Позолоти ручку — удачу подарю

      — Скотина! — оказывается, кажущаяся хрупкой женская ладонь может бить довольно больно — по крайней мере, щеку обжигает сильно.       — Успокойся, — Мэтт терпеливо сносит истерику, не позволяя себе даже повысить голос, и пытается донести до разбушевавшейся девушки хоть какие-то аргументы. — Согласись, нас с самого начала нельзя было назвать нормальной парой.       — Зато нас можно было назвать красивой и успешной парой, — рассерженной коброй шипит Сара. На этот раз на пол демонстративно летит какая-то сувенирная статуэтка, а выглянувший на шум Эклер испуганно шмыгает куда-то в сторону. — Плевать мне, кого ты там трахаешь, пока официально ты со мной!       — Меня это больше не устраивает, — Мэтт морщится от громкого звона; голова отзывается разрывной болью. — Не вынуждай меня повторять всё заново.       — Пфф, — зло фыркает Сара и внезапно растягивает подкрашенный стильной нюдовой помадой губы в хищной улыбке. — Думаешь, я не знаю? Такой милый и приличный мальчик, гордость родителей, на досуге любит позависать в гей-клубах... Мне только вот интересно, ты или тебя, м?       Мэтт тяжело сглатывает и прикрывает глаза, пытаясь подавить поднявшийся волной гнев:       — Пошла вон.       — Я-то пойду, — змеино улыбается девушка. — Пойду и запощу нужные фотки, ну, например, в группе твоего факультета. Ой как неловко будет, правда? — она на мгновение прижимается к нему всем телом и по-своему ласково проводит пальцами по покрасневшей щеке. — Скажи, а тот... предсказатель, — она почти выплёвывает это слово, — эта рыжая шлюха отсосала тебе прямо там, в своём шатре? Утешила после нашей ссоры? Соблазнился на его картавый акцентик?       Мэтт всё-таки срывается, с силой отбрасывая её рукой, и возвращает контроль лишь в последний момент:       — Я. Сказал. Пошла. Вон.       Входная дверь негромко хлопает, и Мэтт испуганно замирает: ключи есть только у родителей, которые сейчас в отъезде, и...       — Et je pensais que toutes les dames britanniques se distinguaient par une excellente éducation... — мурлыкающе тянет уже ставший таким привычным в этой квартире голос. — Мадмуазель, неприлично продолжать торчать в доме, когда его хозяин выставляет вас за дверь. Не знаю, как здесь, а во Франции это признак дурного тона.       — Ах ты... — вновь пробудившаяся в Саре фурия замахивается для очередной пощечины, но Ноэль не столь терпелив, как Мэтт, и просто перехватывает девушку за запястье — не больно и не сильно, но не позволяя ударить себя, и отступает от двери, освобождая проход. — Ваши вещи, если они здесь есть, заберёте позже. Уходите.       — Что, уже чувствуешь себя здесь хозяином? — Сара с силой вырывает руку. — Посмотрим, будет ли он радоваться тебе так же, когда из-за тебя пострадает его репутация приличного мальчика.       Ноэль хмурится, провожая уходящую девушку взглядом, и с невысказанным вопросом в глазах оборачивается к любовнику.       — Мы расстались, — пожимает плечами Мэтт. Вдаваться в объяснения у него нет никакого желания, и он просто разворачивается и уходит в комнату, но Ноэль упрямо следует за ним.       — О чём она говорила? — он напрочь игнорирует тот факт, что Мэтт демонстративно садится за стол и утыкается носом в недоделанное задание, и присаживается на подлокотник кресла.       — Ни о чём, — Мэтт устало трёт глаза. Настроение максимально паршивое, сейчас бы побыть немного в одиночестве, но в последнее время с ним рядом всегда был один настойчивый и проницательный француз. Сейчас это раздражает, пожалуй, впервые за прошедшие несколько месяцев.       — Мэтт, — его имя с французским акцентом звучит немного мягче привычного, обычно ему это нравится. Узкая ладонь касается запястья. — Давай подумаем вместе, может, я смогу помочь.       — Чем ты мне поможешь? — накопившееся всё-таки прорывается наружу. — Посмотришь в шарике на то, как в меня все будут тыкать пальцами или составишь формулу геометрической прогрессии насмешек?!       