Я просто ждал тебя

Трёхдневный отдых подошёл к концу, и сегодня стартовали съёмки второго клипа. Но этот факт не радовал. С самого пробуждения Дориан чувствовал себя неважно, его состояние можно было охарактеризовать гриппозным, только температуры не было. А ранний подъём и унылая дождливость за окном не добавляли счастья. Леон был примерно в таком же состоянии, и Дориан с трудом разбудил его, потому что его вновь одолела непонятная сонливость, периодически нападающая на него. Постель старший покинул только за полчаса до выхода из дома и всем своим видом выражал дурное расположение духа: он был молчаливым, угрюмым и дёрганым. Завтрак пришлось перенести на обед, только кофе кое-как они успели выпить и отправились к месту съёмок. Благо, пока они добирались туда по пробкам, дождь успел закончиться, и выглянуло солнце. Это было очень хорошо, потому что клип снимался на открытом воздухе. Новое видео было масштабным и очень затратным, потому что для его съёмок пришлось привлечь огромное количество человек массовки и перекрыть целую улицу. Благо, у Фишера связи были практически везде, потому он смог договориться. На месте их уже ждали Рональд, Эван и Леонард, которые, как обычно, приехали раньше, и огромная толпа массовки. Выйдя из машины, Дориан поздоровался с друзьями и спрятал зябнущие ладони в карманы розовой толстовки. Также покинув автомобиль, Леон кивком поприветствовал товарищей и обернулся, окидывая толпу хмурым взглядом. - Чего такой невесёлый? – поинтересовался Эван, подойдя к нему, и обнял за плечи. - С ноги не той встал, - огрызнулся Леон и передёрнул плечами, скидывая руку товарища. - Как видно, я тоже, - включился в разговор Дориан. - Кто бы сомневался, что «не та нога» у вас случится одновременно! – всплеснул руками Прежан. - Ага, - согласился Дориан и, зевнув, обнял себя за живот. – Я и сам не особо хотел вставать и ехать куда-то, а пришлось ещё и Леона почти час будить. - Лучше бы не будил, - буркнул старший и, отойдя от них, нервно сунул сигарету в рот и щёлкнул зажигалкой. Эван вопросительно посмотрел на него, затем на Дориана. - Что уже такого случилось, что ему свет не мил? – спросил он. - Не знаю, - ответил младший Ихтирам, не сводя взгляда с близнеца, он делал прерывистые затяжки и постоянно оглядывался по сторонам. – Он с самого утра не очень разговорчив. К ним подошёл Фишер с мегафоном в руках. - Так, все в сборе? – он окинул взглядом присутствующих. – Отлично. Леон, докуривай быстрее, и все расходитесь по своим местам. Старший Ихтирам скривил губы и даже не взглянул в сторону продюсера. - Я пока тоже покурю, - сказал Дориан, ища по карманам сигареты. – Сомневаюсь, что в ближайшие часы у нас будет время на перекур. - Хорошо, что ты это понимаешь. Но кури быстрее. - Я ещё даже не начал, - Дориан снова похлопал себя по карманам и подошёл к брату. – Дай сигарету. Зажав фильтр зубами, Леон достал пачку и зажигалку и грубовато сунул их близнецу в руки. Дориан вопросительно выгнул бровь и, тоже закурив, спросил: - Ты плохо себя чувствуешь? - С чего ты взял? - Вижу. И чувствую. Дориан потянулся ладонью ко лбу близнеца, желая проверить, нет ли у него температуры, но тот скривился и уклонился. - Просто не трогай меня, хорошо? – жёстко произнёс старший. В глазах Дориана вновь отразилось удивление. - Леон, что с тобой? – серьёзно спросил он, пытаясь заглянуть близнецу в глаза - тот всё время смотрел в сторону, и коснулся его плеча. Но Леон мгновенно перехватил его руку, сжимая запястье с такой силой, что Дориан невольно скривился от боли, и угрожающе смотря в глаза. Выдернув