Четыре месяца спустя.
28 августа 2024 г., 13:38
Арсению страшно и плохо.
Антон уехал куда-то и пропал. Не звонит, не пишет, только сказал на прощание по смс-ке, что ненадолго и у него не будет возможности связаться с ним. Сказал, что это связано с новой работой топ-менеджера в его компании.
Сколько прошло времени с отсутствия его альфы, Арс не знал. Он теперь безработный, а сил выходить куда-то или чем-то заниматься не было. У него ведь солнце ушло из мира, и он просто лежал на их совместной большой кровати, свернувшись калачиком, и просто глядел на подушку, от которой исходил запах кофе. Он очень редко вставал, в основном спал и практически ничего не ел. Ему и не хотелось. Ему в груди было очень больно. Руки, как и всё тело, постоянно подрагивали, а выйти из этого состояния сам он не мог. Ему нужна была его любовь и кофе. То, что было на кухне в банке, просто суррогат, бледная тень того запаха, от которого он был зависим, только тот запах давал возможность нормально дышать и только тогда жить.
Конечно же, в его постели, кроме подушки, пропитанной запахом Антона, были и его вещи. Он с каждым часом тащил, как сорока, майки, футболки Антона и даже его украшения, что недавно сам аккуратно складывал ему на полки. Он возмущался на своего вожака за то, что тот был неаккуратен и не мог привести вещи в подобающий для хранения вид и что разбрасывает чистые вещи и вещи после одной носки где ни попадя. Теперь же он сам всё комкает и просто вываливает из шкафа на кровать, не заботясь об их состоянии. Ему нужен его запах! Только так он почувствует защиту и что не один!
Ну почему он уехал?!!!!!!!!!!!!!!
Почему бросил меня одного?!!!!!!!!!
Когда он вернется????!!!!!!!!!!!!
Такие вопросы крутились у него в голове по сотому или тысячному разу. Слёзы портят очередную тряпку Антона, и Арс ближе прижимает её прямо к носу, чтобы почувствовать его запах. Он закрывает глаза, представляя, что он рядом, что его обнимают сильные и тёплые руки, целуют его и просто находятся рядом, давая ему защиту.
Сон поглощает его, несмотря на разгар дня.
***
Двери лифта открываются с привычным звуком на его этаже. Наконец-то он вернулся! Эта срочная вынужденная командировка в микрогородок страны вывела его из себя. Его предупредили за два часа до вылета, и он помчался в аэропорт. Без вещей, зарядки, без возможности нормально сообщить Арсу о причинах и без понимания, нахуя он там нужен. Просто: «Ты едешь, и нам на всё похер! Такси внизу ждёт». На эту фразу оставалось только поматериться внутри и выехать. Телефон, разумеется, сел по прибытию в этот Мухосранск и не функционировал все эти дни, потому что «Ой, извините, у нас нет айфоновских кабелей». Блять! Ему было плевать на работу, по которой могли бы и вызвать самого распоследнего менеджера, а не его. Но он недавно был назначен и не мог противиться решению своего начальства. И вот, спустя пару дней бессмысленного пребывания в командировке, Антон возвращается домой. Телефон работает еле-еле, но его омега не отвечает на звонки и сообщения. Шастуну немного удалось зарядить устройство в аэропорту по прилёте и в такси, когда он ехал домой. Конечно, он волновался! Перед последним его уходом на работу Арс выглядел немного больным, хотя и отнекивался, что всё хорошо, а вот сейчас… Даже на площадке перед своей квартирой он кожей почувствовал ваниль с солёной карамелью, которой пах Арс, а учитывая, что НАСТОЛЬКО сильный запах был даже на лестнице, страшно было думать, что ждёт его в квартире. Тело отреагировало, как и должно на любимого течного омегу, крепким стояком, который появился за считанные секунды. И всё это не могло закончиться хорошо. Хоть после их знакомства и прошло всего четыре месяца, съехались они совсем недавно — полмесяца назад, это было первое их расставание на такой срок. Кто-то скажет, что три дня — это совсем мало, но для двух влюблённых, которые только начали узнавать друг друга и не имели опыта совместного проживания течки и гона, это расставание было особенно трудным и болезненным. Антону было очень тяжело, потому что он не мог связаться с Арсом и беспокоился о его здоровье. Внутреннее чутьё альфы ему подсказывало, что у него вот-вот будет течка, и это также его волновало. Все его друзья, которые делились своим опытом, говорили, что первая течка в отношениях самая важная — тело омеги перестраивалось под вожака, и даже после метки ему требовался в этот период альфа и не просто запахом — телом, душой и членом в текучей заднице. Также требовалось обновить метку, чтобы уж точно скрепить двух людей окончательно и бесповоротно. А он не был рядом. И не мог связаться. Дверь тихонько поскрипывает от открытия, и запах становится просто невыносимым. Кажется, это просто густая масса, которая стоит, как желе, во всём воздухе. Через субстанцию этого запаха невозможно сделать и шагу. Член в штанах налит до предела, а волоски на руках встали дыбом лишь от того, что эта вязкая, тягучая солёная карамель обволакивает всю кожу с ног до головы. На самом деле Антон не был профессионалом в плане течек, и сейчас ему самому было страшно до усрачки. Он не знал, что с этим делать и как подступиться к омеге. В квартире стоит кристальная тишина, которая наравне с сильным омежьим запахом давила на все фибры души Антона, заставляя сильнее нервничать. Ему