Я просто ждал тебя

Приди и спаси меня, Я сгораю. Разве ты не видишь? Приди и спаси меня, Только ты можешь освободить меня! Приди и спаси меня, Спаси меня… Спаси меня… Tokio Hotel, Rescue me©

- Дориан, у нас уже седьмая встреча, и я думаю, что пришло время заняться работой с твоей травмой. Травма. Это слово уже почти перестало резать слух и заставлять неприязненно морщиться, слишком часто оно слышалось из уст Хелены. Потому что она точно знала, что не следует обходить острые углы и надо называть вещи своими именами. Дориан кивнул, соглашаясь с её предложением. - Хорошо, - снова заговорила психоаналитик. – Но для этого разговора я попрошу тебя лечь головой в изножье кровати. Переложив подушку вниз кровати, Дориан исполнил просьбу и лёг на спину, чувствуя, как стремительно улетучивается уверенность в том, что он хочет и готов работать с этой темой. Стараясь отвлечься, он смотрел в потолок, ища на нём несуществующие трещины, но сердце, предчувствуя то, что может быть очень сложно, страшно и больно, с каждой секундой колотилось всё быстрее. Хелена переставила стул и устроилась на расстоянии полутора метров за головой младшего Ихтирам, чтобы он не мог её видеть. - Прежде, чем мы начнём, я хочу сказать, что в работе с травмой действуют иные принципы, и если ты поймёшь, что ты не можешь продолжать говорить об этом или почувствуешь себя плохо, скажи об этом, и мы закончим. Дориан кивнул, затем на всякий случай ответил и нормально: - Хорошо. - Готов начать? Дориан улыбнулся и, немного выгнувшись и запрокинув голову, чтобы видеть Хелену, ответил: - И вот ты снова мила и тактична со мной. Дождался! – он коротко рассмеялся. Наверное, это нервное и попытка оттянуть момент правды и боли. Но Хелена не поддалась на провокацию. - Пожалуйста, ляг ровно и не смотри на меня. Младший Ихтирам вновь изогнулся, бросая на неё взгляд и говоря: - А я привык смотреть на людей, когда разговариваю с ними. Почему я не могу делать этого сейчас? - Потому что тебе будет сложнее говорить, если ты будешь меня видеть. Дориан усмехнулся. - Хелена, я множество раз говорил о том, что со мной сделали, а первый раз и вовсе рассказал об этом со сцены перед полумиллионной публикой. - Это другое, Дориан, мне не нужны от тебя сухие факты, мне важны в первую очередь твои чувства и ощущения. - Чувства и ощущение? – голос подскочил от удивления, смешанного с вспыхнувшим раздражением. – А что я мог чувствовать?! Мне было больно и страшно! Всё! - Почему тебя так разозлили мои слова? Младший Ихтирам фыркнул и скрестил руки на груди. - Потому, что мои чувства в той ситуации и так очевидны. И какая, вообще, разница, что я думал и чувствовал? - Большая. Потому что человека ранит не сама ситуация, а то, как он её воспринимает. Дориан скривил на это губы. - Мне уже не нравится этот разговор, - ответил он. – Конечно, ты психоаналитик, но ты не поймёшь меня, потому что ты не знаешь, каково это, оказаться в такой ситуации. - Ты прав, я не проходила через подобное. Но я хочу понять, каково было именно тебе. Ты позволишь мне это сделать? Дориан думал какое-то время, хмуро смотря в стену, затем ответил: - Давай попробуем. С чего мне начинать? - С того, почему ты оказался в ту ночь один на улице. - Это не важно. - Значит, это точно важно. Младший Ихтирам вновь скривил губы. Вот же… психоаналитик, видит его насквозь. Подождав достаточно и убедившись в том, что он не хочет ничего ответить, Хелена добавила: - Почему ты не хочешь об этом говорить? - Потому что. - Это не ответ. Скажи, Дориан, то, что ты оказался в ту ночь