руку, младший потёр запястье и, недовольно глянув на брата, отошёл от него; оброненная сигарета так и осталась тлеть на асфальте. Леон тоже выбросил окурок и подошёл к остальным, становясь чуть поодаль. - Так, соберитесь, идите на свои места и покажите класс, - говорил Фишер. – Потому что у нас не так много времени, и оно уже пошло. Дориан, иди в конец улицы. - Почему нельзя снимать отсюда? – недовольно спросил младший Ихтирам, скрестив руки на груди. - Потому что так запланировано. Не разглагольствуй и иди. Дориан поджал губы, но покорно пошёл в конец улицы. Дойдя до места, он развернулся к остальным и поднял руку, показывая, что готов. - Дориан, не забудь расстегнуть кофту! – напомнил в громкоговоритель Фишер. - Мне холодно! – проорал в ответ Дориан, потому что они стояли далеко друг от друга. - Ты сегодня с каждым моим словом пререкаться собираешься? Вновь поджав губы, младший Ихтирам расстегнул толстовку. Будто издеваясь, поднялся пронизывающий ветер, ударяя в спину и заставляя поёжиться и обнять себя за плечи. Лето в этом году совсем не задалось. Девятнадцать градусов тепла – разве это приличная температура для июля? К Дориану подошла и визажист. В клипе он должен был предстать в естественном, даже домашнем виде, без макияжа, потому работа гримёра сводилась к минимуму. Тем временем Фишер со съёмочной группой занялись организацией массовки. Клип являлся концентрированным представлением звёздной жизни, в которой тебя постоянно рвут на части и нет ни минуты покоя, и состоял из нескольких фрагментов. Первым решено было снимать самый сложный отрывок, где Дориан шёл через жаждущую толпу. Массовку выстроили таким образом, чтобы получился живой коридор. «Надеюсь, толстовку мне не порвут», - думал Дориан, смотря на толпу, которая должна была стянуть с него кофту в процессе прохождения через неё. Когда всё было готово, режиссер скомандовал: - Готовность полминуты! Массовка собралась, перестав галдеть и заниматься своими делами, а Дориан закрыл глаза, глубоко дыша, готовясь. - Мотор! Открыв глаза, Дориан шагнул в живой коридор, приветливо улыбаясь людям. Толпа кричала, их многоголосье било по ушам и так хотелось поморщиться, но нельзя было. Нужно было воспользоваться берушами. Но в ответ на его приветливые улыбки, толпа ещё больше бесновалась, сходила с ума и шла в атаку, желая прикоснуться к кумиру. Первый человек хватает за руку. Улыбнуться, мягко отстранить его руки. Но на смену ему приходит второй. Продолжать улыбаться, держать лицо. Они ведь любят тебя, и они просто хотят показать тебе свою любовь. Но толпу не успокаивают ни лучистые, добродушные улыбки, ни попытки заговорить. Это распаляет её лишь сильнее. Эти люди хотят хотя бы пальцем прикоснуться к кумиру, почти божеству, отрицая его право на личное пространство, желая всё большего. Всё новые и новые руки хватают то за запястья, то за плечи, дёргая из стороны в сторону, желая притянуть ближе, забрать себе и никому не отдать. Мой! Моя любовь! Расстегнутая толстовка людскими стараниями съезжает с плеча, и Дориан поправляет её, продолжая улыбаться, но уже нервно, пытается идти быстрее. Но жертве нельзя бежать от охотника, ведь побег разжигает больше страсти в преследователе. А сейчас все эти люди – охотники. Не каждый в толпе может себя контролировать, и их руки причиняют боль, а их поведение заставляет чувствовать себя загнанным зверем. Его тянут из стороны в сторону, даже кости в запястьях хрустят, а мир в глазах нервно прыгает. Это причиняет уже не наигранное неудобство. Резким движением кофту стягивают до локтя. Нервно передёрнув плечами, Дориан