также становится физически плохо с каждой минутой находиться в этой душной квартире, пропитанной немного горчащей ванилью и обычно приятной карамелью. Он боялся сделать шаг, повернуться и как-то по-другому обозначить своё присутствие в квартире. Антон был уверен, что его ждут, ведь в течку Арс не выходил в город, где все альфы, уловив такой сладкий аромат, определённо бы стали его преследовать хищным взглядом и позволили бы себе больше, окажись бы он в их мощных руках. Он знал, что Арс ему верен и никогда не допустит подобной ситуации и не будет рисковать собой. После появления на его шее метки запах немного приглушился. Но количество его феромонов, которые проникли сегодня и за пределы квартиры, ввели Антона в ступор и заставили сильно напрячься. Шаст тихо идёт в спальню, надеясь, что его любимый просто спит, но он не ожидал увидеть такое на их кровати. Куча его вещей, которая всегда была чинно развешана и аккуратно разложена по полочкам, сейчас непонятной грудой валялась на кровати. Все его рубашки, брюки, майки, футболки, его любимые трусы с сердечками да и джинсы были перемешаны так, что непонятно, где заканчивается одна вещь и начинается другая. Также странно, что и сам Арс был внутри этой груды, и выглядывала из-под неё только тёмная головушка, которая посапывала с закрытыми глазами, и одна ступня. Антону хотелось подойти, разбудить, показать, что он вернулся, чтобы ему обрадовались, обняли, поцеловали. Но он не знал, правильно ли он сделает, прервав сон любимого. Поэтому он тихо отправился на кухню. Там Шаст увидел такой же срач, несвойственный Арсению, и пустой холодильник в придачу. Он и не надеялся, что его встретят с вкусным обедом на столе, может быть, со скалкой в руках было бы более реалистично. Эта скалка, разумеется, прошлась бы по его бокам и рукам, но Антон это и заслужил. Он тихонечко садится за неубранный стол и начинает гуглить. Шаст слышал от друзей-альф, что омегам иногда свойственно создавать что-то наподобие «гнезда», где они спят и где им безопасно, но смущённый внезапным вопросом Арсений говорил, что ему такое не интересно и что он таким не занимался. Нужный и чёткий ответ альфа нашёл лишь на пятой ссылке. · Никогда не будить омегу в течке! · Если омега сделал гнездо — ни в коем случае не трогать его, не разрушать, не забирать предметы! · Не ложиться на поверхность без чёткого разрешения! · Не привносить в гнездо ничего! · Не орать в квартире и рядом с гнездом! · Открыть форточку или окно в другой комнате для проветривания, так, чтобы омега не заболел! · Запастись любимой едой омеги. · Ждать пробуждения. · Поменять С РАЗРЕШЕНИЯ ОМЕГИ бельё. · ТОЛЬКО С РАЗРЕШЕНИЯ ОМЕГИ приблизиться к нему, обнять, поцеловать. · Не делать больно. · Секс и другие ласки ТОЛЬКО С РАЗРЕШЕНИЯ И ПО ФИЗИЧЕСКОЙ ВОЗМОЖНОСТИ ОМЕГИ!!!!!!!!!!!! Инструкции были чёткими, и от них веяло хоть каким-то планом. Он поставил телефон на зарядку в гостиной, ведь последние пять процентов не давали никаких гарантий, благо, что по дому в каждой комнате были распихнуты провода. Там же приоткрыл окно, откуда повеяло свежим воздухом тёплого дня, и принялся заказывать срочно продукты. Мифический труп мыши из холодильника он ликвидировал достаточно быстро. Курьер — хорошо, что он был бетой — вообще не ощутил ничего странного у двери и принёс несколько огромных пакетов с продуктами и вкусностями для Арсения. Чтобы не мешать любимому спать, Антон закрыл дверь в спальню и передвигался по квартире максимально тихо. Уборку и мытьё посуды он оставил на потом. Даже в душ не пошёл, чтобы, не дай бог, его не разбудить. Воду и любимый «Медовик» Арса, Шаст тихонько поставил на тумбочку у изголовья и принялся дальше ждать его пробуждения на кухне. Так прошло пару часов, за которые его телефон полностью зарядился, и он стал очень тихо смотреть новости и глупые видосы, которые ему нравились, несмотря на его новый и важный статус в компании.***
Что-то поменялось. Это стало первой мыслью при его пробуждении. Воздух. Что-то в нём поменялось. Арсений начал осторожно поворачиваться в кровати. Из-за неудобного положения у него стрельнуло спину и он громко ойкнул от боли. Перед его глазами на тумбочке, ранее пустовавшей, мифическим образом оказалась вода и любимый торт. Тут же в дверях, непонятно откуда, появился Антон. Они долго смотрели глаза в глаза, пока Арс не зевнул, что разорвало зрительный контакт. С зевком он закрыл глаза и сделал вид, что не заметил альфу. — Хорошо спал? — спросил явно волнующийся голос Антона. — Угу, — ответил Арс и начал поворачиваться обратно, чтобы не видеть лица человека, что так надолго пропал. — Прости меня, — тихо сказал всё тот же голос, который не стал приближаться, — я не мог тебе позвонить. У меня сел телефон, когда я только приземлился, связи там не было, я был весь в работе, зарядки тоже не нашлось. Я подзарядился несколько часов назад и тут же позвонил тебе, но ты не отвечал. Ты хочешь что-то поесть? Попить? Я могу тебя обнять? Лечь? — ответом стало лишь глухое молчание омеги, который съёжился в вещах альфы и только посильнее зажмурился. Он не хотел с ним общаться, но его тело уже реагировало на присутствие альфы и заставило смазку начать скапливаться у сфинктера. Он инстинктивно начал поджимать бёдра. Попов старался больше не обращать на это