Я просто ждал тебя

В психотерапевтическом диалоге мы работаем над тем, чтобы приблизиться к боли. Однако это делается для того, чтобы затем оставить ее позади. Ф. Скэрдеруд©

- Как ты и просила, я подумал о том, что же происходило в моей жизни на тот момент, когда у меня усугубились приступы паники. И я кое-что нашёл. Кое-что действительно изменилось, - говорил Дориан, смотря то на Хелену, то вниз. – Два с половиной месяца назад Леон начал встречаться с девушкой, её зовут Кайся. И когда мы вернулись из тура, я начал постоянно оставаться в одиночестве, потому что Леон практически всё время проводит с ней: летает к ней или она приезжает в Германию. И примерно в то же время постепенно у меня начали усиливаться приступы страха. Думаешь, это может быть как-то связано? Я боюсь оставаться в одиночестве? Почему вдруг так получилось? - Всё возможно. Скажи, Дориан, а раньше ты часто оставался один? И как ты ощущал себя в это время? Дориан задумался, затем ответил: - Совсем один я не оставался, со мной всегда был Леон. И если он уходил, то я точно знал, что он вернётся и когда он это сделает. Но подавляющее число дел мы делали вместе. - И вы никогда раньше не разлучались? - Мы и сейчас не разлучились, - младший Ихтирам подпёр голову рукой. – Просто теперь Леон больше времени проводит с Кайсей, а не со мной. И… почти никогда не возвращается тогда, когда обещал. Вот это, если честно, меня очень задевает. И я понимаю, что так делать глупо, но я не могу не переживать за него. Когда он где-то там, я не могу найти себе места, и у меня складывается такое ощущение, будто у меня в жизни ничего и нет, кроме него. А это ведь неправильно. У него своя жизнь, у меня своя. Хоть он и говорил спокойно, но в голосе всё равно сквозила боль, потому что пока он ещё не принял то, что их дорога разделилась на две, а только пытался заставить себя это сделать. Хелена покивала и попросила: - Расскажи мне о ваших отношениях. Дориан удивлённо поднял брови. - Я не знаю, что говорить. Мы – близнецы. И этим всё сказано. - Близнецы бывают разные. Расскажи именно о вас. И в первую очередь о своём видении ваших взаимоотношений. Дориан вздохнул и вновь подпёр подбородок рукой, задумываясь. - Я даже не знаю… - проговорил он. – Он – моё всё, без преувеличения. Он мой брат, мой самый близкий человек, лучший друг. Нет… намного больше. Я не знаю, как это объяснить. Я знаю, о чём он думает, чувствую его. И знаю, что он всегда поддержит меня, что бы я ни сделал, всегда будет рядом, что бы со мной ни случилось. - Но сейчас тебе плохо, а его нет. Дориан поджал губы. А вот это было неприятно. Очень. - Не молчи. Скажи, что ты чувствуешь? – спросила Хелена. - Мне неприятно от твоих слов. - Но я ведь сказала правду? Или я ошиблась? Исправь меня, если я не права. - Права, - выдавил из себя младший Ихтирам, губы дрогнули. Хелена кивнула и задала новый вопрос: - Ты рассказывал Леону о том, что тебе сложно оставаться в одиночестве? - Он и так видел, что со мной что-то не так. И да, я рассказал ему об этом. - Но, несмотря на это, он продолжает уходить и оставлять тебя одного? - Хватит! Хелена затронула святую святых – уверенность в том, что Леон, несмотря ни на что, идеальный брат, и в том, что они никогда не бросят и не предадут друг друга. И это заставило ощетиниться и сорваться. - Значит, я права, - утвердительно произнесла психоаналитик, выводя Дориана ещё больше, заставив задышать тяжелее и впиться в неё напряжённым, гневным взглядом. - Нет, ты не права. Леон не бросает меня, я сам стараюсь делать всё, чтобы мои проблемы не приковывали его ко мне. Я не хочу, чтобы он снова забывал про себя и сидел со мной. - Не хочешь, - повторила за пациентом Хелена. – Но в то же время ты обижаешься на него за то, что он