Я просто ждал тебя

Утром все собрались за завтраком. Дориан спустился в ресторан последним и, заняв свободное место, невольно поморщился от неприятных ощущений. - Что с лицом? – поинтересовался Эван. – Вроде бы, кнопку на стул тебе никто не подкладывал. - Сидеть больно. - А в чём дело? - Неудачно по лестнице спустился. Упал и копчиком стукнулся. - Может быть, в больницу стоит обратиться, если так болит? – предложил Леонард. – Мало ли, трещина… - Моя задница и не такое переживала, обойдусь, - безразлично ответил Дориан, всеми силами стараясь держаться и не смотреть на близнеца, слишком многозначительным получился бы взгляд. Аппетита не было, но поесть хотя бы немного было необходимо, потому что следующий приём пищи планировался не скоро. Дориан придвинул к себе тарелку и взял в руки вилку и нож; нож никак не удавалось нормально взять имеющимися тремя пальцами, будто Дориан вдруг разучился жить со своей особенностью, и это заставляло раздражаться и хмуриться. Перед глазами скакали кадры рокового вечера: как они ссорились с Леоном, как старший орал на него, обзывал последними словами, а после вышвырнул в ночь на улицу, как плешивую собаку, не думая о том, что с ним может случиться. Это ведь всё из-за него, Леона, из-за него Дориану пришлось пройти через ад. Эта память никак не желала затыкаться. Но сейчас она вызывала не панику и слезы, а злость на близнеца. Нож в очередной раз выскользнул из руки, звякнув об край тарелки, и Дориан шумно выдохнул и раздражённо швырнул его на стол. - Эй, ты чего так нервничаешь? – участливо спросил Эван, видя дёрганое и напряженное состояние друга. - Потому что нож меня победил, - буркнул в ответ Дориан. – Ненавижу блюда, для которых нужны и вилка, и нож. Сразу неполноценным себя начинаю чувствовать. - Тебе порезать помочь? – предложил Леон. - Сам справлюсь. А если не смогу, буду голодным сидеть. Так и не сумев нормально взять столовые приборы, Дориан плюнул на это дело и просто откусил от большого куска. - Правильно, - усмехнулся Леон, наблюдая за ним. – К чему все эти приличия этикета? Можно ещё руками есть, чтобы совсем не париться. - Отличная идея, - хмыкнул младший и, взяв кусок мяса пальцами, откусил от него. – Действительно, удобно. - А красиво-то как! – хихикнул Прежан. - Будем считать, что это дань традициям. Мы когда у бабушки с дедушкой в Марокко гостили, они часто ели руками. Не мясо, конечно, но всё же… - отозвался Дориан. - Чтобы следовать традициям, тебе всё это дело ещё нужно запить несколькими стаканами мятного чая, - подколол его старший. - Пришли на завтрак, а попали на лекцию-дискуссию о культуре востока, - проговорил Эван, подперев голову рукой. – Что ещё расскажете? - Ничего, - ответил Дориан. – Это была очень короткая лекция. - А я думал, что ты сейчас распинаться начнёшь так, что в лучшем случае только к концерту остановишься, - усмехнулся Леон. - Не в этот раз. Настроения нет для болтовни по делу и без. - Удивительно! – развёл руками Эван. – Дориан, ты уверен, что пятой точкой, а не головой ударился? Что-то ты странно себя ведёшь, разговаривать не хочешь… - Если бы я головой ударился, я бы к вам не пришёл, потому что забыл бы вас. Или что там ещё может случиться со мной после новой травмы? – Дориан посмотрел на близнеца, поскольку он лучше знал о прогнозах и рисках в данном случае. - Доктор Вальтер говорил, что нельзя предугадать, как на тебе отразится новая травма, - пожал плечами Леон. Взяв сигарету, он подкурил, не заботясь о том, что рядом сидел младший, и что дым шёл прямо ему в лицо. - Леон, ты бы хотя бы отошёл, чтобы Дориан дымом не дышал, - укоризненно сказал Эван. - Всё в порядке, - отозвался Дориан и, выудив сигарету из пачки брата, тоже закурил. - Эй, мелкий, ты чего? – не понял Прежан. – Ты же бросил? Почти три недели держался? - Бросил. А теперь решил снова начать. Как раз за три недели мои лёгкие отдохнули, - кивнул Дориан и глубоко затянулся крепким дымом, наслаждаясь ощущением лёгкого головокружения и горечью во рту. - Леон, ты ему хоть что-то скажи. - Да, Дориан, глупо снова начинать курить, если бросил, - согласился с Эваном Леонард. - Мне и так Фишер весь мозг проклюёт, когда узнает, что я снова закурил, не делайте этого хотя бы вы, - фыркнул Дориан. - Интересно, когда он поймёт, что это бесполезно, и твоё «я бросаю» длится максимум пару недель? – задумчиво произнёс Леон, с лёгкой ухмылкой смотря на близнеца. - А может быть, я бы и бросил. Но как мне это сделать, если ты всё время рядом куришь? - Намекаешь на то, что я должен бросить вместе с тобой? И я же не на тебя курю, не так, - глубоко затянувшись, старший