внимания, а просто посильнее сжаться в комочек и попытаться, не затыкая уши, не слышать этот любимый голос и никак на него не реагировать. Но этот бархатистый голос всегда проникал в него, как иголки под ногти, и будоражил в нём всё его естество, заставляя забыть все обиды и все косяки, что сотворил альфа, и тут же кидаться в его объятья. Но не сейчас. Сейчас Арс был таким усталым, что он просто не мог пошевелиться, не то чтобы вскакивать с кровати и бросаться в знакомые и любимые тёплые объятья альфы, который явно волновался за него, да и то, что у него не было возможности ему сообщать, такое же тоже иногда бывает. Арсению хотелось плакать навзрыд из-за всех своих переживаний об Антоне, о том, что тот здоров, тут, с ним рядом, о том, что Антон за него волнуется, смог приехать наконец, что перед его носом были вода и любимый тортик, который он хотел вчера, позавчера или когда Антон уехал там? Ведь только этот тортик напоминал о тех милых свиданиях, что у них были на протяжении первого месяца их знакомства. — Арсюша, — всё же волновался Антон, — ты меня слышишь? Я могу тебе чем-то помочь? Скажи, что мне сделать, и я сделаю это. Хочешь, я уйду и не буду тебе мешать отдыхать? Может, что-то из еды тебе принести? Ты уже проснулся или будешь ещё спать? Он не знал ответы на все эти вопросы. Он тоже был в раздрае и сам не понимал, что ему в данной ситуации нужно. Но главное, ему бы не хотелось, чтобы Антон уходил из комнаты и из его жизни, ведь только последние месяцы он был счастлив и только благодаря своему альфе что «раскрасил» его жизнь. — Ладно, — Антон тяжело вздохнул у двери, — ты, наверное, ещё не проснулся, а я тебя загрузил тут. Я пойду яичницу тебе приготовлю, как ты любишь, с целым желтком. Я не знаю когда… — Стой! — тихонько прошептал Арс стенке напротив. — Не уходи! Ляг ко мне. Его просьба была быстро исполнена, и уже, кажется, через пару мгновений Антон прижимался к Арсу со спины, сам погружаясь в ворох своих вещей, заставляя напрячься и так стоячий член. — Мне помолчать? — спросил Антон, обнимая и целуя во вьющиеся волосы. — Угу. — Хорошо. Арсений не был против объятий. Он понимал, что только так правильно. Что руки Антона должны быть на его теле, а его тёплое дыхание должно обдавать шею. Арсения не волновало, что смазка рекой течёт из его тела и Антон уже должен был почувствовать неприятные ощущения. Его волновал только правильный запах кофе и сильные руки, что снова собрали раздраянного омегу в целого и что хоть последние дни он и не жил никак, не ел, не пил, но его альфа жив и обнимает его. Это осознание, простое такое, что-то надломило в нём, и у него потекли слёзы. Он не заставил Антона обратить на это внимание, а просто беззвучно плакал, пока его альфа, наверное, не заснул, обнимая его. Его плач не прекращался. Поразмыслив, Арс понял, что Антон любит его такого поломанного, неправильного и с огромными изъянами, ведь за это время, что они общались, он не пытался переделать омегу «под себя», не пытался как-то забить на его хотелки и принципы, он только начал сам складывать свою одежду и приносил вкусняшки или цветы тогда, когда Арс об этом только задумывался на секунду. Почему-то это снова сработало неправильно, и снова отразилась боль, заставившая Арса только завыть в голос. Ведь он не идеальный! Он чересчур за это время, что они живут вместе, докапывался до Антона за эти грёбанные вещи, что лежали для альфы удобнее! Это омеге было неприятно, что они валяются, а это не его дом! И он вообще не имел права что-то предъявлять ему! Они не расписаны и живут всего ничего!***
Завыв в голос, омега сильно напугал Антона. Он не знал, что тот себе накручивает в голове и что ему делать. Единственное, что ему оставалось, — это посильнее обнять его и начать тихонечко приговаривать на ухо, что всё хорошо, что Антон его любит, что эта внезапная командировка закончилась, что он не уедет от него, что будет рядом, но от этих слов омега только сильнее начал рыдать. И ничего не помогало, даже лёгкие поцелуи по всем открытым местам, куда мог дотянуться Антон, делали только хуже. — Тщщ, тщщ, тихо, тихо, мой любимый, я рядом, я не уйду, не брошу тебя......***
Истерика продолжалась долго. Антону показалось, что прошло не менее двух часов до того момента, как Арс успокоился и отрубился. Хотя Антону и хотелось и есть, и в туалет, но он не ушёл, продолжая обнимать любимого, потихоньку и сам засыпая.***
Когда Шастун открыл глаза, на улице было совсем темно. Арсений по-прежнему спал у него в объятьях, сладко сопя. Он только перевернулся лицом к Антону, стискивая и прижимая к груди его жёлтые трусы с сердечками. Антону всегда было приятно смотреть на спящего омегу: любимый нос-кнопка не отвернётся от него, не вздернется в самый последний момент при поцелуе. Чёрные лохматые волосы красиво обрамляют бледное и немного опухшее лицо, а размеренное дыхание снова убаюкало альфу, заставляя прикрыть глаза и расслабиться. Он удобно уместил свой подбородок на его темечке, не сильно давя на голову, ещё сильнее прижимая любимого, обхватив того ногой. — Тош? — раздался приглушённый голос омеги. — Мм? — пробурчал он, не открывая глаз. — Ты любишь меня? — Ммм, — согласно промычал Антон. — Я кушать хочу, — раздаётся спустя какое-то время. — Что хочешь? М? — он тяжело вздохнул. — Там где-то телефон — закажи. Ответом, правда, долго является тишина. Антон всё ещё засыпает, чуть сменив позу и заставив Арсения прижаться бедром к его паховой области ещё ближе. — Тош. — Ммм? — Мне что-то упирается в бедро. — М? — Ну вот это, — его усталый омега грубо прошёлся по члену альфы. — Ты тааааак ахуенно всегда пахнешь, что у меня всегда на тебя стоииииит, — пробурчал почти спящий альфа, с зевком. Он снял ногу с омеги, чтобы ему не было больно и повернулся на спину, распластавшись по огромной кровати, заваленную его тряпьём.***
