Я просто ждал тебя

Потрясающе, током бьет одного из близнецов, а шок испытывают оба. Притворщик©

15 сентября. Накануне вечером у Дориана повторился непонятный обморок. Он вновь очнулся на полу с невыносимой головной болью, но в этот раз справиться со своим состоянием было легче. Неизвестное больше всего пугает, когда сталкиваешься с ним впервые. Впору уже было обращаться в больницу, но Дориан тянул с этим. Голова была занята другими мыслями, а именно – переездом. Он решил уехать подальше, чтобы в полной мере начать новую жизнь и иметь возможность быть тем, кем ему захочется. И снова Дориан был намерен отправиться в Азию, но на этот раз в Японию. Страна восходящего солнца виделась отличным местом, чтобы затеряться в толпе, оставалось только дождаться восемнадцатого числа и улететь на восток. Билет на рейс до Токио уже был куплен, а уже из столицы можно было перебраться в менее футуристический город. Мобильный телефон продолжал звонить с настырной периодичностью. Дориан больше не отключал его, но и не отвечал на звонки. О чём ему говорить с Леоном? Выслушивать новую порцию пустых обещаний и красивого бреда, который старший всегда так складно умел придумывать? Наслушался уже. И пусть боль от поступков близнеца уже утихла, и на самом деле Дориан дико скучал по нему, он не хотел возвращаться из принципов. Не желал даже слышать его. Пусть это будет Леону уроком. И, может быть, он действительно чему-нибудь научит его. Дориан не собачка, которая будет верно сидеть около своего хозяина, виляя хвостиком, и бежать к нему по первому зову. Давно пора было это показать. И теперь у Леона не будет шансов не понять, что гордость младшего уязвлять нельзя. С самого утра Дориан чувствовал себя неважно. Голова уже не адски раскалывалась, но на смену разрывающей головной боли пришла тупая, ноющая. Настроение было подавленным и раздраженным, только сорваться было не на ком. Дориан бесцельно, подобно приведению, бродил по слишком большому для одного дому. Его уютный, выполненный в приглушенных тонах интерьер казался серым и унылым. Переходя из комнаты в комнату, Дориан вёл пальцами по чуть шершавым стенам, думая о чём-то тяжёлом, слегка хмурясь, когда на заднем фоне мыслей начали складываться строки песни: «Не беги, Давай поговорим! Не бойся, Я лишь твой пульс. Не хочешь? Ну, давай; Но я Больше не вернусь» Самое время для сочинительства. Это, конечно же, ирония. И эти строки уж больно напоминали реальность, творчество всегда было отражением того, что на душе. Всё же записав пришедший на ум куплет, Дориан бросил тетрадь на тумбочку и упал спиной на кровать, смотря в потолок, а после перевернулся на бок, подтягивая колени к животу. Уже сгущались сумерки, и его продолжало непонятным образом ломать, создавалось такое чувство, словно все кости разом сместились со своих анатомически правильных мест, принося ужасный дискомфорт. Это заставляло крутиться, ложиться так и этак, но ни в какой позе не становилось легче. Шумно выдохнув, Дориан переоделся и, взяв бумажник и натянув капюшон почти до носа, покинул дом. Ему безумно хотелось расслабиться и перестать маяться в собственном теле. И в голову пришёл только один действительно действенный способ сделать это. Поиски желаемого лекарства заняли много времени, но домой Дориан вернулся с заветным свёртком в кармане. Соорудив из его содержимого самодельную сигарету, Дориан прямо в верхней одежде и обуви упал на кровать и глубоко затянулся сладким, дурманящим дымом. Комната быстро наполнилась характерным запахом, и перед глазами начали вспыхивать непрошенные картины памяти. Как они вместе с друзьями курили дурь, покатываясь со смеха с любой мелочи. Как изредка позволяли себе так расслабляться, когда напряжение безумного рабочего графика становилось невыносимым. И как в спёртом воздухе спальни Леона узнавался этот же самый сладковатый запах, когда они впервые переспали. Дориан передёрнул плечами и, стянув куртку и бросив её прямо на пол, снова лёг на спину, делая очередную затяжку. «Нам нужно было остановиться ещё тогда», - мысли расслаблялись и путались, но всё равно продолжали складываться в различимые слова. Неправильные предложения. - Я не хочу думать о тебе, Леон, - прикрыв глаза, одними губами