склонился к близнецу и выдохнул дым ему в лицо. Дориан наморщил нос и отвернулся, часто моргая, потому что едкий дым резал глаза, но не ответил брату тем же, это удивило всех. Близнецы, вообще, вели себя странно, между ними ощущалось некое напряжение. Вернее, напряжёние исходило лишь от Дориана, оно сквозило в каждом его взгляде на близнеца и в оттенках голоса, которые не удавалось контролировать. Леон же напротив был спокоен и весел. И это тоже поражало Эвана и Леонарда, ведь обычно братья всегда были на одной волне, заражали друг друга эмоциями. Теперь же между ними будто встала глухая стена, не позволяющая им отзеркаливать друг друга. Настроение у Дориана было ужасным, так хотелось послать всё ко всем чертям, но сделать этого он не мог. После завтрака, в одиннадцать утра, у них было интервью, показавшееся бесконечным. С трудом Дориан заставлял себя слушать журналистку и вести себя, как и обычно, непринуждённо и весело. Он улыбался, отвечал на вопросы, а сам ни на секунду не мог отвлечься от ноющей боли. Даже на мягком диване сидеть было неприятно, а интервью всё никак не хотело заканчиваться. Хотелось просто лечь и не шевелиться, чтобы не тревожить нижнюю часть тела. И он бы обязательно прилёг на Леона, умилив репортёра, если бы не злился на него, если бы в груди не было этого зудящего раздражения. А старший ничего не замечал, воодушевлённо болтая, смеясь, размахивая руками. Он будто ослеп и оглох, в одночасье перестав чувствовать свою вторую половинку. После интервью была фото-сессия, потом часовой перерыв на обед и прочие личные дела. А после – отбытие на место проведения фестиваля. Поскольку каждая участвующая в нём группа должна была дать почти полный концерт, организаторы мероприятия волновались о качестве выступлений и настояли на том, чтобы участники приехали заранее и провели саундчек. Дориан стоял около сцены, скрестив руки на груди, и наблюдал за группой, которая сейчас прогоняла свой материал. Музыка и слова звучали слишком громко в тишине, гудели в воздухе и отражались от стен и потолка огромного, пока ещё пустующего зала. - Надо опустить звук микрофона, - обратился к звуковикам ведущий солист чужой группы. - Вы долго ещё копаться собираетесь? – недовольно спросил у них Дориан. – Вы здесь не одни. Музыканты пересмотрелись, один из них ответил: - Мы ваше время не занимаем, сейчас наша очередь. - И это повод всё делать в темпе ленивцев? - Так, Дориан, остынь, - одёрнул младшего Ихтирам Рональд, взяв за локоть. – Хватит мне одной драки с вашим участием. Не кидайся на них. - А у Дориана сегодня особенно воинственное настроение, так что шоу обещает быть не просто зрелищным, а кровавым, - подойдя к ним, с усмешкой проговорил Леон и обнял близнеца за плечи. Дориан лишь угукнул в ответ. Спорить и ругаться не хотелось, только не при свидетелях, потому что он наверняка наговорит лишнего и затронет те их личные темы, о которых никто не должен был знать. Леон такой его реакцией остался доволен, посчитав, что младший согласен с ним, и переключился на Фишера, увлечённо обсуждая с ним что-то. Репетиция состоялась; двери концертного зала уже оккупировали поклонники, с замиранием сердца слушая тренировочные отрывки песен любимых исполнителей. Наконец шоу началось. «Ноты Римана» должны были отыграть четырнадцать песен, это минимум час живого выступления. Дориан всеми силами старался оставить все личные проблемы за сценой и выйти на неё лучезарной звездой, которой его привыкли видеть, но до конца забыться не получалось. Всегда он очень много передвигался по сцене, он делал это и сейчас, и беготня его отзывалась болью. Но показывать этого было нельзя. Нельзя… Держась, Дориан пел и улыбался, общался со слушателями в перерывах между композициями – вёл себя, как обычно, даже активнее, пытаясь дать публике ещё больше, чем они ожидали. И только одно отличало этот концерт от сотен предшественников – ни разу за время выступления Дориан не подошёл к Леону, он лишь бросал на него взгляды с края сцены. Завершала выступление композиция, уже ставшая легендой и являющаяся гимном поклонников группы – «Ванилью пахнут облака». И исполняя её, Дориан вдруг совершенно иначе взглянул на её смысл. Мне, наверно, будет больно, И будет кровь на простынях. Я определился своей ролью, Всё должно быть только так… Будет больно… Оставшуюся часть песни Дориан пропел на автомате, не сводя взгляда с близнеца. И шумная толпа, и даже музыка, которая всегда была неотъемлемой частью души, отошли на задний план и потерялись на периферии внимания. Дориан с трудом дождался окончания концерта. В отель парни вернулись только