Ноэль отшатывается, напуганный его вспышкой, и смотрит почти жалобно. Он сразу догадывается:       — Она пообещала рассказать, да?       Мэтт лишь отмахивается и снова утыкается в конспект.       — Может, это не так уж и плохо? — неуверенно предполагает Ноэль и тут же торопливо тараторит, прежде чем его перебьют, спотыкаясь на отдельных сложных словах: — Я имею в виду, здесь же с этим проблем нет, все нормально относятся, у меня многие знали, и ничего, плохо, конечно, что расскажет именно она, зато ты можешь больше не скрываться, ты мог бы, или мы могли бы...       — Прекрати, — мотает головой Мэтт. — Ты сам думаешь, что говоришь? У меня родители, у меня знакомые и друзья, я не могу просто так взять и устроить каминг-аут! — он устало трёт лоб. — Надо придумать, как обставить всё, что эта... всё, что она выставит, под себя. Скажу, что она расстроилась из-за расставания, что это фотошоп... нам, возможно, следует не встречаться какое-то время. В любом случае, мне нужно подумать.       Ноэль на несколько секунд замирает, а потом резко встаёт:       — Да, наверно, — негромко и как-то неуверенно выдыхает он. — Я... давай я зайду вечером, хорошо? Ты немного остынешь и мы ещё раз всё обсудим?       Он выскакивает в коридор, не дожидаясь ответа. Входная дверь открывается и закрывается почти бесшумно, и Мэтт устало кладёт голову на стол.       За окном полная темень — помимо наступившего вечера, небо ещё и затянуло густыми тучами. Дождь звонко хлещет по окнам, улицу иногда освещают яркие вспышки. На фоне однообразного шума дверной звонок почти неслышен.       Мэтт с трудом поднимается с дивана. Отвлечься за учёбой так и не удалось, и он тупо продрых большую часть суток, напрочь забыв о назначенной на вечер встрече. Внутри немного пускает шипы вина — высказанных грубостей Ноэль не заслуживал.       — У тебя ведь есть ключи... — он трёт покрасневшие глаза, глядя на застывшего за дверью парня. Тот непривычно неуверенно мнётся на месте, нервно поправляя намокшие под дождём словно бы потускневшие пряди с парочкой недораспущенных цветных косичек — похоже, он пришёл сразу после работы — и сжимая в руке небольшую коробочку с нежно-ванильным логотипом. Болтающийся на локте сложенный зонт-трость был насквозь мокрым.       — Подумал, что это может быть, м, mal à propos, — тяжело вздыхает Ноэль и с сомнением заходит в квартиру. — Не очень правильно. Вот и решил предупредить таким образом.       — Всё нормально, мог бы просто зайти, — качает головой Мэтт и принимает у него зонт и коробочку. — Слушай, насчёт того, что я...       — А где Эклер? — прерывает его Ноэль, недоумённо оглядываясь. Действительно, несносное создание каждый раз неизменно встречало постоянного гостя на входе, немедленно начиная ласкаться и лезть под руку.       — Не знаю, — растерянно моргает Мэтт. Он напрочь забыл о животном, и только сейчас понял, что за весь день ни разу не видел вездесущего рыжего хвоста. Отдалённо мелькает утреннее воспоминание об испуганной метнувшейся по полу тени — кажется, к двери. — Наверное... наверное, выскочил, когда мы с Сарой ругались, — неуверенно предполагает Мэтт и тут же давится воздухом, потому что в золотых глазах резко повернувшегося к нему Ноэля сверкают молнии куда яростнее тех, что сейчас бушуют на улице.       — Выскочил? — цедит сквозь зубы Ноэль, медленно, очень медленно выдыхая. — То есть, ещё утром?       — Испугался, наверное, — пожимает плечами Мэтт, чуть кривясь от вновь накатившей после сна головной боли. — Ничего, вряд ли далеко убежал.       — Ничего?! — куда там теперь уже бывшей девушке, Ноэль, оказывается, умел шипеть гораздо злее и опаснее, хищно прищуривая глаза. Он быстро натягивает тонкое пальто обратно на себя: — Ты видел, что там на улице творится?! А он же там совсем один, напуганный и замёрзший, — от волнения его французский акцент начинает пробиваться сильнее. — Почему ты сразу не сказал, мы бы сразу пошли искать, или я бы сам, кто теперь знает, где он успел спрятаться...       — Может потому что я был занят способом решения нашей проблемы? — рявкает наконец Мэтт. Всё накопленное за день вырывается наружу. — Это явно поважнее, чем какой-то блоховоз, нагуляется — сам придёт!       Ноэль замирает, глядя на него неверяще. Молний в золотых глазах больше нет.       — Не вижу никакой проблемы, — наконец убийственно спокойно произносит он и поворачивается к двери. — Придумай что-нибудь: фотошоп, подстава, был пьяный, вообще меня знать не знаешь, une idiote vindicative, что ты ещё придумал. Отмажешься, я в тебя верю, особенно если я рядом торчать не буду. А я иду искать кота.       Он впервые за всё время знакомства хлопает дверью — не со зла, просто напрочь забывает придержать легко ходящую створку, оставляя Мэтта нелепо стоять посреди коридора с промокшим зонтом в одной руке и милой коробочкой в другой.       Осознание приходит медленно. Мэтт задумчиво крутит зонт, с которого натекла уже приличная лужа, чуть-чуть приоткрывает картонную крышечку коробки. Внутри — эклеры с золотисто-рыжей глазурью из маракуйи.       Он хватает с полки сухой зонт и бросается следом.       Ноэль мечется от дома к дому, заглядывая в каждый тёмный угол: насквозь мокрый и замёрзший, с прилипшими к лицу волосами и посиневшими губами, он напрочь игнорирует собственное состояние и то зовёт Эклера по имени, то просто подзывает какими-то кошачьими звуками, хрипло и напуганно. Мэтт виновато таскается следом, пытаясь загнать парня под зонт или хотя бы закутать в собственную куртку — предложить тому пойти домой он не решается — но предсказатель обращает на него внимания не больше, чем на проезжающие мимо машины. Наконец Ноэль присаживается перед сваленными кучей ящиками: Мэтт вспоминает, что здесь скоро должен открыться маленький фермерский магазинчик, в последние дни они активно обустраивали помещение, и, похоже, не успели убрать мусор до того, как начался дождь. Он замирает за спиной своего, как он надеется, всё ещё парня, пытаясь хоть как-то прикрыть его от бьющих крупных капель, а тот, ни на мгновение не задумавшись, опускается на колени, плюхаясь прямо в лужу, пачкая джинсы и полы пальто, и лезет в щель между ящиками.       — Мину-мину-мину, — тихо и ласково бормочет Ноэль, изгибаясь в попытке залезть глубже — проём совсем узкий. — Иди ко мне, mon bon... Вот так, молодец, не бойся...       Мэтт истуканом стоит сзади, не зная, куда себя деть. Сквозь маленькую прореху сверху он видит рыжую мокрую шерсть и испуганно поджатый хвост. Ноэль пытается дотянуться до Эклера, но тот пятится ещё глубже, прижимается к стене, поблескивая отчаянными жёлтыми глазами в слабом свете фонаря.       Ноэль сдавленно ругается, но тут же затыкает сам себя и снова принимается сюсюкать с котом, пытаясь его успокоить. Мэтт медленно выдыхает, убирает зонт в сторону и немного отстраняет парня в сторону.       — Готовься ловить, — предупреждает он, и силой двигает один из ящиков. Кот тут же подрывается на лапы, шипит и топорщит шерсть, напоминая раздувшуюся рыбу-фугу, и после того, как ящик снова скребёт по земле, истошно взвизгивает и бросается вперёд, влетая прямо в распахнутые руки.       Ноэль поднимается, прижимая Эклера к груди и прикрывая того бортом пальто, позволяя коту вцепиться когтями в одежду.       — Я пойду домой, — бескомпромиссно заявляет предсказатель. — И Эклера я забираю, раз уж тебе всё равно плевать.       — Мне не плевать, — робко пытается протестовать Мэтт. — И... ты ведь замёрз, лучше ко мне, мы ведь не так далеко ушли.       — Перебьюсь, — отрезает Ноэль. — Такси мне в помощь.       — Я закажу... — неуверенно предлагает Мэтт, запоздало понимая, что впопыхах оставил телефон дома. — Только давай...       Ноэль его уже не слушает, уткнувшись в экран телефона и продолжая прижимать притихшего Эклера к себе, и всё, что Мэтту остаётся — это упрямо держать над ними обоими зонт, пока не подъезжает машина.       Ноэль не говорит ему ничего, и от этого ему холодно, несчастно и страшно.