прошептал Дориан. – Ты меня обидел, а я не прощаю обид. «И плевать, что я вру». Косяк истлел, и веки как-то незаметно сомкнулись, и сознание захватил поверхностный сон. А когда он прервался, стало совсем спокойно, даже голос мыслей затих, лишь сердце как-то слишком громко и спешно стучало в груди. Оно будто куда-то торопилось. Время проходило незаметно, утекало тихой водой, за окнами сгустилась темнота. А в глуби сознания и под рёбрами засело ощущение знакомой тревоги. Но Дориан отмахивался от него и открещивался, не желая думать о том, что происходит с близнецом, ведь он понимал, что чувствует его. Из принципов хотелось быть слепым и глухим. «Ты не слышал, когда я, срывая голос, кричал, Теперь умоляешь меня о шёпоте, но я поклялся молчать. Уходи в пустоту, не найти нам верных ответов; И один из нас не дождётся рассвета» Дориан сложил эти строки, не задумываясь, пропел в мыслях, и от последней его передёрнуло. Они сложились как-то сами собой. И вновь Дориан бесцельно ходил по дому. В гостиной шумел телевизор, создавая иллюзию чьего-то присутствия. Дориан не мог найти себе ни места, ни дела, а так хотелось отвлечься чем-нибудь, чтобы не слышать густой тишины и не ощущать её давления на плечи. До безумия хотелось с кем-нибудь поговорить, хоть иди и разговаривай с зеркалом. Одиночество всегда было самой худшей пыткой для него. Смешно. Хоть Дориан и наказывал Леона, мстил ему, но страдал от этого в итоге и сам. И в этот раз они всё поделили поровну. Уже пришло время отправляться в ночной клуб, но делать этого не хотелось. Трёх поездок туда со всеми вытекающими хватило, чтобы одна мысль об этом вызывала отвращение. Около одиннадцати часов вечера Дориан собрался прогуляться. Делать это в столь поздний час в чужом городе было опрометчиво, но район, в котором он снимал дом, был тошнотворно тихим и приличным. После десяти вечера здесь на улице можно было встретить редкого человека, который, скорее всего, являлся припозднившимся, прилежным отцом семейства, который спешил с работы к своим детишкам и супруге. Дориан уже обувался, когда его голову внезапно пронзило сильнейшей резкой болью, будто кто-то выстрелил в упор, даже в глазах потемнело. Зашипев от боли и обхватив виски руками, он согнулся пополам. Голова закружилась и ноги подкосились. Прислонившись к стене, Дориан неловко съехал по ней вниз. Сердце в груди начало стучать невыносимо неистово. Словно в последний раз. Закрыв глаза и упёршись затылком в стену, Дориан старался дышать глубоко и ровно, дабы совладать с очередным приступом непонятного состояния. Боль ушла так же резко, как и появилась, только лёгкое головокружение осталось. - Чёрт… Опять ты обдолбался до потери памяти, а страдаю я, - несвязно пробормотал Дориан. Сняв ботинки, он со злостью бросил их на пол и встал. Идти куда-то в таком состоянии было нельзя, за что Дориан вновь злился на близнеца; только на душе было как-то неспокойно. Поднявшись в спальню, Дориан разделся и, забравшись под одеяло, погасил свет. Ничего не оставалось, кроме как лечь спать. И ему удалось вскоре отойти в страну Морфея, но сон его не продлился до утра, как того хотелось бы. Дориан проснулся через каких-то два часа от боли в груди. Распахнув глаза и хватая ртом воздух, не понимая, что происходит, он схватился за сердце. Дориан слышал его стук, но необъяснимым образом чувствовал, что оно не бьётся. На автомате Дориан схватил телефон, желая позвонить близнецу и узнать, всё ли с ним в порядке. Но принципиальность успела проснуться, и, подумав, он положил мобильный на место и снова опустил голову на подушку. Что бы он ни чувствовал, он сумеет это перетерпеть. И не такое переживал. Конец. 20.10.2018 – 19.12.2018 года. Валя Шопорова© Дорогой читатель, хочу выразить сердечную благодарность тебе, прочитавшему мою книгу и дошедшему до этих строк! А также уже традиционно хочу сказать спасибо всем тем, кто был со мной во время написания книги! Благодарность объявляется Татьяне Х. – моей подруге и рецензенту, Елене Топориковой, Лине Николаевне и Александре – тем, кто не был безразличен и давал мне вдохновение. И отдельно хочется выделить Лину Николаевну, потому что без неё история осталась бы дилогией и данной, третьей, книги просто не появилось бы.