— Мне холодно, — прозвучало в тишине спальни, но Антон, уставший с дороги, дрых, немного похрапывая. — Тоша! — Арс открыл глаза. Он давно проснулся и прислушивался к тишине в комнате и к альфе, к которому уже тянуло по-другому. От него не хотелось обычной ласки, от него хотелось иного. Арсений приблизился к Антону и начал его будить. Но тот лишь что-то пробурчал и отвернулся от омеги на бок. Арсений не стал оставлять того в покое, а продолжил его тормошить за плечо и звать. — Антоооон! Тоша!!! — уже не со скрытым желанием звал омега. — Любимый! — он хотел развернуть его, но Антон был сильно тяжёл и неповоротлив, чтобы легко поддаться лёгким движениям пока-ещё-Попова, поэтому не сдвинулся с места. Арсений же, напротив, пока тормошил его, случайно полетел вперёд и сильно ударился животом о выпирающую из тощего тела тазовую кость.***
— ААААА! — раздался душераздирающий вопль прямо над ухом. Антон тут же открыл глаза и увидел, что его любимый висит в непонятной позе. Его тонкие, увитые многочисленными родинками, руки свесились с кровати и практически достигли пола, он упирается животом в бедро, а из прекрасных голубых глаз снова идут слёзы. — Арс! Что случилось? Антон быстро хватает любимого за бока и пытается как-то удобно его расположить. Вскоре они сидят на кровати. Арсений всхлипывает и трётся задом о какие-то вещи Антона, а тот приобнимает омегу за плечи и поит из только что открытой бутылки воды. Попов лежал только в трусах, и теперь ему холодно, поэтому Шаст и накрыл его голые плечи белой майкой, что попалась под руку. — Ну как так получилось?! — раздосадованно произносит рядом Антон. — Я хотел тебя разбудить, — почему-то немного покраснев, произносит Арсений, когда допил воду и отстранил бутылку от своих тонких губ. — И для этого ты решил сделать сальто? — Да не собирался я ничего делать. Просто… — замялся брюнет. — Просто, что, Арс? — Я кушать хочу, — перевёл тему смущённый омега. — И для этого ты устроил целое представление? Ладно, — он закатил глаза, — что будешь? — Я хочу оладушкиииии, — протянул Арс, потягиваясь. — Будут тебе оладушки, только пока я готовлю, ты съешь «Медовик», что я тебе принёс, и я быстренько в душ сгоняю. Тебе кофе принести? — Кофе, который мне нужен, уже взбодрил меня, — сказал Арс, чмокнув альфу в носик с родинкой, — но и выпить тот суррогат я не откажусь. — Хорошо, будет тебе и кофе и оладушки. А обезбол тебе нужен? В этот момент Арсений немного погрустнел и отвёл взгляд от Антона. — Нет, таблетка мне не нужна. — Тогда жди, я скоро вернусь. Я только свои спортивки возьму? — Антон покосился на серые брюки, что лежат в ногах влюблённых. — Бери. Захватив любимые домашние штаны, Антон, лениво потягиваясь, пошёл в душ и наскоро помылся. Потом он приготовил кофе и начал замешивать тесто.***
Арсений после ухода Антона снова развалился на кровати. Спать уже не хотелось. Он уже ждал обещанный завтрак. Единственное, в чём Арс не мог признаться ни себе, ни сказать вслух любимому, что ему не нужна никакая таблетка, а что ему нужен только он, Альфа, который уймёт на время желание продолжить род и сделает его самым счастливым. За всё время знакомства секс у них был всего пару раз, и то по инициативе Антона, который еле-еле уговорил на это. Арсений не спешил с интимом, так как до этого он не имел половых связей и не знал, как это будет с альфой. Также он всё же боялся Антона. Но вот сейчас ему очень сильно хотелось, чтобы Антон не просто вошёл в него, а, может быть, даже кончил в него и даже повязал бы его. Но сказать эти ужасные слова и смотреть при этом ему в глаза — на такое он осмелиться не решался. Когда Шаст принёс ему кофе, он сел выше в кровати и принял горячую кружку. С первых глотков вкусного напитка он понял, что ужасно вымотался и очень голоден, поэтому стал только больше зевать. Горячий напиток только обжигал горло, но бодростью от него и не веяло. С кухни начали доноситься приятные ароматы, и пока-ещё-Попов втянул любимый запах. Арсению хотелось подойти к альфе, обнять, прижаться всем телом, нырнуть, как обычно, под руку, чтобы Антон чмокнул его в темечко, пока занимается готовкой, и продолжил напевать, но уже конкретно ему, самому любимому человеку. Потом, когда всё было бы готово, Шаст бы развернулся, поднял бы брюнета за подбородок, властно его поцеловал, сжимая в крепких объятьях, параллельно он аккуратно сжал бы его попку, и они наплевав, что голодные, стали бы прямо на кухне раздеваться. Антон развернул бы его лицом к столу, чтобы тот упёрся руками для устойчивости, стянул бы и штаны, и боксеры за раз, и, заставив его сильно охнуть, прижался бы лицом к его уже мокрой дырочке, взорвав своим языком в его голове тысячи фейерверков… Горячий напиток больно обжог грудь омеги. — Блять, — тихо выругался он. Он переживал не только о пролитом напитке и ожоге на теле, но и о том, что он кончил лишь об одной фантазии о сексе со своим альфой, — Антон! — громко крикнул он. На кухне послышалось короткое «Секунду!».***