поправляет её и идёт ещё быстрее, почти бежит, но его вновь и вновь останавливают, дёргают за руки, хватают за одежду. Чья-то рука быстро скользит по плечу и шее, касается щеки. Хочется мотнуть головой, чтобы уйти от этого прикосновения, но по сценарию нужно посмотреть на этого человека. Дориан играет роль и поворачивает голову, сердце колотится всё быстрее, а желание уйти от их рук, убежать крепнет с каждой секундой. Крики бьют по ушам, а в глазах рябит от количества мелькающих перед ним лиц, искаженных эмоциями любви и обожания. В ушах начинает звенеть, толпа всё кричит, беснуется. А в голове начинает гудеть эхо слов, которые пока ещё невозможно разобрать. «Останься с нами! Не уходи!» - отчаянным криком читается в их глазах. - Да посиди ты ещё! - Эй, да стой ты! Эхо в голове оформилось в слова из страшного прошлого, заставив шумно втянуть воздух. Идти становилось всё труднее, слишком часто его хватали, тормозили, рвали в стороны. Слишком сильно прыгали нервы, и глухо и мощно ухало сердце. Кто-то хватал за плечи и руки, пытался обнять то спереди, то сзади. Кофта уже болталась на руках, сковывая их движения, опутывая. - Ты куда собрался? - А мы тебя отпускали? Забывшись на мгновение, Дориан рывком высвободил руку, но тут же его вновь схватили - двое, трое, подходя всё ближе, окружая, давя на психику. Воздуха стало катастрофически не хватать, а в глазах начало темнеть. Чьи-то руки освободили его от толстовки, и ветер лизнул голые руки, рождая дрожь. Осталось совсем немного, но сил оставаться в роли больше не было; в голове стремительно оживали, мелькая, тесня друг друга кадры той роковой ночи. Аромат мокрого асфальта вдруг стал таким похожим на запах холодного, грязного бетона, в который он столько раз утыкался носом. Этот запах проникал в нервы и разлагал их, замыкал. Ещё чуть-чуть и запахнет кровью – его кровью. Собравшись, не позволяя себе поддаться наваждению, Дориан перекрестил руки в останавливающем жесте и крикнул: - Стоп! Кто-то из массовки не сразу понял, что съёмки остановились, и продолжил хватать Дориана, но через пару секунд его оставили в покое. Он отошёл влево, затем вправо, пытаясь встать подальше от толпы, но она была со всех сторон. Нервно сглотнув, он развернулся и быстрым шагом пошёл к друзьям и продюсеру. - Дориан, в чём дело? – строго спросил Фишер, когда солист подошёл к ним. - Мне нужен перерыв, - на одном дыхании отчеканил Дориан и, обняв себя за плечи, огляделся, ища взглядом близнеца. Леон сидел в стороне от всех, спрятав руки в карманах джинсов и смотря в асфальт. Хотелось обнять его, почувствовать тепло, которое всегда умело успокаивать и исцелять. Но старший по-прежнему был чернее тучи и всем своим видом выражал, что его лучше не трогать. Потому Дориан просто подошёл к нему и аккуратно рядом. Казалось, Леон даже не заметил его появления, и от этого становилось обидно и тяжело на душе. Но Дориан не просто видел, что близнец не в духе, он чувствовал его напряжение, колючим панцирем окутавшее тело. От этого ощущения и самому становилось дико неуютно: будто кто-то медленно выкручивал суставы и невпопад водил по нервам смычком. - Дориан, с тобой всё в порядке? – уже совершенно другим тоном, взволнованным, спросил Рональд, подойдя к братьям. - Да. Я пять минут посижу, и продолжим. Извини, что испортил дубль. К ним подошли и Эван с Леонардом. - Что стряслось? – серьёзно спросил Прежан. - Ничего, - Дориан покачал головой. – Я просто… немного разволновался. Фишер тяжело вздохнул, мысленно ругая себя за то, что одобрил сцену с толпой. Стоило подумать о том, что