Tempus secretorum

Склеп Лестрейнджей. Гиблое место, заброшенное, закрытое ото всех, но не данный момент. Сейчас, в подземном амфитеатре, кишат недовольные из-за структуры волшебного мира маги, которые ждут мастера убеждений и пропаганды, с любопытством озираются, нервничают, в некоторых из них бурлит ярость, гнев, а другие готовы броситься в драку. Атмосфера меняется с приходом самого тёмного мага — Геллерта Гриндевальда. Бледное лицо с острыми чертами лица показалось сквозь темноту, затем золотистые волнистые волосы до плеч. Перед такой внешностью сложно удержаться, его хочется слушать, видеть, а главное беспрекословно подчиняться — повиноваться. Выходя на середину сцены, публика встречает его восторженными криками, громкими аплодисментами, будто он рок-звезда. Выйдя в центр, он поднимает руку, призывая к вниманию и тишине. — Мои братья, мои сестры, мои друзья. Сегодня вы дарите свои аплодисменты не мне. — Со стороны публики послышалось несогласие. — Они предназначены вам самим. — Стою я далеко от толпы, среди склепов и мавзолеев, но даже отсюда чувствую его харизму, от которой буквально появляются мурашки по коже. — Вас привела жажда чего-то нового, иного. Стремление к переменам, понимание того, что обычая прошлого нет больше места в нашем мире. — Толпу затянуло, он закутал их, словно паук в паутину. — Говорят, я презираю Les Non-Magiques. Не-магов или маглов. — Они ничтожества! — Послышалось в стороне слушателей. — Но это не так… Я их не презираю. Они не бесполезны, у них простое иное предназначение. Я считаю, что маглы не хуже нас. — Я усмехнулась. Врёт, как дышит, но толпа очарована им. Она жадно внимает его слова. Мда, мы следуем за стадом и заканчиваем дни в диком отчаянии — Я не сражаюсь из ненависти. Магией владеют те, кто живёт для высших целей. Магия зарождается только в избранных душах. И мы те, кто можем построить прекрасный мир для всего человечества. Ради общего блага! Свободы, правды…и ради любви. — Все зрители принадлежат ему телом и душой. Кроме меня. На противоположной стороне от меня появляются ряд из полсотни мракоборцев, их возглавляет Тесеус Скамандер, который говорит что-то про закон, и про то, что нужно использовать минимум силы. Чтобы их потом не обвиняли. Но судя по лицам его товарищей лишь некоторые готовы к схватке, а на других написаны лишь неуверенность и страх. В это время Гриндевальд распиновался о будущем и какое оно будет если мы не восстанем. На сцене появляется его сторонница Винда Розье и с поклоном подаёт ему кальян в виде черепа. Тишина охватывает зал. Гриндевальд подносит курительную трубку ко рту, делает затяжку с закатанными глазами, и выпускает пар с движущимися изображениями, которые разлетелись по всему залу. Ото всюду послышались изумленные крики, животный страх и с ног до головы охватывающая паника. Передо мной подстрелили человека. Да, кальян блестящий. Интересно, что там намешано. И да, курить вредно! Жуткое видение начинает пропадать и все люди в зале переводят дыхание и все взоры снова прикованы к Гриндевальду. — Вот с чем мы сражаемся. Именно это — наш враг. Их жажда власти! Варварство! Сколько дней, месяцев, лет пройдёт, прежде чем они нападут на нас? — И в это время, слово кошки, мракоборцы аккуратно спускаются вниз и рассеиваются по залу. Атмосфера начинает сильно накаляться, на данный момент ничего не происходит. Затишье перед бурей. — Прошу вас сохранять спокойствие. Среди нас есть мракоборцы. — Глупо было приходить мракоборцами в столь малом количестве людей, ведь их слишком