на улице, как-то связано с Леоном? Дориан напряжённо скосил глаза к психоаналитику, хоть всё равно не мог увидеть её. - С чего ты взяла? – спросил он. - Ты сам не раз говорил, что до того, как Леон вступил в отношения с Кайсей, вы всё время проводили вместе. Полагаю, вы могли поссориться и потому ты ушёл из дома. - Я не уходил, - процедил Дориан. - Я не утверждала, что права. И я могу выдвинуть ещё парочку предположений, пытаясь угадать. Либо ты можешь сам рассказать мне правду. Младший Ихтирам молчал долго, потому что озвучить то, с чего всё началось, было сложнее, чем рассказать обо всём остальном. Это была единственная часть того рокового вечера, которая по-прежнему оставалась тщательно охраняемой тайной, в которую были посвящены лишь они с Леоном и Юлий, ставший свидетелем исповеди старшего. - Я оказался на улице в ту ночь, потому что Леон выгнал меня из квартиры, - тихо-тихо, потому что горло сдавливало нежеланием озвучивать правду, произнёс он. - За что он тебя выгнал? Дориан потупил взгляд. - Он подумал, что я сплю с соседом. «Жаль, что я не могу видеть её лица, наверное, она немало удивлена. Это же как в старом анекдоте – возвращаюсь домой, а там сосед!». - Но это было не так? – уточнила Хелена. - Нет, не так. - Расскажи подробнее, что тогда произошло. Дориан тяжело вздохнул, собирая в памяти обрывки того слишком богатого на события и эмоции вечера. - У нас есть традиция: после каждого турне мы идём куда-то и отмечаем его окончание. Тогда как раз мы вернулись с гастролей и хотели пойти вчетвером в клуб, но … я в последний момент отказался идти со всеми, потому что поссорился с Леоном и решил, что назло ему останусь дома. - А он поехал в клуб? - Да, поехал. А я лёг спать, и пока спал, у нас прорвало трубу в ванной на первом этаже. Потому сосед и пришёл, что мы его затапливали. Но он хороший очень оказался, помог мне воду перекрыть, потому что я даже не представлял, как это делается, а потом и устранял потоп вместе со мной. Я его потому на эмоциях и обнял, что он помог мне… И в этот самый момент вернулся Леон и застал нас полуголых и обнимающихся: сосед был в халате, а я в трусах и футболке, как и спал. В общем, он всё неправильно понял… соседа выгнал, на меня наорал и даже ударил… Я его тоже ударил, потому что он был пьяный и совершенно неадекватный и очень разозлил меня своим наездом. А потом он выкинул за дверь и меня… сказал, чтобы я погулял и мозги проветрил. Сначала я думал, что он так шутит, мы ведь очень часто ссоримся, а когда понял, что он серьёзно, сам очень психанул и ушёл. - Ты зол на Леона за то, что он так поступил с тобой? - Когда-то очень злился, даже видеть его не хотел. Но потом простил. - Ты поэтому так не хотел говорить об этом, потому что не хотел возвращаться к своей злости на брата? - Я просто не люблю вспоминать об этом. И я уже давно на него не злюсь, я это уже сказал. - А он как-то объяснил свой поступок? - Нет, Леон никогда не пытался оправдать себя, потому что понимал, что виноват. И он сам очень страдал от этого. - А тебе как-то помогло то, что он винил себя в случившемся? - Что ты имеешь в виду? – Дориан непонимающе нахмурился. - То, что ты пострадал из-за действий Леона и продолжаешь ощущать отголоски этого и по сей день, а он ограничился тем, что признал свою вину и даже не попытался объяснить, почему вышвырнул тебя полуголого ночью на улицу. Дориан резко сел, гневно оборачиваясь к Хелене. - Ты пытаешься меня против Леона настроить?! - Это не входит в список моих профессиональных интересов, - спокойно ответила