она может всколыхнуть воспоминания о трагедии и спровоцировать Дориана. Но подумать об этом не получилось потому, что слишком давно у младшего Ихтирам не было никаких панических проявлений, напоминающих о случившемся. - Дориан, скажи честно, - строго проговорил Рональд, - тебе стало страшно? - Можно сказать и так. Но всё в порядке, честно. Я могу продолжать съёмку, и я продолжу, только покурю сначала, если ты не против. - Кури, - вздохнул Фишер и громко обратился к съёмочной группе: - Перерыв десять минут! Когда продюсер отошёл к режиссеру, Дориан повернул голову к Леону, прося: - Дай, пожалуйста, сигареты и зажигалку. - Ты мне их не вернул, вообще-то, - резко ответил старший. Точно, и пачку сигарет, и зажигалку Дориан положил в карман толстовки, которая сейчас была где-то там, в плену массовки. - Бери, - произнёс Эван, протянув ему открытую пачку. Дориан кивнул в знак благодарности и, взяв сигарету, немного неловко подкурил, потому что руки дрожали. Пока он курил, Эван перевёл взгляд на Леона, вопросительно смотря и пытаясь понять, что с ним случилось. Это казалось до безумия странным: Дориан чувствовал себя неважно, а старший не начал носиться с ним, как курица-наседка, а вёл себя совершенно безразлично. Наконец-то Леон обратил на близнеца внимание и, скосив к нему глаза, угрюмо произнёс: - Ты бы успокоительное, что ли, пил, а то ненормально, что ты психуешь постоянно на ровном месте. Эти слова задели и всколыхнули в душе злость. Напряжённо выпрямив спину, Дориан повернулся к брату и ответил: - У меня хотя бы повод вести себя так есть. А ты на людей просто так кидаешься, так что за собой следи! - Когда это я кидался на людей?! - А то, что ты мне чуть руку не вывернул, не считается?! Ни за что! И то, что с самого утра на всех смотришь с ненавистью?! В том числе и на меня! - Ошибаешься, только на тебя я так и смотрю, - едко огрызнулся Леон. Шумно выдохнув, сверля близнеца гневным взглядом, Дориан натянул капюшон кофты ему на глаза. Сняв капюшон, Леон толкнул младшего в плечо и скрестил руки на груди, смотря перед собой, стиснув зубы от раздражения. Дориан также сложил руки на груди и демонстративно отвернулся от брата. - Ты придурок конченый, ты в курсе? – произнёс младший, продолжая смотреть в сторону. - А ты слишком любишь нарываться. И от этого у тебя в жизни все проблемы. Углядев в этом намёк на то, что и в том, что с ним когда-то сделали, он тоже сам виноват – нарвался, Дориан наградил близнеца испепеляющим взглядом и уже не в шутку ударил в плечо, после чего встал и отошёл к Рональду. - Одолжи пиджак, а то я замёрз, - хмуро попросил он продюсера. Настроение окончательно испортилось, и даже солнце вновь скрылось за тучами. Но перерыв окончился, и эмоции свои пришлось усмирить и запрятать подальше. Вернувшись к толпе массовки, Дориан глубоко вдохнул и, натянув на лицо улыбку, развернулся к камере. Потребовалось девятнадцать дублей, чтобы отснять этот эпизод, и руки и плечи уже болели от того, что за них бесконечно хватали. И хоть сцена с толпой длилась в клипе всего тридцать секунд, на её съёмки потратили почти три часа. Но это того стоило, потому что картина получилась очень атмосферной. Зрители такое любят. А сложности съёмок и синяки, которые наверняка проявятся завтра на руках, были малой платой за шедевр. Дориан потирал ноющее плечо, задумчиво наблюдая за разбредающейся массовкой. К нему подошли справа, возвращая настрадавшуюся толстовку. - Спасибо, - на автомате произнёс он и, забрав вещь, придирчиво оглядел её. Чужие руки её заметно поистрепали. «Надо было надевать другую кофту на