уходит? - Обижаюсь. Подожди… Я же не говорил тебе ничего про обиду? - Ты признал это только что. Дориан вновь поджал губы и скрестил руки на груди, отвечая на это: - Ладно, получается, что я сам себе противоречу: я не хочу удерживать Леона, но злюсь на него за то, что он проводит время не со мной. - Получается, что так. И, Дориан, ты упомянул, что не хочешь, чтобы Леон снова сидел с тобой, забыв про себя. Что ты имел в виду? Дориан сперва нахмурился, затем заговорил: - Я имел в виду тот период, когда я восстанавливался после произошедшего со мной. Это было очень сложное время и для меня самого, и для Леона, потому что вся забота обо мне легла на его плечи. Я был тогда просто в жутком состоянии, ты сама должна помнить. Но ты специалист и ты терпела меня всего несколько часов в неделю. А Леон был рядом со мной двадцать четыре часа в сутки, терпел всё, помогал мне, не отходил ни на минуту. И так целых семь месяцев. Один-единственный раз он оставил меня одного, с моего на то согласия, но тот раз я ему всё равно испортил, потому что позвонил и закатил истерику, требуя, чтобы он немедленно вернулся домой! - Ты испытываешь чувство вины за то, что Леон посвятил себя тебе в то время? - Что? – голос дрогнул и подскочил от удивления. - Ты чувствуешь себя виноватым за то, что Леон был с тобой в те месяцы, потому что тебе было плохо, и лишал себя чего-то? Дориан опустил взгляд, как-то съёживаясь. Глаза предательски защипало от слёз, от тех чувств, которым он впервые украдкой заглянул в лицо. Да! Чёрт побери, да! Он чувствовал себя виноватым за это и понимал, что никогда не отплатит близнецу за то, что он для него сделал. А значит, и права никакого не имеет требовать от него ещё чего-то. Как же горько и паршиво стало на душе. Она заскулила, заскреблась в рёбра, крутясь в их клетке и пытаясь забиться в тот угол, где её не потревожат. Такая мелочь – всего лишь слова. Но они вызвали такую эмоциональную реакцию, что остановить её попросту не получалось. Согнувшись, Дориан закрыл лицо ладонями, практически не дыша, чтобы не разрыдаться, но всё равно тихо всхлипывая. Хелена молчала, позволяя ему прожить эти чувства и в полной мере осознать их. Только через семь минут, когда Дориан поднял на неё мокрые от слёз глаза, психоаналитик сказала: - Хорошо, что ты осознал своё чувство вины. Теперь мы можем начать работать с ним. Дориан медленно покачал головой. - Мне кажется, я ещё не готов… - Тебе нравится чувствовать себя виноватым? - Кому это может понравиться? - Похоже на то, что тебе. Это будет твоим домашним заданием: подумай о том, что приносит тебе чувство вины. Возможно, ты извлекаешь из него какую-то выгоду. - Подожди, не бросай меня сейчас, пожалуйста! – воскликнул Дориан, когда Хелена встала со стула. - Извини, но время нашей встречи вышло. - Я не хочу оставаться с этими мыслями и эмоциями один на один! - Но это твои мысли и эмоции. И в твоих силах научиться с ними жить. Дориан с трудом дождался их следующей встречи. С осознаваемым чувством вины было катастрофически сложно ужиться и принять его. Он ведь привык считать виноватым в случившемся лишь Леона, а оказалось, что в той же самой ситуации он винил ещё и самого себя. Это слишком сильно переворачивало привычную картину мира. Маясь и не находя себе места, Дориан даже хотел поговорить об этом с Леоном, но решил воздержаться от этого до тех пор, пока не разберётся в себе, чтобы ни его, ни себя не вводить в заблуждение. И вот, наконец, пришёл час следующей сессии с Хеленой. Она была и желанна, и заставляла ужасно переживать, потому что Дориан опасался того, что в ходе их беседы выплывет наружу ещё что-то, что кардинально изменит его миро и самовосприятие. Но отступать было не в его принципах. - Ты была права, - говорил Дориан, - я