психоаналитик. – Я просто пытаюсь понять, на самом ли деле ты относишься к поступку Леона так, как говоришь, а заодно сделать так, чтобы это понял и ты. - Я отношусь к этому так, как и говорю. - Хорошо, в таком случае, мы можем двигаться дальше. Кивнув, Дориан снова лёг и, подумав какое-то время, заговорил: - После того, как Леон скинул мне штаны и кроссовки - всё-таки он меня не полуголого на улицу выгнал - я пошёл, куда глаза глядят. Я жутко злился на него из-за его слов и поведения и потому решил, что к друзьям не поеду, чтобы он не мог меня найти, когда одумается, и поволновался. Так я добрёл до парка и решил переночевать там на лавочке. Сколько раз я потом пожалел о том, что был таким принципиальным идиотом… Не знаю, сколько я там сидел, думаю, не очень долго, потом ко мне подошёл один из тех мужчин. Попросил закурить. А за ним подтянулись и друзья. Их было трое, не помню, говорил ли уже… Дориан смотрел в потолок и вглубь себя, рассказывая про события той страшной ночи, оживляя их в голове и выстраивая в хронологическом порядке, что было непросто, потому что из-за ужаса и боли, испытанных им тогда, всё смешалось, смазалось. - Мне было жутко до потери сознания, - говорил он, голос всё больше дрожал. – Меня били ногами, швыряли из стороны в сторону, и каждая моя попытка убежать оборачивалась ещё большими побоями. У меня всё дико болело, я даже дышать нормально не мог и до сих пор, когда я вспоминаю об этом, во рту ощущается привкус крови… Он утёр одинокую горькую слёзу – дань боли и ужасу, и, помолчав немного, продолжил, нервно заламывая пальцы: - Страшнее всего было, когда они хотели меня трубой по шее бить, - новая слеза, голос от эмоций сорвался. – Я понимал, что одного удара хватит, чтобы сломать мне позвоночник, и от этого было так жутко. - По шее бей! - Нет! - Я умолял их оставить меня в покое! Мне уже было наплевать на то, как это унизительно, я просто хотел выжить! Но они били меня за это только сильнее, с такой жестокостью, словно мои страдания им приносили удовольствие! Мне было безумно больно! Безумно страшно! Я звал Леона! «Леон, ты же всегда меня слышал, ты же всегда был рядом. Пожалуйста, услышь меня! Спаси меня! Пожалуйста! Я же знаю, что ты чувствуешь меня! Пожалуйста, приди! Прошу тебя!». - Мы же всегда слышали друг друга и чувствовали! Я просил его найти меня! «Прошу тебя! Леон! Леон! Леон!». - Мне было так больно, так страшно… «Спаси меня… Спаси меня, Леон. Умоляю, спаси. Мне так больно. Лео…». - Я умолял его прийти и спасти меня из этого ада! Я верил в то, что он меня услышит, и раз за разом повторял: «Спаси меня»! «Спаси меня, Леон…». - Но он меня не услышал. Внутри всё просто сорвалось, слишком много эмоций. Дориан свернулся калачиком на боку и, закрыв лицо ладонями, разрыдался. А в голове продолжали звучать незабытым эхом его бесполезные взывания к близнецу. «Лео, спаси меня. Где же ты?». «Лео, пожалуйста…». - Всё, - сдавленно и с надрывом проговорил он, - пожалуйста, я не хочу продолжать. - Хорошо, Дориан, мы оставим эту тему. Более или менее успокоившись через пару минут, Дориан сел и, шмыгнув носом и взяв с тумбочки салфетки, сказал: - Если у нас ещё осталось время, давай поговорим о чём-нибудь другом. Или можем закончить пораньше. - У нас ещё есть время. И у тебя была очень острая эмоциональная реакция, я хочу убедиться в том, что ты в порядке. - Я в порядке, - кивнул младший Ихтирам, сминая влажную салфетку. – Просто я не готов сейчас продолжать говорить об этом. Мне нужно время. - Как скажешь. Продолжим на следующей встрече.