Антон жарил оладушки для любимого и тихонько напевал что-то весёлое себе под нос. У него было прекрасное настроение. Хоть он мало провёл время в душе, но он смог снять напряжение, которое мешало ему отдыхать нормально. На улице уже светало. Тёплый ветерок из приоткрытого окна на кухне обдувал разгорячённое тело и выветривал запах карамели. В кастрюле рядом с плитой остывала приличная стопка оладушек. На плите жарилась парочка, а теста оставалось совсем чуть-чуть. Он уже написал своему секретарю, что сегодня на работу не выйдет, да и в ближайшие пару дней тоже. Поэтому мчаться и суетиться не нужно было. В тишине квартиры вдруг раздался зов омеги как раз тогда, когда очередная порция горячих румяных оладушек отправилась в кастрюлю. Он выложил остатки теста на сковородку и поставил миску в раковину. Стол он к тому времени уже немного прибрал, и осталось просто узнать у Арса, что он хочет из топпингов к маленьким кружочкам теста. Пока он над этим думал, из спальни снова донёсся голос Арсения. Он был каким-то взволнованным, и любящее сердце альфы в очередной раз дрогнуло. Что-то случилось. Он снова крикнул, что будет через секунду, и как раз подоспела последняя порция. В третий раз, когда омега позвал его, его голос был выше и громче. В них были нотки отчаянья и даже небольшой истерики. Плита была выключена, и Антон понёсся на зов. Только он заглянул в спальню, как увидел, что Арс сидит так же, как его оставил Антон. На его груди было большое красное пятно, а ещё больше его вещей было сконцентрировано на бёдрах омеги. Выглядел тот жутко смущённым. Пунцовое лицо не было обращено к только что вошедшему Шастуну, а смотрело куда-то на бёдра. Тонкие губы были поджаты, и он, кажется, был очень сильно напряжён. — Арсюш, что случилось? — тот долго не отвечал, лишь ещё больше отвернул голову от Антона. — У меня тут..... — Я присяду к тебе? — перебил вожак. — Угу, — Антон быстро сел рядом и приобнял за плечи. — Так что случилось? — любимый замялся. — Ты можешь говорить без стеснения, я всё пойму и не буду осуждать. — У меня… — Антон чмокнул в любимую макушку. От этого ли жеста или по какой другой причине Арс стал ещё более красным. Он часто дышал и снова дрожал. — Так что случилось? — альфа, правда, почуял усилившийся запах омеги и, кажется, понял, что случилось. — В душ? — Угу. — Давай вставай, солнце, я помогу. — Спасибо, — пробормотали смущённо, и Арс с помощью Антона стал подниматься с кровати. Вставал он долго, тяжело, еле-еле выползая из-под огромной груды вещей. Антон аккуратно держал его за руки и надеялся, что тот не свалится где-то по дороге. Как Антон сдержал себя, когда увидел голые ноги и любимую попку, он не знал, но знал, что Арсу сейчас очень плохо и в первую очередь он должен думать о нём, а не о своих плотских утехах. Когда они в обнимку дошли до ванной, Шаст поинтересовался, может ли он поменять постельное бельё. Арсений кивнул утвердительно и, сняв очень мокрые трусы, смущённый, стал забираться также с помощью Антона в ванную, где тот уже включил воду той температуры, которая нравилась его омеге. Оставив любимого в ванной, он пошёл в спальню, где начал менять простыни. Сначала он переложил все вещи, что были на кровати, на стул. Во время этого процесса он нашёл своё любимое серое худи, которое он часто носил и планировал на днях пойти в нём на одно неформальное мероприятие. Огромное влажное пятно, практически во всю вещь, разбило эти планы. Антон понюхал его. Это пятно пахло Арсом и только им. Шаст правильно понял, что случилось, но никогда бы не стал ругать его за «испорченную» вещь. Может, он даже чаще будет её носить, после того как постирает, разумеется. Поменяв бельё на кровати, Антон пошёл в ванную проверить, а не утонул ли там Арс, так как его давно не было слышно. Тот чувствовал себя достаточно комфортно, но было видно, что у него нет сил и он очень медленно двигается. Альфа не стал смущать, быстро положив вещи омеги на стиралку, и собрался уходить. — Антон, — позвал Арс жалобно. Тот обернулся и приблизился к любимому. — Прости меня. — За что? — Твоё любимое худи… Я… Я испачкал его… — всё более наливаясь краской, выдавил из себя Арсений. — Не извиняйся. Я всё понимаю. Такое бывает. А худи я постираю и даже больше буду носить. — Арс удивлённо посмотрел на него. — Кстати! Ты где оладушки кушать будешь? На кухне, в кровати или сюда принести? — В кровать, — пробурчали в воде и отвернулись. — Хорошо, а какой соус или фруктики тебе положить? — А они у нас есть? — как маленький ребёнок вернул взгляд Арс. Его прекрасные голубые глаза стали размером с блюдце, а милая мордашка удивлённо-восхищённо вытянулась. — Конечно есть, солнце. Выбирай, что хочешь. — И клубника, и шоколадный соус?! — Так, я понял, что тебе положить. Как будешь выходить — крикни, я тебе помогу вылезти. И все мои вещи, что были на кровати, я вернул, кроме худи, разумеется. Антон легонько чмокнул мокрые чёрные волосы и пошёл сервировать поднос. Солнце тем временем поднялось из-за домов и стало красиво озарять светлую кухню.***
