Человек из дома напротив

      Было уже около пяти часов вечера, когда электричка остановилась на платформе «Шулятьево». Толпа дачников начала просачиваться через двери, которые только начали открываться, и Рита могла их понять. В электричке всю дорогу было как в бане, даже приоткрытые форточки не помогали. Более того, всегда находились люди, которым дуло и которые вопреки протестам товарищей по несчастью закрывали форточки. Рита не понимала таких людей, но ей повезло: все пять человек, сидевших рядом с ней, были солидарны в том, что ехать в электричке в тридцатитрехградусную жару с закрытыми окнами — это безумие.       Когда Рите наконец удалось выйти, она выдохнула с облегчением. Ее лицо, руки, подмышки были мокрыми и скользкими, а ноги еле отлепились от кожаного сиденья электрички и наверняка на них были ярко-розовые области. Мысленно Рита просила природу, чтобы подул хотя бы легкий ветерок и помог ей охладиться, но ее мольбы услышаны не были. Тяжело вздохнув, Рита поправила спортивную сумку, висевшую на плече, и неторопливо направилась к участку ее бабушки.       Дачу ее родители купили где-то в начале двухтысячных. Рита хоть и была еще маленькой, но отлично запомнила, как они ездили по разным населенным пунктам и присматривали участок. По каким-то причинам пустые земельные участки им не подошли, но когда они наткнулись на землю с маленьким деревянным видавшим виды домиком, родители решили, что это именно то, что им нужно. Возможно, хозяева продавали его за бесценок, поэтому родители и согласились.       Поначалу они приезжали туда только на лето, но когда бабушка изъявила желание жить за городом, пришлось полностью перестраивать дом, чтобы он был годен для круглогодичного проживания. Уже в начале две тысячи десятых бабушка переехала на дачу, так как к тому моменту состояние ее здоровья ухудшилось и врачи порекомендовали ей переехать за город. Бабушке-москвичке было непросто принять такое решение, но в итоге она нашла преимущества в деревенской жизни. Например, ей понравилось, что здесь нет таких больших расстояний, как в столице, преодолевать которые ей стало значительно труднее с возрастом. Ей понравились дружелюбно настроенные люди, которые приняли ее в свой круг несмотря на то, что она здесь не всю жизнь живет. Понравилась и продавщица в магазине, которая всегда поделится последними новостями и отложит для нее любимые продукты, чтобы ей точно хватило.       Сейчас же на дачу отослали Риту. Родители сказали, раз учебный год закончился — поезжай-ка ты к бабушке, скрась ее одиночество. Рита поинтересовалась, почему это она должна скрашивать одиночество бабушки, когда у нее есть взрослый сын, который и сам бы мог хотя бы иногда приехать и навестить свою маму. Родители велели ей не пререкаться и пригрозили отправить ее на дачу силой и без телефона. Своего смартфона, в котором была вся жизнь, Рита лишаться не хотела, поэтому пошла на попятную и поехала добровольно. Она была не против проводить время на даче, но в последние разы, когда она там была, ее сверстники туда не приезжали. Наверное, повзрослев, тоже решили, что им в городе уже интереснее, чем на даче.       Рита помрачнела. Целых три месяца жить с бабушкой совсем одной! Ну и, может, терпеть захаживающих к ней посидеть соседей, которые опять будут ахать и охать «Ах, как Риточка выросла! Прямо невеста! Надо тебя с моим Сашкой познакомить…». Это началось с Ритиных тринадцати лет и будет продолжаться, наверное, до тех пор, пока она все-таки не выйдет замуж. А это значило, лет до тридцати. Тридцати пяти, если быть точнее.       