, выпячивая задницу, прижимаясь к нему бедрами. Стоны, адресованные Олегу, один за другим покидали его уста. Волкову это очень льстило, он пришел к выводу, что это лучшая песня, которую он услышал за сегодня. Уткнувшись в изгиб шеи и плеча, Волков принялся равномерно двигаться, сжимая Разумовского в объятиях. Прислушиваясь к прекрасной симфонии из его стонов, он иногда «подпевал» ему и мурлыкал. Олег мог с уверенностью сказать, что ему нравилось находиться в Сергее, он был горяч, мягок и податлив. Закатив глаза, он наслаждался, двигая бедрами как можно быстрее, насаживаясь на член. Поддерживая желание Разумовского скорейшей разрядки, Волков ускорился. Толчки стали быстрее и грубее, иногда он замедлялся, дабы толкнуться глубже, проходясь прямо по простате, вызывая новую волну мурашек и стонов. Вцепившись зубами в шею, он невольно зарычал, а Разумовский, громко ахнув, прогнулся в спине, ослабевая в объятиях. Излился Сергей, на собственное удивление, в салфетку, которую ему услужливо подал Олег. Сам же Олег, с трудом остановив себя, не дойдя до пика, вышел из Сергея, рвано дыша. Недовольный подобным раскладом событий, Сережа быстро натянул штаны и, выхватив салфетку из рук Олега, принялся сам ему надрачивать. Поддаваясь умелым рукам, Волков наконец прильнул к губам, страстно углубляя поцелуй. Через минуту, излившись со слабым стоном, он разорвал поцелуй. Приведя себя в порядок, Сергей неловко вновь устроился у барной стойки, а Олег все так же позади него. Разумовский небрежно причесывал волосы пальцами, в то время как Олег поправлял на себе одежду и поменялся с Серёжей пиджаком, забрав запачканный позади себе. Приходить в себя после произошедшего всегда трудно, но в подобном месте, где есть множество людей, приходится ускоряться. Обменявшись кокетливыми взглядами, пряча самодовольные ухмылки, они постарались вновь сделать вид, что они обыкновенные посетители, желающие отдохнуть в клубе в обыкновенную пятницу. Барменша с бейджиком «Милла», поставила перед ними бутылку текилы и вежливо улыбнулась. Олег и Сергей переглянулись. Они ничего более не заказывали, но прежде, чем они успели спросить, Милла прервала их. — Комплемент от заведения. — Благодарим, — вкрадчиво ответил Олег за них. — И просьба. Более не появляйтесь здесь. — Мы подумаем, — усмехнулся Разумовский и, забрав бутылку текилы, направился на выход, а Олег последовал за ним, хмыкнув.