Суп кушай

С самого утра жарило адски. Олег, отодвинувшись от котелка, в котором грелась банка консервов, клевал носом и по недавней дурной привычке щипал обкорнанное ухо. Воспользовавшись вечерней прохладой и ночным холодом, он сгонял до точки, где перевел Дракону очередную долю оплаты за помощь в спасении, лечении и транспортировке. Долбаная ящерица выкатила такие расценки, будто собралась его по миру пустить, но… оно того стоило. Он выудил банку, остудил в тени под стеной и перелил суп в миску. Где-то грохало время от времени, но далеко и глухо. Олег шел осторожно, сосредоточив взгляд на расстоянии между кромкой жидкости и краем миски, ругая себя, что поспешил с «сервировкой». В палатке было немноголюдно, потому два садыка, топчущиеся у завешанного коврами угла, выглядели особенно подозрительно. Медом им там, бля, намазано? – Akhruj min hunaka! – вполголоса рыкнул Олег, балансируя миской. – Wa'iilaa sa'umaziq saqayki! Те неразборчиво залопотали и деловито поперли к выходу, будто резко вспомнили о чем-то важном. Сматываться отсюда надо, вот что. Он просто еще не решил куда. Ковры отгораживали закуток, освещенный парой подвесных фонариков. Шелестел вентилятор. – Утречка, как ты тут? Не жарко? – Олег поставил миску на табурет рядом с почти пустой пластиковой бутылкой, поднес ладонь к вентилятору, поддернул краешек покрывала, подметающий пол. – В туалет надо? Никто не заходил? Серёжа медленно хлопнул глазами. Олег почти наяву видел у него над головой колесико загрузки. – Нет, – наконец ответил он. – Нет. Нет. Птица свинтил в закат, оставив после себя почти состоявшийся труп. Защитничек, называется. Олег не мог понять, вселилась ли в Серёжу еще какая хрень на смену, только не истеричная, а тормознутая, или он все никак от психушки и травм не очухается. Может, Гром ему мозги взболтал? Хотя его проверяли у Рубинштейна и позже и ЧМТ, вроде, не нашли. Пока они кисли в песках, разобраться не было никакой возможности. Свалить бы из этих ебеней в нормальную страну с нормальными больницами и врачами. Ну а пока Олег мог только кормить, поить и долечивать тушку. Кстати, о тушке. Олег распахнул на нем влажную рубаху. Серёжа слабо дернул руками, но сопротивляться не пытался. М-да. Затягивалось все там, ну, так себе. Сверкать торсом на пляже получится нескоро. – Шрамы мужчину украшают, верь мне, я-то знаю, – подбодрил Олег. – Зато, – он взял Серёжу за уши, повертел голову, потер большими пальцами горбатую переносицу, – зато нос как новенький. Птица расписал полученную от Грома взбучку в таких красках, что Олег удивлялся, как там вместо физиономии отбивная не получилась. Удивительно, но, пусть морду ему Гром подрихтовал знатно, кости остались целы и все зубы на месте. Олег тогда поинтересовался, чего Птица не врезал в ответочку, раз такой крутой. Птица резко сменил тему. – Где мы? – спросил Серёжа. Ну наконец-то. И недели не прошло. – В безопасном месте, – заученно выпалил Олег. – Что это за звуки? Олег прислушался. Вдалеке работала система ПВО. – Фейерверки запускают. Днюха у кого-то. Прежде чем он додумался спросить что-нибудь еще, например, почему из-за ковровых стен доносится треп на русско-арабско-матерном, Олег постучал ногтем по краю миски. – Вот. Я тебе суп… э-э… сварил. Ешь. Серёжа без интереса посмотрел на миску. Олег вдруг вспомнил прочитанную в детстве библиотечную книжку, как телят в деревне учили пить из ведра: совали палец в рот и, когда дурачок начинал чмокать, опускали руку в пойло. Соблазн макнуть палец в суп и сунуть его Серёже между безобразно сохнущих губ был велик, но Олег чувствовал себя здесь неуютно, словно под чужими взглядами или скрытой камерой. Он макнул палец в миску и облизал его сам. – М-м-м, вкуснятина, – читай: не отрава. – Кушай давай, а то на башку выверну. Серёжу угроза не впечатлила. Олег, впрочем, по-любому ничего такого делать не собирался: пайки не резиновые, вода тем более. Сережины волосы, которые рука не поднималась отрезать, и без того были в ужасном состоянии. – Волков! – окликнули снаружи. – Shakhs ma yadeu lika! А, отыскали, черти. Из-под земли достанут. – Ana fi altariqi! – отозвался он и снова повернулся к Серёже: тот слегка нахмурился, но молчал. – Мне надо идти. Серьезно, ешь скорее. По жаре все киснет в момент. Он поднялся с краешка топчана, но Серёжа вцепился ему в рукав и комкал ткань в пальцах, не пускал. Олег со вздохом плюхнулся обратно. – Я скоро приду, – пообещал он, подался навстречу, с нажимом обтерся об Сережины щеки и виски ушами и бородой, как пес: целовать его было стремно. – Порешаю делишки и вернусь. А если все съешь, принесу гитару и сыграю тебе что-нибудь. – Только не русский рок, – пробормотал Серёжа. – Поговори у меня еще, а. Серёжа улыбнулся уголком рта. – Суп, – весомо напомнил Олег и потопал на выход. Как только получится, он увезет Серёжу подальше, а сам, пожалуй, вернется в Питер: ждала его там парочка незаконченных дел.

КОНЕЦ