заполночь, настолько уставшие, что даже не стали устраивать традиционное празднование удачного выступления. Переодевшись, Дориан решительно направился в номер близнеца. - Ничего не хочешь мне сказать? – твёрдо спросил он, скрестив руки на груди. - Хочу. По лестнице аккуратнее ходить тебе нужно. А то весь день ходишь так, будто у тебя кол в заднице. - Ты идиот? Не было никакой лестницы, я специально так сказал, чтобы вопросов ко мне не возникало. А хожу я так благодаря тебе. - А я тут при чём? Дориан усмехнулся, отведя взгляд в сторону, затем вернул его к лицу брата. - А при том, что ты ночью постарался, - ответил он. – Или не помнишь, что было? - Помню, - безразлично пожал плечами старший. У Дориана на челюстях дрогнули желваки, он стоял, впившись взглядом в близнеца, будто ожидая, что тот скажет: «Шутка» и начнёт разговаривать нормально. Складывалось такое ощущение, что Леон вовсе не понимает смысла претензии. - Раз помнишь, может быть, хотя бы теперь ты поймёшь, что пора завязывать с дурью, - проговорил Дориан, смотря в глаза брату. – Ты меня фактически изнасиловал. Какой угодно он ожидал реакции от Леона, но только не смеха. А он именно рассмеялся и ответил: - Говорю же – у тебя талант сгущать краски. Изнасилование – это когда не добровольно. А ты был согласен. - А ничего, что я говорил «нет»? Что я не хотел, сопротивлялся и просил оставить меня в покое? Леон вздохнул и сел на кровать, снисходительно смотря на близнеца, как на капризного ребёнка, который развёл истерику на пустом месте. - Но потом же ты согласился? - Согласился. А что мне было ещё делать? Довести до того, чтобы ты действительно меня силой взял? И я же не думал, что ты вот так со мной поступишь! Я же скулил от боли! И у меня до сих пор челюсти болят, так я сжимал зубы, чтобы не закричать, а ты этого даже не заметил! Или тебе просто наплевать было! - Ди, я же не думал, что тебе было так плохо… А почему ты не сказал об этом? - А ты меня слушал? И, по-моему, и так несложно догадаться, что если человек плачет, то ему минимум неприятно. - Я не видел этого, честно. Ты же не лицом ко мне был. Дориан горько усмехнулся. - Не слышал, не видел… Что ещё? Леон вновь вздохнул и подошёл к нему. - Извини, Ди, я на самом деле не думал, что тебе так больно. Но в своё оправдание могу сказать, что я любя, - он мягко улыбнулся, но ответной улыбки не увидел. - Классная у тебя любовь. Аж до крови! - Всё так плохо? Дориан промолчал, поджав губы и несильно кривя их. Это было самым красноречивым ответом. - Прости, Ди… Шагнув к близнецу, Леон обнял его. Несмотря на свою злость и обиду Дориан привычно уткнулся носом ему в плечо, тем самым показывая, что всё равно доверяет ему, что хочет быть рядом. Леон гладил младшего по голове, слегка улыбаясь непонятно чему, повёл ладонью вниз по его спине. Почувствовав, как под ремень сзади проникает рука, Дориан распахнул глаза и оттолкнул брата, и сам отходя назад. - Ты что делаешь? – напряжённо спросил он. - Не пугайся ты так, - усмехнулся старший, вновь подходя к нему. – Я просто хотел проверить масштабы трагедии. - За собой следи, - огрызнулся Дориан его же словами. – И надеюсь, что хотя бы этот инцидент докажет тебе, что наркотики до добра не доводят. Как раз сегодня восемнадцатое число, так что с завтрашнего дня у тебя начинается новая, точнее, прежняя жизнь. - Уже восемнадцатое? – растерянно переспросил Леон, младший кивнул. – Ладно… Сейчас в последний раз приму и завяжу. - А без этого никак? Подожди… Откуда у тебя? Ты что, с собой в багаже провёз?! Леон, чем ты думал?! - Тише-тише, не кричи, - успокоил близнеца Леон, подняв руки. – Я вчера в клубе купил. - Да, мне стало намного спокойнее, - фыркнул Дориан, затем уже серьёзно добавил, протягивая руку: - Леон, отдай мне, пожалуйста. - Я и так уже пообещал тебе, что с завтрашнего дня завяжу, дай хотя бы в последний раз оторваться. Так и специалисты говорят – что надо чётко понимать, когда ты делаешь что-то в последний раз, так проще точку поставить. Несколько секунд Дориан молчал, затем тяжело вздохнул и опустил голову. - Хорошо. В последний раз. Но обещай, что с завтрашнего утра ты больше не подойдёшь к наркоте. Отказаться непросто, я понимаю, но мы справимся. - Клянусь, что этот раз будет последним. - Клясться надо чем-то, - усмехнувшись, поправил близнеца Дориан. - Хорошо. Жизнью клянусь, что завяжу. А пока надо поставить красивую точку, - Леон улыбнулся и, потрепав младшего по волосам, отошёл обратно к кровати. Смотреть на то, как близнец в последний раз портит кожу иглой, не хотелось. Потому Дориан, побыв с ним ещё немного, ушёл к себе в номер.