съёмки, - подумал он, поджав губы. – А то всего во второй раз надел, а выглядит она теперь так, будто я в ней полгода подъезды мыл». Толстовка эта Дориану действительно очень нравилась и была куплена всего две недели назад, потому расставаться с ней не хотелось. Успокаивало только то, что она была из новой, недавно вышедшей коллекции и потому велики были шансы купить точно такую же. Тучи так и не рассеялись, и начал накрапывать мелкий дождь; сердце отчего-то по-прежнему билось быстрее обычного, и общее состояние было возбуждённым, но Дориан не обращал на это внимания и списывал на адреналин рабочего процесса. Накинув толстовку на плечи, он подошёл к Фишеру и друзьям. - Молодец, Дориан, - кивнул продюсер. – Эта сцена у нас готова, и мы как раз успели закончить до начала дождя. Младший Ихтирам угукнул и поднял взгляд к небу, с которого падали всё более наливные капли. - Так, сейчас обед, - командовал Рональд, - потом снимаем эпизод в кафе. Если повезёт, успеем сегодня отснять и его. - Только дай нам сначала поесть спокойно, - отозвался Эван, оторвавшись от сигареты, - не тычь в лицо камерой. - Я к камере не имею вообще никакого отношения, ею заправляет режиссер, - в громкоговоритель ответил Фишер, чтобы до подопечного точно дошло. Злость и обида уже давно отпустили Дориана, и он огляделся в поисках близнеца, но в поле зрения его не было. - А где Леон? – спросил он. - Там… - Фишер указал рукой в ту сторону, где всё время сидел гитарист, и нахмурился, не договаривая, потому что его там не было. Также оглядевшись в поисках подопечного, он обратился к Эвану и Леонарду: - Вы видели Леона? - Он же там… - Эван махнул рукой в сторону витрины, на карнизе которой восседал товарищ, и тоже оборвался на полуслове. – Уже не там? – он перевёл взгляд на Дориана. – А где он? - Это я вас спрашиваю! – прикрикнул младший Ихтирам. – Я снимался, а вы здесь были! - Тише, Дориан, не кричи, - ответил ему Фишер. – Сейчас найдём его. Он точно где-то здесь, может быть, в туалет отошёл. - Или кофе выпить, - также предположил Эван. – Вот только мог бы и нас позвать, я тоже хотел. Панику никто не поднимал, потому что это казалось глупым и неуместным. Леон не маленький и исчезнуть никуда не мог. Но вскоре поиски старшего Ихтирам начали видеться чем-то серьёзным и уже совсем не смешным. Никто ни из съёмочной группы, ни из команды помощников не смог внятно ответить на вопрос, куда делся Леон. Все говорили, что он сидел там, на витрине, а потом… А потом никто не знал, куда он исчез. От непонимания того, куда пропал близнец, Дориана начало колотить изнутри, и он был на пороге истерики, нервно заламывая пальцы и озираясь по сторонам в надежде увидеть родное лицо. А сознание терзали десятки колющих вопросов. Почему Леон ушёл, никому ничего не сказав? Куда он пошёл? Что стукнуло ему в голову? И ведь он был в крайне дурном расположении и, мало ли, совершит какую-нибудь глупость. А ещё нельзя было списывать со счетов всех тех недоброжелателей, которые были у них, и которые могли приложить руку к внезапному исчезновению Леона. - Я сейчас позвоню ему, - твёрдо сказал Фишер, обращаясь в первую очередь к Дориану. Почему-то идея набрать Леона и узнать у него, где он, пришла в голову только сейчас. Вызвав его, Рональд ждал ответа, слушая длинные гудки. После пятого гудка старший Ихтирам ответил. - Что, Рональд? - Леон, как это называется? Ты где? – строго спросил продюсер. - Я уже подъезжаю, минут через семь буду. - Ты… Ладно, поговорим, когда приедешь, - стараясь не раздражаться из-за очередной выходки гитариста, ответил Фишер и, отклонив