Воспоминания

      Постепенно Радис одолевает темнота, и тяжелые тучи нависают над горизонтом, загромождая собой все пространство. Кера стоит у приоткрытого окна, и сильные порывы ветра безжалостно ласкают ее тело — забираются под одежду и холодят душу. В руках у королевы догорает свеча, и языки пламени, словно живые, медленно ползут по ее коже.       Магия плотным кольцом обступает Керу, заставляя пространство вокруг нее неприятно съеживаться. Осколки зеркала, обагренные каплями крови, небрежно лежат на полу. Уста королевы напевают лишь ей одной знакомый мотив флосской мелодии.       Дым от свечи растекается, запах ладана окутывает комнату. Снаружи начинается буря, и море завывает в такт песни, которую поет королева. Глаза Керы смотрят прямо, и витражные окна, будто бы приглашая войти и окунуться в неизвестность, отчаянно пытаются перед ней раскрыться.       Сердце Керы то и дело наполняется горечью — ни огонь свечи, ни мотив давно выученной мелодии не греют его. Оно стучит с перебоями: останавливается, а потом, словно птица в клетке, трепыхается снова. Чувства одиночества и потерянности, будто кошки, скребут ее измученную душу, и воспоминания — фрагменты калейдоскопа — стремительно проносятся перед поволокой задернутыми глазами.       Кера видит:       — Нет, отец! — кричит она. — Пожалуйста, отец, не надо! — и первый надрез рассекает ее детскую руку.       Кера всего лишь маленькая девочка, ни в чем неповинная душа душа. И она не виновата, что в ней, в отличие от других флоссов, нет магии.       — Ты должна терпеть, Кера, — говорит ей отец, — во имя своего рода.       Отец верит, что боль сможет пробудить в Кере силы. Поэтому, надеясь однажды получить от него хоть толику одобрения, она продолжает наносить себе раны уже сама.       Небо за окном рассекает яркая вспышка молнии: сияющий шип света разрывает небесную пелену. Все вокруг, словно сдержанное перед бурей дыхание, замирает.       Картинка меняется:       Кера старше. Окружающие уже давно считают ее женщиной: на своих плечах она носит множество забот. Однако в те редкие дни, в которые Кера не обременена делами, она целиком и полностью отдает себя своему жениху Ранилле. Ей нравится подолгу нежиться с ним в теплой траве, плавать в реке и гулять по лесу.       Руки у Раниллы, по мнению Керы, большие и теплые, а пальцы — длинные и хваткие. Когда он держит ее в объятьях, остальной мир словно бы перестает для нее существовать. Кера видит, что вместе они становятся неотъемлемой частью природы, слышит и чувствует их связь.       Глубокий и грозный звук, похожий дикий вой, прерывает тишину. Так кричат только звери, но Кера не думает об этом. Перед ней вспыхивает уже совсем другое воспоминание:       Ее свадебное платье очень красиво. Швеи долго снимали с нее мерки и рисовали эскизы — пытались ей угодить. Кера представляла, что наденет это платье на ее свадьбу с Раниллой и что ночи, проведенные в чужом замке, всего лишь затянувшийся сон.       Кера обещала отцу, что выполнит поручение, которое он ей доверил. Она так отчаянно хотела добиться его одобрения, что согласилась отринуть собственные чувства и провести долгие десять лет в совершенно другом мире. Она согласилась играть роль жены радиситского короля, чтобы собрать всю информацию, которую только сможет, о Радисе и принести пользу своему народу.       Но Кера обманута.       В действительности отец просто избавился от нее. Кера знала, что она всего лишь стыдная жизнью своего отца, но в глубине души продолжала отрицать это. Отец продал Керу как товар и не ждет ее возвращения.       Никто не ждет ее возвращения.       Внезапно оконные ставни распахиваются, и перед Керой, будто темный призрак, вышедший из самых глубин ада, предстает демон. В его глазах тлеет огонь, а лапы настолько сильно сжимают оконную раму, что оставляют в ней глубокие борозды острых когтей.       Каменные стены замка дрожат под напором мощных раскатов грома.       — Ты звала меня, Кера? — говорит он обманчиво-нежно, и его ноздри, ощущая сладкий запах крови, широко раздуваются. — Ты соскучилась по мне?       Кера делает глубокий вдох, выходя из транса воспоминаний, и переводит взгляд на инкуба. Ее глаза смотрят прямо, без тени страха или сомнения. И они молча смотрят друг на друга, словно читая мысли, до тех пор, пока, наконец, Кера не нарушает тишину:       — Я беременна.