Спасибо, Бобби

       — Ди-ин, — протянул маленький Сэмми, наваливаясь на сидящего на стуле брата со спины, сцепляя руки в замок у него на шее, утыкаясь носом в шею старшего брата, на что Дин лишь раздраженно закатил глаза и бросил сводки газет, которые внимательно изучал, но не оттолкнул прилипчивого младшего брата.        Дин глубоко вздохнул и выдохнул, точно так, как его учил пастор Джим, а после повернул голову, заглядывая в наполовину скрытое лицо брата. Вдруг на губах Дина появилась лукавая улыбка, а после он резко стряхнул с себя Сэма, вырвался из его цепких объятий, вскочил со стула и поднял на руки мальчика, слегка подкидывая, на что ребенок взвизгнул, всплеснул руками, а после схватился за плечи старшего, утыкаясь носом в его грудь. Дин ухмыльнулся еще шире, а затем начал кружиться, всё ещё удерживая брата на руках.        Они сильно отличались в размерах, но Дин был искренне этому рад, хотя все: Бобби, Пастор Джим, и даже их отец, утверждали, что вскоре Сэм вырастет выше своего старшего брата. Что ж, от этого Дин бы не перестал его любить и дразнить. Только уже не коротышкой, а лосем. Но пока Сэмми был значительно ниже не то что Дина, а даже детей своего возраста и младше. Дин же, напротив, был очень высоким и рослым для своего возраста. Он опережал по росту всех в своем классе, а регулярные физические тренировки и обращение с оружием сделали его сильным и подтянутым. При желании он вполне мог сойти за восемнадцатилетнего, чем активно пользовался, если его ловили за рулём Импалы, которую, иногда, отец давал ему в пользование.        Таким образом таскать или подхватывать младшего брата было проще простого, что радовало их обоих. Вот и сейчас Дин кружил брата на руках, а после, чувствуя, что у него начала сильно кружиться голова, опрокинул брата на свою кровать, наваливаясь сверху несмотря на протесты и попытки его избить.        — Дин! — завопил Сэм, пытаясь ударить брата. — Немедленно поднимись с меня! Твоя жирная задница меня раздавит! — пыхтел Сэм под братом, крутясь словно червяк на крючке.        — Кто-то что-то сказал? Было больше похоже на писк комара, — притворно задумчиво, но с лукавой улыбкой на губах, сказал Дин, игнорируя протесты и удары младшего брата, напротив, еще сильнее наседая, придавливая его к кровати до тех пор, пока уставший и пойманный в ловушку ребенок не перестал двигаться, казалось, покорно смерившись со своей нелегкой судьбой.        Дин приподнялся на локтях, немного испуганно осматривая младшего брата, но тут же успокоился завидев знакомое « сучье личико » , как он называл его про себя. Старший вопросительно склонил голову на бок, безмолвно спрашивая, все ли в порядке, на что Сэм фыркнул и показательно отвернулся.        — Я обиделся, — констатировал Сэм, на что Дин издал протяжное « о » и тихо рассмеялся, поднимаясь со своего младшего брата, качая головой.        Сэмми был порядочным и ответственным ребенком. Умный, тихий, но невероятно доверчивый, но была у него одна черта, раздражающая их отца, но, по иронии судьбы, передавшаяся от него же. Упрямство. Если с ребенком делали хоть что-то, что ему не нравилось, то он тут же « обижался » и всячески это демонстрировал, не отступая от своего пока ему не принесут извинения. Ему было всего десять лет, а он уже имел упрямство, грозившее превзойти их отца. В прошлый раз, когда это двое поругались, Сэм не разговаривал с отцом три недели. Три недели абсолютно молчания между ними. Поначалу отец кричал на младшего, потом пытался поговорить, потом опять кричал, угрожал, скандалил, но Сэм был непреклонен. Он лишь молча сидел напротив, смотря не то что в глаза, а в саму душу. Отец продержался всего три недели, а потом заказал пиццу, картошку фри и прочих вкусностей, купил мальчикам новую одежду, усадил их за столом, устроив подобие семейного ужина и