Девять-Шестнадцать

Сегодня они должны были вернуть ещё одного родича — так сказал ему Отец. Многочисленные корабли уже были на орбите планеты, окружаемой несколькими маленькими чахлыми спутниками, такими же сгустками песка и пыли, что и основная. Именно здесь Император должен был встретиться с ещё одной из Своих дочерей, Хорус с одной из своих сестёр, а легион Пожирателей Трупов, к счастью, наконец обрести своего примарха и матерь. Теперь всё это сборище откровенно странных и местами страшных женщин со своим Капитаном не его головная боль. Хоть настроение Хоруса было сегодня по будничному равнодушное, как и вчера, и позавчера, и вообще почти как в любой другой день, но он был намерен выяснить о новообретённой сестре столько, сколько нужно было и, по возможности, наладить приемлимые взаимоотношения настолько, насколько нужно было. Всё было как всегда. Он — любимейший сын, и Отец доверил вести с ним поиски остальных примархов для Великого Похода. Техника для вылета на непосредственно поверхность шарика, называемого Ваал Секундус, уже была подготовлена, тот же час они отправились.

***

Император шёл по прямой, невзирая на людей, которых он «аккуратно» расталкивал. А те только дивились двум мужам-гигантам, если не потеряли сознание от удара после толчка. Местный храм, где и собралось столько народу, был наполнен в каждой его части гулом благоговения и почитания к своему идолу. Хорусу было понятно, почему Отец не предстал перед этими варварами во всём своё великолепии. Иногда лучше примерить на себе более простой облик, не провоцируя лишний раз: простенькая грязно-серая тога, босые ступни, никаких украшений и укрощённый Им Его же свет, что обычно изливался отовсюду, формируя ни с чем несравнимую ауру. Они подошли ко входу в главную залу, которая находилась прямо под самым большим глиняным куполом. Несмотря на толпы людей, здесь они не преграждали им путь, но по тихим, однако же, многочисленным монотонным шепоткам было понятно, что за вратами из плотных красных тканей толпа не меньше, чем в остальном храме. Итак, они наконец вошли. Она встала… Нет, буквально вспрыгнула со своего трона из шлифованного камня, украшенного алым и белым бархатом, едва Император предстал перед её взором. Они двигались навстречу друг-другу — Император шёл, а Сангвиния почти бежала и, только спустившись по ступенькам, над которыми возвышался трон, упала на колени перед Ним, разбивая своим челом пол. Хорус выглянул из-за спины Отца. Стоило ему это сделать, как он инстинктивно, на каком-то животном и неизвестном ему уровне поёжился и нахмурил брови. Из её спины росло два огромных белых крыла, украшенных всеми возможными драгоценными камнями и чистым золотом, так неестественно сочетавшихся со слегка загорелой на солнце кожей и чёрными, как смоль, локонами волос. Мутант. Его сестра мутант. Тот порок, что он считал недопустимым и невозможным ни для кого из своих братьев и сестёр. Но у Отца была другая позиция. — Встань, дочерь Моя Сангвиния. Он нежно взял её за плечи, приподняв голову. Она аккуратно встала, смотря на него взглядом, полным очарования, искренней радости и абсолютной преданности, будто уже знала Отца и долго-долго ждала его после разлуки. Император только легко улыбнулся в ответ. — Я знаю, у тебя есть много вопросов, и Я отвечу на каждый из них. — Он наполовину развернулся, убрав левую руку с плеча. — Но прежде Я познакомлю тебя кое с кем. Это твой кровный брат, Хорус. Он будет заботиться о тебе и наставлять столько, сколько тебе потребуется. Оказывай ему должное почтение и послушание. — Сангвиния наконец повернула голову к Хорусу, нежно улыбнувшись ему. — Здравствуй, братец мой Хорус, я неописуемо рада видеть своего родича! Пожалуйста, позаботься обо мне, насколько сочтёшь нужным, я полностью доверяю себя в твои руки! Она приложила правую руку к сердцу, склонив голову. А когда же подняла её после такого короткого поклона, применила на Хорусе самую тёплую из своих улыбок с сощуренными глазками. Настолько светлую и проникновенную, что Хорус только слегка покраснел, отведя взгляд куда-то в сторону. — Взаимно… — Коротко заключил он, едва подавляя дрожь в мышцах и краску на лице от внезапно хлынувшего волнения.