После ухода Антона Арс начал быстро мыться, лёжа в тёплой ванне. Несмотря на конфуз, что у него произошёл, он снова был в силе действовать и уже очень хотел снова, чтобы Антон его приласкал и трахнул. Может, снова подумать о том, какой у меня прекрасный парень? Попов закрыл глаза и представил, как сильные руки обвивают не по-омежьи подтянутое тело, как поцелуи россыпью проходятся по родинкам, что у него на спине, плечах, ключицах, груди. Как тёплые губы ласкают тёмные горошины сосков, как спускаются ниже, проходясь губами по животу, и наконец достигают красивого, по словам альфы, члена. Рука сама по себе уже ласкает его, вызывая из уст омеги тихие стоны. Но не только член активно стимулируется. Горошина его соска также активно ласкается, только неосознанно, просто как лёгкое дополнение. Они были не особо чувствительны под его руками, но Антон всегда знает, как и что нужно сделать, чтобы достичь пика наслаждения, даже не входя в него. С тихим стоном «Антон!», что сорвался с прекрасных губ в истоме оргазма, омега кончает и, открыв глаза, сталкивается с изумрудными глазами, в которых виднелась одна лишь похоть и желание.***
Он не может больше терпеть. Он знает, что Арс очень слаб, что он, наверное, не ел ничего за последние дни, но то, что он только что увидел… Терпеть это было выше его сил. Он быстро подошёл к ванной, за руки поднял усталое тело из воды и тут же поцеловал. Резко, без каких-то юлений прямо притянул за голову и просто засосал. Он стал проникать в рот своим языком и не встретил никакого сопротивления. Наоборот, он вскоре почувствовал, как ему отвечают, робко, правда, но и этого было достаточно. Руки тоже не бездействовали. Они проходились по всему телу, поглаживали ягодицы, поясницу, живот, они остановили своё внимание на тёмных сосках-горошинах и стали нежно их массировать. Потом Шаст специально завёл руки Попова за спину, чтобы не мешали ласкать самый прекрасный член, и только тогда обычно тихий омега развратно застонал ему прямо в поцелуй. Крыша полетела со своих петель, и Шастуну пришлось подхватить Арсения на руки и вытащить из ванной. Поставив омегу на хорошую светлую плитку, Антон сквозь силы оторвался от него, чтобы взять полотенце. Он начал быстро и достаточно грубо того вытирать, так как понял, что не может терпеть. — Шаст… — Молчи, — это прозвучало с каким-то даже рыком. Антон тяжело дышал, и лишь когда полотенце коснулось лобка, то только тогда он немного утихомирил свой пыл и начал кропотливо вытирать член, больше дроча его. — Шаа… — его быстро заткнули очередным поцелуем и начали выводить из ванной, бросив только что постиранное полотенце на пол, забыв спустить воду из ванной и выключить за собой свет.***
Только в этих объятьях он мог расслабиться и отдаться на сто процентов. Только этим рукам он доверял полностью, и он всегда знал, что его не обидят, а сегодня узнал, что его принимают таким, какой он есть, со всеми косяками и изъянами, которые теперь кажутся изъянами только для Арсения. Антон аккуратно кладёт его на кровать, такого разнеженного, розового после ванны и растекающегося на уже белых простынях. Сейчас будет хорошо. Шаст не нависает над ним, а отстраняется для того, чтобы достать из прикроватной тумбочки презики, но ему не хочется их. И, уверенный, что тот всё же будет настаивать на своём, Попов, заливаясь краской, произносит смущённо: — Давай без него? — Антон кидает на омегу волнующий взгляд. — У тебя же течка и я хотел бы… — А я хотел бы узел! — резко, без смущения, выпаливает Попов, резко поднявшись на руках, забыв, что он без сил. От этого он, естественно, падает обратно, и вся его бравада рушится. — Хорошо, ты сам решил.***
Антон отбрасывает теперь уже не нужный квадратик куда-то в сторону и наклоняется над лежащим на спине Арсом. Тот уже жаждет, чтобы в него вошли, да погрубее, но он пока только проводит своей рукой от живота к шее, немного задевая соски. От такого простого контакта Арс плавится, как галий в руке. Брюнет даже сам тянется к его руке, ожидая поглаживания и жалея о каких-то упущенных микросекундах, когда их кожа не соприкасается друг с другом. Антона от этого всё более ведёт, но он осознаёт, что тот совсем без сил и нужно быть аккуратным. Даже в такой ситуации он старается контролировать свои силы даже на уровне рефлексов и не сделать чего-нибудь плохого. Руки останавливаются на прекрасном лице и аккуратно проводят по щекам, нежно касаясь их. Переведя пальцы на тонкие губы, Шаст также нежно проходится по ним. Они немного красные от напора Антона, но это не страшно. Печально, что они не целовались уже секунд пятнадцать, и Антон это быстро исправляет, нежно смяв своими губами тонкие. Углубив поцелуй, он проник языком внутрь и понял, что ему отвечают, и не просто, со страстью. Антон понимает, что его обняли и хотят, чтобы он был ближе, хотя куда уже? Горячая кожа уже касается разгорячённой. Они и так уже одно целое и семья, но именно сейчас они хотят быть ближе как никогда. Руки альфы переходят с лица на шею, легонько её поглаживая, а потом и на любимую грудь. Ему хочется вот прям засадить на всю длину, достичь головкой сердца и остаться в нём навсегда.***