***

      Ситуация вызывает у него лёгкое чувство дежавю, только теперь он неуверенно мнётся не перед завесом палатки, а перед аккуратной светлой дверью.       Ноэль не отвечал ни на звонки, ни на сообщения, и Мэтт решился на отчаянный шаг — проследил за французом до его дома, чувствуя себя каким-то глупым полисменом из дешёвой комедии.       За последние несколько дней многое произошло, и ему отчаянно, до невозможного, до дрожи в руках нужно было поговорить.       Он и не заметил, как привык к присутствию Ноэля в своей жизни, и мелких привычек, которые он принёс с собой, отчаянно не хватало: оставаясь ночевать, предсказатель неизменно вставал очень рано и перед тем, как убежать на работу или на пары, готовил им кофе по-французски, оказавшийся внезапно вкусным — хотя раньше Мэтт не грешил разбавлением горечи молоком и сахаром; забивал обычно пустующий холодильник продуктами и результатами своей готовки; разбрасывал повсюду шпильки, булавки и броши из своего рабочего ассортимента, второпях собираясь, а одна из шалей так и осталась лежать на кресле, вполне успешно заменяя плед, ярко и жизнерадостно выбиваясь из строгого интерьера квартиры. Ноэль засыпал, уткнувшись ему в плечо за просмотром фильмов, рассказывал забавные истории с работы и учёбы и с искренним интересом пытался разобраться в медицинской терминологии, помогая Мэтту разбирать конспекты. В ящике стола лежал простенький эскиз — предсказатель как-то мучился от бессонницы, и от скуки набросал на вырванном из блокнота листе портрет спящего любовника, пририсовав сверху звездочки и следы кошачьих лап. Целовал жадно и жарко, устроившись на коленях и обнимая за шею, абсолютно бесстыдно соблазнял, пах сандалом и бергамотом, тискал подуспокоившегося Эклера, пытался научить любовника разбираться в вине и беспрестанно грел своими загадочными и ласковыми золотыми глазами.       Ноэль вообще был каким-то тёплым и уместным, и никогда ещё Мэтту не было так одиноко, как последние несколько дней, и высказанное на эмоциях желание побыть одному теперь грызло ощущением на редкость глупой ошибки.       В прошлый раз, пока он решался зайти в палатку и поговорить, Ноэль сам вышел навстречу. Теперь нужно было наконец сделать первый шаг самому.       Дверной звонок звучит тревожно, и Мэтт нервно сжимает пакет в руках.       Ноэль уже успел привести себя в порядок после рабочего дня, и встречает его в чуть мятой домашней одежде и с вьющимися от влаги недавно вымытыми волосами.       — Привет, — робко улыбается Мэтт и чуть-чуть приободряется, понимая, что золотой взгляд скорее расслабленный, нежели сердитый. — Я тут подумал... ну, в общем, вот, — он протягивает тихо шуршащий пакет.       Ноэль вопросительно приподнимает брови, но подарок принимает и даже заглядывает внутрь:       — Лекарства?       — Для Эклера, — неловко пытается оправдаться Мэтт. — Он ведь тогда весь день, я спросил у ветеринара, что бы могло пригодиться, подумал, тебе может понадобиться...       Ноэль хмыкает и склоняет голову набок:       — Любопытная альтернатива цветам и конфетам.       — Ты хочешь? — тут же вскидывает голову Мэтт. — Я не знал, что лучше, дай мне десять минут и...       — Успокойся, я пошутил, — торопливо машет рукой Ноэль и отступает внутрь, позволяя войти. — Это, — он приподнимает пакет, — и правда нужно.       Мэтт неуверенно мнётся на входе, не зная, как начать, и в итоге дожидается раздражённого фырканья:       — Ну ты идёшь, нет?       Квартира на первый взгляд кажется самой обычной — такие за сравнительно умеренные деньги сдаются по всему городу, не особо поражая воображение ремонтными изысками: светлые бежевые стены, недорогой ламинат, поизношенная мебель и небольшая кухня, но Мэтт сразу подмечает уже привычные ему детали — булавки, сваленные на стул цветастые ткани (при этом повседневную одежду Ноэль всегда добросовестно убирал в шкаф), забытую на столе кружку с мультяшным смешно раззевающим пасть крокодильчиком. В углу комнаты стоит здоровенный фикус, и на полках кое-где впихнуты маленькие и аккуратные горшочки с цветами.       