действительно считаю себя виноватым перед Леоном за то, что он для меня сделал. Потому что он делал слишком много. Всегда, всю мою жизнь он действовал в моих интересах и принимал мою сторону вне зависимости от того, насколько ему могло быть плохо от этого. Хелена покивала. - Это хорошо, что ты не только осознал свою вину, но и принял её. - Да. И это было очень непросто. Конечно, я не настолько, как Леон, не люблю быть виноватым, но и мне это чувство тоже очень не нравится. - Оно мало кому нравится. Младший Ихтирам согласно покивал и, подперев кулаком подбородок, спросил: - И что мы будем дальше с этим делать? Наверное, мне надо поговорить об этом с Леоном? Извиниться? - Если ты хочешь того, то, конечно же, тебе следует поговорить с братом об этом и попросить его прощения. Но сначала подумай, есть ли в этом смысл, и имеет ли твоё чувство вины какие-то реальные поводы быть. Дориан непонимающе нахмурился. - Что ты имеешь в виду? Ты же сама хотела, чтобы я принял свою вину? А теперь говоришь, что она может и не иметь никакого смысла? - Да. Ты чувствуешь себя виноватым перед братом за то, что он делал для тебя, потому что воспринимаешь его поведение и поступки жертвенными. - А это не так? – неуверенно спросил Дориан. - Сам решай. Но прежде, подумай над собственными словами. Ты говорил, что никогда не просил Леона быть рядом и выбирать твою сторону. Но он всё равно делал это. А значит, он сам хотел этого. И в период твоего восстановления, за который тебя гложет чувство вины, ты ничего не просил у него, изначально ты даже не мог этого сделать, потому что попросту не помнил его. Так? - Так… Но потом ведь я просил его об этом? - Сколько раз ты просил его об этом прямым текстом? - Нам не обязательно говорить, чтобы понимать, что другому нужно. - Сколько раз ты просил его быть рядом и бросать всё ради тебя? – повторила Хелена. - Если в такой формулировке… - проговорил Дориан, задумываясь, - то… один, получается. - И тем не менее он всё равно был с тобой, даже тогда, когда ты его не просил об этом. Даже тогда, когда ты этого не хотел, если говорить о первом времени. Дориан кивнул. Так ведь и было. - А значит, Леон оставался с тобой и помогал тебе добровольно, - продолжила психоаналитик. – Не знаю, что двигало им в этом выборе, об этом уже надо говорить лично с ним, но он его сделал сам. Он мог поручить твоё лечение специалистам, но захотел заниматься этим самостоятельно. И он мог в любой момент изменить своё поведение и оставить тебя, ведь в физическом плане ты не держал его. Он мог уйти. Но не сделал этого. - К чему ты ведёшь? – напряжённо спросил Дориан, потому что внутри уже прекрасно догадывался о смысле слов Хелены. - Я веду к тому, что твоя вина не имеет под собой подоплёки, потому что каждый свой поступок и выбор Леон совершал добровольно. Не важно, делал ли он это из своей любви к тебе или из каких-то других побуждений, но это был его выбор. А можно ли себя винить в том, что человек сам захотел сделать для тебя? Дориан открыл рот, а затем нахмурился и, подумав немного, всплеснул руками. - Охренеть! Нельзя было с этого начать? Зачем было заставлять меня осознавать свою вину, принимать её, чтобы потом сказать, что она бессмысленна? - Потому что, чтобы ты смог попрощаться со своей виной, ты должен был сначала принять её и прожить. Дориан лишь развёл на это руками. С души, в самом деле, будто камень упал. - Я начинаю бояться тебя… - произнёс он, качая головой. - Многие боятся умных женщин. - Ага, особенно таких, которые могут залезть и в душу, и в бессознательное, и куда угодно. - Да, могу. Но ты ведь сам попросил меня о помощи. Это был твой выбор. Дориан заливисто рассмеялся на это, Хелена тоже улыбнулась. Неплохой получился каламбур-отсыл к теме без вины виноватых.