Арс плавится. Поцелуи с Антоном всегда были для него как бросок в ледяную воду, а это… Что-то на запредельном. И не потому, что Антон что-то там вытворяет своим языком или как-то по-особенному его жмакает, нет. Что-то поменялось, и он это чувствует. Они простые возлюбленные, которые, кажется, стали чем-то большим друг для друга. Когда руки Антона опускаются на шею, ему хочется, чтобы альфа был с ним всегда, чтобы не отпускал, чтобы вот так вот целовал всегда. Он сам уже его обнимает и мысленно просит, чтобы тот поскорее вошёл и довёл его до пика, до фейерверков из глаз, до приятной неги после оргазма. Легонько начав давить на плечи Антону, он как бы намекает, что нужно переходить к главному. Тот этот намек понимает и отстраняется. В его изумрудных глазах пляшут похотливые искорки. Улыбка с хитрецой выдаёт лукавое настроение у этого чертенка. Он спускается ниже к ногам Арса и, не отрываясь от небесных глаз Арсения, доходит лицом до его члена, подмигивает, тут же взяв его в рот. Арс вздыхает и сжимает в потных руках то, что первое попадается под ними. С каждым движением головы Антона, который даже рукой себе не помогает, он начинает всё тяжелее и тяжелее дышать и просто отключаться от этой реальности, переносясь в какой-то свой волшебный мир. Мыслей не остаётся никаких, да и они не нужны сейчас. Нужно думать только о том, что с ним происходит в эту самую минуту.***
Антон кайфует от этого занятия. Он любит Арсения целиком, но такой красивый, ровный, увитый венками член — это просто искусство, которое теперь доступно только ему. Если бы он мог, то никогда не выпускал бы его из поля зрения, а лучше бы изо рта. На вкус Попов также восхитителен, как и сам он. Правильная солоноватость, никакой горечи и правильный размер, что идеально подходит под большой рот Антона. Он методично опускается и поднимает голову, стараясь смотреть прямо в глаза любимому, но он очень сосредоточен на своих действиях и очень часто погружается сам в себя, проникшись своими чувствами. Когда рот уже сильно затёк, Антону приходится остановиться. Он слышит тяжёлый вздох под собой, но знает, что он вскоре сменится стонами наслаждения, потому что альфа наконец решил перейти к главному блюду. Поднявшись к лицу, он, как был в слюнях и преэякуляте, легонько чмокает любимый нос, который даже не отворачивается, и улыбается, как довольный и сытый кот. Он залезает на кровать, говоря, чтобы омега поднялся выше, что тот и делает. Также он расцеловывает алевшие от смущения щёчки и всё так же хитро улыбается. Сейчас смазки не требуется. Она уже и так скопилась на чистом постельном белье. Его член также не нуждается в дополнительной стимуляции, поэтому он опускается ещё чуть ниже, находясь уже у доверчиво разведённых ног. Конечно, он ещё раз проходится языком по члену и мошонке, выбивая очередной стон, и приступает к самому любимому.***
Когда горячий язык проникает в самое лоно, задевая нежные стенки, Попова разрывает на части. Он так этого хотел всё это время! Так ждал такого прикосновения! Он вроде бы целый, но как будто только сейчас он понял, чего ему не хватало в его жизни. От какого наслаждения сторонился всю свою жизнь! А шаловливый язык продолжает заниматься своими делами. Он уже огладил внешнюю часть, слизав вновь показавшуюся смазку, и направился на дальнейшее изучение внутреннего мира Арсения. У Попова никакого стеснения — только похоть, которая выбила всё приличное, к чему его обязывали в жизни. Сейчас хотелось стонать, как последняя шлюха, тем самым показывая свои истинные чувства. Что он и делает. Он знает, что и Антону такое нравится, и тот всегда просил говорить, если что-то не так. Немного не так было и сейчас. — Войди в меня, наконец!***
Антон слышит стоны прекрасным голосом и наслаждается этим. Он всегда просил омегу говорить, нравится ли ему что-то или нет, и вот, после долгих и многочисленных уговоров, наконец-то услышал просьбу, о которой мечтал. Не исполнить её он не мог. Через силу оторвавшись от любимой дырочки, он облизнулся, как кот, и подрочил чуть-чуть член, лишь для того, чтобы немного «разогнать» его. Он разогнулся и на коленях подполз чуть ближе к своему парню меж разведённых ног. Погладив любимые бёдра, он легонько приподнял ноги для удобства обоих и подтащил подушку, на которой он спал, положив её под ягодицы. Теперь вид оказался ещё шикарнее. Он мог бы часами на него любоваться, но ему казалось, что времени вроде как и много, а вроде как нужно и скорее-скорее всё сделать, иначе что-то уйдёт.***
Арсений был сейчас максимально раскрыт перед Антоном. Не только физически, но и морально. Но его это не волновало. Так было правильно. Естественно. Тем временем альфа взял в руки свой давно стоящий член и несколько раз легонько постучал головкой по его бедру. После первого секса Арс спросил, зачем он так сделал, но тот лишь ответил, что ему нравится, когда с ним соприкасается кожа любимого. Поэтому Арс и не возражал на такие немного странные действия своего вожака. Попов немного начинает волноваться, потому что не хочет, чтобы в самый ответственный момент случилось что-то не так. Но вот Антон нагибается над Арсом, пытаясь пристроить рукой член, и входит в него. Ощущается это как взрыв термоядерной бомбы прямо у него в голове. Потому что всё меркнет. Утренний свет из окна пропадает с этой вспышкой. Член уже целиком в нём. Арсений ещё при первом разе сообщил альфе, что не нужно сразу начинать двигаться, а необходимо дать ему попривыкнуть к ощущению заполненности. Но не сейчас. Сейчас ему хочется, чтобы Шаст двигался в нём быстро и грубо, выходя из него целиком и входя резко на всю длину немаленького органа. — Шаст, — тихо скулит он, — не жди. Трахай, — а тому и повторять дважды не нужно. Сначала и амплитуда, и темп маленькие, но Попова это не устраивает, он сам начинает подмахивать, зная, как это нравится Антону.***