извинился перед Сэмом за то, что не просто не пустил его на ночевку к его очередному другу, но и устроил скандал на детской площадке возле школы, из-за чего все дети перестали с ним общаться и начали обходить стороной. По правде говоря Дин и сам не горел желанием разговаривать с отцом после этого поступка. Он мог понять отказ в посещении ночевки, но не понять то, почему Сэму пришлось пережить гонения из-за того, что Джон не смог вовремя захлопнуть пасть. В любом случае Джон, сломался спустя три недели, и тогда Сэм ухмыльнулся, произнеся первые слова почти за месяц, адресованные отцу, а не брату или кому угодно иному. « Я продержался дольше » - сказал говнюк с широкой улыбкой на губах, шокируя всех, но Отец не взорвался, как того ожидал Дин, а лишь громко рассмеялся, молча кивнув. Это был приятный вечер. Один из немногих, что у них был. Но это вновь было в прошлом. Ведь теперь они сидели вдвоём в очередном дешевом номере, пока все остальные дети наслаждались своими летними каникулами. Отец уехал три недели назад, за две недели до окончания учебного года, и было неизвестно когда он вернётся, и где он вообще. Разумеется, он был жив. В этом мальчики не сомневались. Их отец пропадал и куда на больший срок, но от этого проведенное в одиночестве время не становилось приятнее. Они не могли покинуть номер надолго, у них не было денег на развлечения, да куда там! Дин боялся, что деньги, которых осталось не так много, закончатся до возвращения отца и ему вновь придётся идти на ухищрения, чтобы прокормить их. Всё это удручало, и пусть маленький Сэмми был хорошим отвлекающим манёвром, он не мог делать это вечно. Иногда Дин всё же тонул в своих мыслях.        Но на сей раз его спас стук в дверь, спас и заставил пот катиться ручьём по его лицу. Это был не отец. Он бы постучал несколько раз и дал другие сигналы. Тогда кто это был?        Сэм, словно читая мысли старшего брата, медленно и невероятно тихо поднялся с кровати, подходя к старшему брату, словно надеясь в случае чего найти в нём защиту и опору.        Дин медленно взял со стола пистолет и подошел к двери, как вдруг с другой стороны раздался знакомый голос.        — Балбесы, я знаю, что вы там. Это я, Бобби. Мне звонил ваш папаша, который, какова неожиданность, пропадет до августа, это в лучшем случае. Он попросил меня вас забрать, так что откройте дверь, — о Джоне человек, стоящий за дверью, говорил с невероятным призрением и неодобрением, так что у братьев почти не осталось сомнений насчет того, что за дверью был Бобби, ну, почти.        Дин жестом велел Сэму отойти, а сам медленно открыл дверь, снизу вверх смотря на Бобби. Мужчина, стоило увидеть мальчиков, тут же расплылся в счастливой улыбке, но с места не двинулся, покорно протягивая руку, дожидаясь пока Дин проверит его серебром. Дин, чуть поколебавшись, так и сделал. Ничего. Следом последовала святая вода. Ничего. Бобби одобрительно кивнул, и, наконец, переступил порог, тут же прижимая к себе Сэма, бросившегося в его объятия, а затем и Дина.        — Мальчики, — тихо сказал Бобби, и голос его сочился любовью и нежностью, что плавило обоих детей. — Собирайтесь, мы едем ко мне. Я уже успел кое-как подготовиться. Думаю вам понравится. Как вы смотрите на то, чтобы поехать на пляж, а после заняться чем-нибудь еще? — Сэм подпрыгнул на месте, хлопнув в ладоши, и даже Дин широко улыбнулся, ведя себя сдержаннее младшего брата.        — Звучит круто! — в голос сказали мальчики, невероятно обрадованные целым рядом причин, начиная от того, что перед ними был Бобби, у которого бы они провели все лето, заканчивая тем, что им больше не пришлось бы гнить в этом убогом номере.        — Спасибо, Бобби, — прошептал Дин тем вечером, наблюдая, как Сэмми счастливо плескается в воде, и в этот момент Бобби мог поклясться, что если рай существует, то он уже там.