Эклер бессовестно дрыхнет на педантично сложенном диване, слегка посапывая, и даже ухом не дёргает в его сторону.       — Если хочешь чай или кофе, сделай себе сам, — машет в сторону кухни Ноэль и как ни в чём не бывало возвращается за стол к ноутбуку. Раздражения в голосе больше нет, лишь усталость, а ещё Мэтт подмечает синеватые круги под глазами.       Ноэль ловит его взгляд и, как и всегда, понимает невысказанный вопрос:       — Почти не спал в последнее время, — неохотно признаётся он. — Эклер болел, нужно было по часам поить лекарством, спасибо хоть, днём соседка помогала... Сейчас уже получше, но всё равно, так что ты со своим подарком вовремя.       Мэтт стыдливо жмётся на диване: нужно было прийти раньше.       — Я рад, что с ним всё в порядке, — он слабо улыбается и тут же торопливо добавляет, вызывая у Ноэля смешок. — И с тобой тоже.       — Что со мной будет, — небрежно отмахивается предсказатель и снова сосредоточенно утыкается в экран. Мэтт пытается со своего места разглядеть, что же там такое интересное, но диван слишком далеко, а шрифт на экране слишком мелкий.       — Что ты смотришь? — наконец не выдерживает он.       — Квартиру. Рropriétaire не разрешает животных, уже представляю, как буду запихивать Эклера в шкаф, если она вдруг решит наведаться.       Бившаяся в голове, пожалуй, весь последний месяц мысль наконец обретает чёткие очертания.       — Ты не отвечал на звонки, — Мэтт всё же начинает издалека, и даже это даётся довольно тяжело. Он абсолютно уверен, что когда будет проводить свою первую операцию, ощущения будут примерно такими же.       Он ждёт ехидных замечаний или ровного равнодушного тона. Он не ждёт криков или истерики — Ноэль никогда не позволял себе такое поведение и брезгливо кривился, если видел подобное где-нибудь на улице или даже в фильме. Даже тогда он сверкал золотыми молниями и сердито цедил слова, но не позволял себе повысить голос ни на тон.       Он не получает ничего из этого.       Ноэль просто удивленно моргает и оборачивается, смотря недоуменно и даже немного виновато.       — Я... — он кашляет, и Мэтт, кажется, впервые видит, как щеки предсказателя покрываются румянцем — ярким даже на фоне рыжины и неровным — не из-за желания или жаркого смущения, а из-за неловкости. — Я немного... Как это сказать... Погорячился. Из-за кота и из-за... Но мне показалось, ты хотел не слишком светить наше, кхм, знакомство в последние дни.       Мэтт ёрзает, давя желание нервно потеребить что-нибудь руками. Внезапно накатывает желание погладить кота — просто чтобы успокоиться.       — Насчёт этого… Мне написали несколько однокурсников.       Ноэль вопросительно поднимает бровь.       — Поздравили, — Мэтт кривовато улыбается. — И сказали не переживать из-за тех фоток. Нашлись, конечно, и те, кто был на стороне Сары, но их меньше, чем я боялся. В общем, я эти дни сидел дома — сказал, что заболел, но завтра выхожу снова. И знаешь, — он на секунду запинается. — Я теперь даже не переживаю, если кто-то докопается, всё-таки многие меня поддержали.       — Рад за тебя, — мягко улыбается Ноэль. — Всё оказалось не так уж плохо, да? Ну хоть не пришлось плести ерунду с фотошопом.       — Это я на эмоциях, — признаётся Мэтт. — Прости... Вообще глупо всё вышло, как выяснилось.       — Ничего, — Ноэль внезапно нервно поправляет волосы и смотрит в сторону. — Я понимаю, roman occasionnel явно не то, ради чего стоит идти на téméraire поступки.       — Насчёт поступков, — тянет Мэтт, мысленно представляет прыжок в воду с обрыва и улыбается вдруг настолько коварно, что Ноэль даже вздрагивает, — я рассказал родителям.       — Ты чего?!       Мэтт со смешком вскидывает руки:       — Тише, тише, Эклера разбудишь! Я подумал, идти — так уж до конца. Они... отреагировали гораздо спокойнее, чем я ожидал. Мол, если я так решил...       — Ты свихнулся? — золотые глаза неверяще распахнуты, подрагивающие рыжие ресницы делают их визуально ещё больше, и Ноэль на мгновение кажется каким-то фэнтезийным созданием.       — Нет, — Мэтт уверенно выпрямляется и смотрит самую капельку горделиво. — Скорее, наоборот. В конце концов, расставание с Сарой было лишь началом. Родители — мой второй шаг.       Ноэль смотрит на него непонимающе, и Мэтт, чуть запинаясь на сложном произношении, уточняет:       — Ce n'est pas une histoire d'amour occasionnelle , — шок в искрящемся золоте — достойная награда за чуть подсломанный язык. — Видимо, твой счастливый пенс всё-таки работает. — Он порывисто встаёт и в два шага преодолевает расстояние между ними, присаживается на подлокотник кресла и берёт растерявшегося Ноэля за руку. — Кстати, родители пригласили нас обоих за ужин. Я взял на себя смелость согласиться за тебя.       — Я ещё даже ничего не решил насчёт наших отношений! Ты только недавно хотел всё скрыть!       — И это было глупостью, — Мэтт склоняется и утыкается носом в медные пряди, чуть поглаживая пальцами узкую ладонь. — Видишь, я сделал всё, чтобы её исправить. И к тому же, — он хитро хмыкает, — мне кажется, я уже неплохо тебя знаю, чтобы понять, к какому решению ты придешь.       — Crétin arrogant!       — Ничего не понял, но звучит как похвала, — Мэтт коротко вдыхает запах сандала и бергамота.       — Ты правда этого хочешь? — Ноэль выворачивается и смотрит на него снизу вверх: внимательно, ожидающе, неверяще.       — Я сделал свои первые шаги, — Мэтт чуть отстраняется, разрывая прикосновение — сейчас решение не за ним. — Теперь тебе выбирать, принять их или нет.       — Как пафосно, — фыркает Ноэль, но подаётся вперёд и утыкается лбом ему в грудь. — У меня куча вредных привычек.       — Ни одной. Только не заигрывай больше с другими парнями, хорошо?       — Вокруг тебя будут не только рыжая шерсть, но и рыжие волосы.       — Мой любимый цвет.       — Я на самом деле тот ещё домосед.       — Я тоже. Кстати, — Мэтт вспомнил мгновенно и тут же вдохновенно встряхнулся. — Я думаю, будет здорово, если Эклеру не придётся привыкать к новому жилью. У меня он уже каждый угол знает, лично драл. Хотя, — он добавляет быстрее, чем в золотых глазах успевает появиться грусть от необходимости расставания с котом, — в твоём присутствии он ведёт себя гораздо сдержаннее. Думаю, если ты останешься с нами, со временем вообще превратится в самого лучшего кота на свете.       Видимо, математический склад ума и любовь к формулам в мозгах Ноэля всё же дают сбой: по крайней мере он довольно долго тупит, хлопая своими невозможными рыжими ресницами, и только потом ошалело открывает рот:       — Ты шутишь.       — Это третий шаг.       — Нам вроде и так было нормально.       — Будет ещё лучше, особенно Эклеру, — Мэтт бессовестно давит на святое.       — Так и скажи, что просто хочешь каждый день кофе по утрам.       — Хочу.       — Придётся перетащить кучу вещей.       — Наймём грузчиков. Кстати, я посмотрел — от меня тебе ближе и до университета, и до работы.       — У меня много растений. Они не впишутся в твой интерьер.       — Они его разнообразят.       Ноэль обречённо вздыхает:       — Мы... мы могли бы попробовать, я думаю, — Мэтт счастливо и довольно улыбается, и Ноэль мстительно добавляет: — Но оплата счётов и готовка — на мне, ты же даже хлопья испортишь. Возьму и приготовлю тебе как-нибудь лягушку. Или улиток. Посмотрим, как ты тогда запоешь.       — Я учусь в меде, забыл? — Мэтт ехидно фыркает. — Препарированные лягушки — это святое.       Ноэль горестно стонет ему в грудь, но сильнее сжимает поглаживающие его ладонь пальцы в ответ.       — А после сессии мы могли бы куда-нибудь съездить... — задумчиво тянет Мэтт. — Например, отдохнуть в Анси — ты же оттуда?       Его больно тычут тонким пальцем:       — Если ты сейчас скажешь, что хочешь познакомиться с моими родителями, я умру от избытка шоковых эмоций. Молчи.       Мэтт тихо смеётся, но послушно замолкает, и тянется вперёд, обхватывая Ноэля крепко и ласково, снова утыкается в рыжую макушку. Чуть вздрагивает, чувствуя прикосновение внизу, и опускает взгляд — проснувшийся Эклер трётся об их ноги.       Они обнимаются под утробное тарахтенье, и от этого тепло и уютно, и даже молчание больше не смущает.       Наговорятся ещё.