Заметить, что твой любимый начинает двигаться тебе навстречу, не составило особого труда, поэтому Антон и ускоряется, пытаясь всё же не навредить ему, но у того, видимо, свои планы на вечер. Он сквозь стоны сообщает, что хочет быстрее, и почему бы Шастуну не исполнить его просьбу? В комнате сплетаются запахи, соединяя их с запахом секса и со шлепками кожу о кожу. Узел у Антона набухает, и тот старается не засовывать на полную длину, чтобы не порвать омегу. — Всё ещё хочешь узел? — Да! — не контролируя, что он говорит, сообщает Арсений. Антон нагибается к алому лицу, обрамлённому чёрными волосами, и, заходя глубже с узлом, порывисто целует омегу. Тот немного ойкает прямо в любимые губы, но не сопротивляется. Дальше никто не торопится. Антон только начинает надрачивать своему парню, чтобы тот кончил вместе с ним. Арсений, который находится как под кайфом, кончает раньше. Бурно, обильно, со стоном, что, кажется, слышит весь дом. Внутри у него всё сжимается, ещё больше доводя Антона до исступления. Не проходит и минуты, как кончает и Антон. А как не кончить от такого прекрасного и любимого существа? Они сцеплены. Должно пройти ещё немного времени, прежде чем они смогут вздохнуть с облегчением.***
Он и не думал, что так вымотался. Он не ел уже сколько, а тут такой бурный оргазм. Всё затекло и уже неприятно болело, но эта нега, которая светлым чувством разлилась по его телу, была приятна. Особенно учитывая, кто её подарил. Лицо уже незаметно покрывают миллионы лёгких поцелуев. Они как прикосновения летнего ветерка. — Ты в порядке? — спрашивает Антон, волнуясь. — Да. — Тебя всё устроило? — Что за дурацкий вопрос? После неловкой паузы, в которой Антон аккуратно перемещался на бок прямо за Арсением, чтобы не сделать ему больно и чтобы всем было удобно ждать, Арс заговорил. — Я люблю тебя. — И я тебя, солнышко! Они сначала долго молчали, отходя от бурного оргазма, но когда голова немного прояснилась, Арс услышал немного странную вещь. — Обновим твою метку? — Зачем? — Я хочу с тобой никогда не расставаться. Так как это же желание было и у Арсения, он коротко кивнул, а потом добавил своё подтверждение словами. — Да, я хочу её. Делай, — и нагибает голову к груди, чтобы альфе было удобнее. Боль от укуса достаточно сильная, но Арс знает, что Антон просто так не оставит его, поэтому уже перестал волноваться и стал наслаждаться вылизыванием шеи, который начал его защитник и самый прекрасный человек на земле. Когда вылизывание окончилось, Антон поцеловал его за ухом, немного как бы закусывая и не отпуская это место несколько секунд. — Спасибо, что доверился мне, моё солнышко! Я тебя защищу от всего. И ты будь моим, освещая мне путь в этой кромешной темноте жизни, — прозвучал достаточно серьёзный голос прямо в его ухе. Прошло еще немного времени, и Антон стал снова его целовать, несильно выворачивая голову Арсу. Попова вдруг прорвало. Он стал говорить обо всём: о жизни с Антоном, о жизни до Антона, о чувствах, что всегда были в его душе и что он в себе заглушал и не давал ходу. Антон всё слушал внимательно, впитывая каждое слово. Хотя пытался остановить его поцелуями, но в этот момент нос-кнопка игриво вздёргивался вверх, не желая останавливать свой рассказ.***
В одну из пауз Антон успел вставить своё слово. — Есть два способа заставить замолчать мужчину. И один из них — это секс. Арс на это замечание лишь хохотнул и чмокнул нос альфы. Узел уже спал, можно было идти в ванную, где всё ещё была ледяная вода, и есть остывшие, но вкусные оладушки.☆☆☆
Прошёл месяц. Антон всё же пострадал от скалки в руках Попова, когда не предупредил, что задерживается. Арс в тот вечер приготовил романтический ужин и скучал один на кухне. Ему казалось, что что-то поменялось, но он не придал этому значения. Всякое начало лезть в голову, и какое-то странное чувство появилось в голове. Антон, который заебывался, как обычно, на работе, каждый раз приходя домой, просто падал в кровать и тут же засыпал. А в выходные тащился по каким-то мероприятиям, иногда беря своего омегу с собой. Арсений уже привык просыпаться один, завтракать, проводить день на новой работе в одиночестве, также ужинать на пустой кухне и отрубаться на холодной постели. Всё вошло в какую-то колею и не собиралось из неё вылезать. Изменило жизнь всего лишь одно обстоятельство. Проснувшись как-то снова в одиночестве, Арса резко затошнило, хотя тот вроде ничего не ел такого. Он стал на протяжении долгого времени выворачивать кишки и напугался до чёртиков. В телефоне от Антона висело пожелание хорошего утра. Арс проигнорировал его, написав, что с ним что-то не так. Шаст посоветовал вызвать скорую и сказал, что не сможет сорваться прямо сейчас, но постарается приехать пораньше. Когда альфа открыл дверь, Арс в полном изнеможении лежал в их спальне. — Что случилось с тобой? — без приветствия спросил Антон, когда появился в комнате. — Я…