Она уже почти подошла к их даче, за забором которой возвышался двухэтажный деревянный дом с новыми окнами, как что-то заставило ее повернуть голову вправо. Рита остановилась. На территории участка напротив на качелях сидел молодой парень. На вид он был старше Риты — лет восемнадцати, но вид у него был довольно моложавый. Возможно, потому что он бороду и усы не носил в отличие от некоторых Ритиных одноклассников, которые уже вовсю ходили с густыми длинными бородами, из-за чего их вполне можно было принять за двадцатилетних, а вместо делового костюма на нем была обычная белая майка и светлые джинсовые шорты. Завидев Риту, он улыбнулся и помахал ей. Рита помахала ему в ответ.       Вдруг парень вскочил с качелей и направился к забору. Рита немного испугалась: она никак не могла привыкнуть, что в деревне люди охотнее идут на контакт, чем в Москве. Парень подошел ближе, и Рита увидела, что его глаза красивого ярко-голубого цвета. Прямо такие, о которых все мечтала ее соседка по парте Машка, ненавидящая свои глаза болотного оттенка.       — Привет. — Парень положил локоть на забор и прислонился к решетке.       — Привет. Ты новенький здесь? — немедленно поинтересовалась Рита. Парень улыбнулся, демонстрируя ровный ряд белых зубов:       — Да, приехал недавно. Максим.       — Рита.       — Очень красивое имя, — искренне произнес он, и Рита покраснела. — Ты не здешняя, да?       — Да, я в городе живу.       — В каком?       — В Москве.       — А-а-а, в Москве, значит, — кивнул он. — Хорошо. Ты надолго здесь, Рита?       — На все лето, — недовольно отозвалась Рита. — Родители сослали сюда, а сами не хотят приезжать. Какие-то двойные стандарты, ты так не считаешь?       Максим снова широко улыбнулся:       — Почему?       — А сам не понимаешь? — удивилась Рита, но Максим уточнил:       — Почему тебе здесь так не нравится?       — Мне здесь нравится, — возразила Рита. — Но мне не нравится, что мои родители спихивают на меня свои обязанности по заботе о бабушке. И еще мне не нравится, что здесь никого, кроме стариков, нет. Скучно же! А так хочется вместе с веселой компанией бегать на речку купаться, в магазин за вкусняшками, друг к другу в гости ходить, устраивать посиделки у костра и жарить на нем зефир, рассказывать страшилки, а потом бояться всю ночь уснуть — вдруг кошмары приснятся…       — Это все ты делала со своими друзьями раньше? — поинтересовался Максим. Рита тяжело вздохнула:       — Ну да. Но сейчас они, как и я, выросли и, наверное, больше любят оставаться в городе. Может, как раз потому, что тоже считают, что тут одни старики остались, а друзья детства больше не приезжают.       — Зря они так.       — Ага.       Спустя несколько мгновений Максим вдруг предложил:       — Хочешь ко мне зайти? Чаю попьем, поболтаем. Расскажешь о своем детстве здесь…       — О нет, нет, спасибо, — поспешила отказаться Рита, но Максим настаивал:       — Да ладно тебе, Рит, заходи. Я сейчас калитку открою…       — Максим, я не могу! — повысила голос Рита и отпрянула от соседского забора. — Меня бабушка ждет!       Вдруг за спиной раздался скрип калитки, а затем — удивленный голос бабушки:       — Ритуля! А я думала, ты все-таки не приедешь!       Рита повернулась к ней и счастливо улыбнулась:       — Бабушка! Привет!       — Привет, моя дорогая. — Бабушка посмотрела по сторонам, а затем снова на Риту. — А ты с кем тут разговаривала?       — С Максимом, — ответила Рита и посмотрела на участок напротив, но Максима там не было. — Ой… А где он?       — С Максимом? — не поняла бабушка. Рита показала:       — Он только что был здесь. Сказал, что переехал недавно…       Снова взглянув на бабушку, Рита испугалась. Лицо бабушки было белее мела, а в глазах был настоящий ужас. Рита положила руку бабушке на плечо:       — Бабушка, ты чего?       — Рита… В этом доме никто не живет уже лет пять, — пробормотала бабушка, не в силах оторвать взгляда от соседского участка. Рита с недоумением уставилась на нее:       — Подожди… Но… А кто тогда это был?       Бабушка снова поглядела по сторонам, затем взяла Риту за руку и, втянув на участок, закрыла калитку. Перед тем, как дверь захлопнулась, Рита успела перевести взгляд на калитку дома напротив и с удивлением обнаружила, что она открыта.