вызов, сказал: - Он скоро приедет. - Не понял? – произнёс Эван. – А куда он уже мотался? - Мне это тоже интересно, - кивнул Рональд. Вскоре к ним подъехало такси и из него, как и обещал, появился Леон. Настроение его явно заметно улучшилось, на губах играла улыбка, а в глазах не было и проблеска раскаяния за то, что сбежал, никого не предупредив и заставив всех волноваться. - Вы чего такие мрачные? – спросил он. – Будто я к вам не на такси приехал, а на катафалке в гробу! - Где ты был? – негромко спросил Дориан, но его остановил Фишер. - Подожди. Сначала я его поругаю, а потом уже вы поговорите, - проговорил продюсер и переключил внимание на гитариста. – Ты где был? - Домой ездил, - как ни в чём не бывало пожал плечами Леон. - А какого, прости, хрена ты туда ездил? - Потому что вспомнил, что не закрыл входную дверь. Рональд, чего ты на меня накинулся? Всё равно я сидел без дела. А не хотелось бы, чтобы нас ограбили или кто-то влез в квартиру и затаился там. - А потому накинулся, что это высшая степень безответственности. Нельзя было сказать о том, что тебе нужно уехать? Мы уже подумали, что что-то случилось с тобой! - Ладно-ладно, - поднял руки Леон. – Я должен был предупредить вас, признаю, виноват. - Хоть признал, что был неправ, - вздохнул Фишер. – Надеюсь, это было в первый и последний раз. Леон кивнул и подошёл ближе к Дориану. - Ди, хоть ты на меня ругаться не будешь? Ты не обижаешься на меня? – он примирительно улыбнулся и обнял младшего за плечи. - Не обижаюсь. - Всегда знал, что ты не будешь против меня, - вновь улыбнулся Леон и поцеловал близнеца в висок. Снова встав перед ним, он снял с его плеч толстовку и, надев капюшон ему на голову, застегнул её до самого носа. На вопросительный взгляд Дориана Леон ответил: - Сейчас промокнешь и простудишься. Пошли, - он снова обнял близнеца за плечи и повёл в сторону кафе. - Дай хоть кофту надену нормально! – запротестовал Дориан и остановился. – Мне в коконе неудобно! Леон тоже остановился и отпустил его, позволяя переодеться. Но как только Дориан надел кофту как надо, Леон хитро улыбнулся и вновь застегнул молнию до самого верха, а после оттянул ворот толстовки вверх, чтобы остались видны одни глаза. - А тебе бы подошёл никаб*, - произнёс он. В глазах Дориана сверкнули гневные огоньки. Открыв лицо, он толкнул близнеца в плечо. - И как тебе такие гениальные идеи в голову приходят?! – поинтересовался он. - Потому что никаб отлично подчёркивает глаза, а они у нас красивые. Сбоку послышался смех Эвана, который успел догнать их и слышал этот потрясающий диалог. Решив поддержать мысль брата и развить её, Дориан обернулся к Фишеру, громко говоря: - Рональд, я придумал себе новый концертный образ! В следующий раз на сцену я выйду в никабе! - С учётом миграционной ситуации в странах Европы, сомневаюсь, что твой новый образ оценят, - ответил продюсер. – А ещё в некоторых европейских странах его ношение запрещено, если ты вдруг не знаешь. - Знаю, - невозмутимо ответил Дориан. – Но никаб – традиционно женский головной убор, стало быть, его ношение под запретом для женщин. А я мужчина, так что имею право ходить в нём. Рональд хлопнул себя по лбу, закрывая пятернёй глаза. А воображение услужливо нарисовало картину Дориана в женских мусульманских одеждах и последующую реакцию общественности на это. Насладившись его реакцией, Дориан тронул Леона за руку и продолжил путь в сторону кафе, за ними последовали и друзья. * Мусульманский женский головной убор, закрывающий лицо, с узкой прорезью для глаз. Как правило, изготавливается из ткани чёрного цвета.