мало, а огромная толпа настроена слишком уж враждебно. — Присоединяйтесь, братья волшебники! — Мракоборцы не нашли другого выхода кроме как, спуститься и подойти к сцене. — Они убили многих моих последователей. Они держали меня взаперти, пытали. Они губили таких же магов, как мы. Из-за того что те искали правду. — Тишина. Ваш гнев, ваше чувство мести естественны! — И в ту же секунду за спиной Гриндевальда. Раздаётся падающей звук и возглас толпы из той части зала. — Нет! — Гриндевальд идёт к месту происшествия и толпа раздвигается, давая проход. Опустившись на колени, он рассматривает тело рыжеволосой волшебницы и с сожалением говорит. — Отнесите эту юную воительницу к её родным. — Приказывает он и идёт обратно к сцене. Ну какой же актёр! Я поражена — Трансгрессируйте! Уходите! Разнесите по всем углам мира моё слово. И помните! Это не мы были жестоки. — Волшебники, взяв тело, трансгрессировали. Когда в зале не осталось почти никого, кроме мракоборцев, Гриндевальда и его покорных слуг, в следующие мгновение тёмный маг резко поворачивается и очерчивает магический круг голубого огня. — Протего диаболика. — Дошло до меня. Его сторонники пересекают черту и аппарируют, но один из его приближённых топчется на месте, затем резко бежит в огонь, и сгорает… Тёмный маг разочарован этим, и начинает атаковать мракоборцев с помощью языков пламени. — Играйте по правилам! Не пытайтесь обмануть! — Братья Скамандры сражаются с огнём, но заклинание явно сильнее. Вдруг молодой человек срывается с места и заходит в круг, тем самым присоединяясь к Гриндевальду и клянясь ему в вечной преданности. Гриндевальд встречает его, как родного, приобнимая его и нашёптывая, подобно змее, что-то на ухо. — Криденс! — Послышалось с краю, но было уже поздно. Следующая арошлв через огонь молодая блондинка, колеблясь, она всё-таки шагнула в голубой смертельный огонь. Но! Не сгорела. Она также быстро аппарировлаа и Гриндевальд переключился на братьев. — Саламанды! Как думаете? Дамблдор будет сильно скорбеть по вам? — И тут же послал в них сгусток пламени. Скамандры отбиваются, но сил не хватит, чтобы уйти или остановить Гриндевальда. — Гриндевальд! Стой! — Кажется, я вас, знаю… Лита, Лита Лестрейндж. Гонимая, нелюбимая, но очень храбрая. — Вам пора домой. — Не сводя глаз с неё, он протягивает руку, но она будто обездвижена. Медленно повернув головой, Лита обращается к такому же потрясённому Тесеусу и одними губами прошептала: — Я люблю тебя. — И впопыхах найдя палочку, она целится на кальян в руках Винды Розье. С первого раза Розье падает, а кальян отлетает вдаль. Гриндевальд рассержен, он направляет свою палочку на Лестрейндж и чудовищно, с помощью огня, убивает её. Обезумев, Тесеус пытается пробиться к месту где только что стояла Лита, но Ньют во время хватает его за край одежды, и вместе они трансгрессируют. — Ненавижу Париж. — Ядовито сказал тёмный маг. Что ж, настал мой выход. — Париж тоже тебя не особо любит, Гриндевальд! — Выйдя из своего укрытия и отбиваясь от огня, не спеша подходя к сцене, ответила я так, чтобы тёмный маг меня услышал. Гриндевальд заметил меня, и в его глазах возникла искра интереса. Дойдя до сцены, и сбросив свою белую мантию, я медленно взобралась к Гриндевальду, встав напротив него, я стала мысленно готовиться к борьбе. — Боюсь тебя, créature aux cheveux d'or, я не знаю. — Озадаченно спросил Гриндевальд. — Меня не нужно знать в лицо, если имя моё, возможно будет вам неизвестно. Не знакомится я сюда пришла, а начать битву с вами. — На лице тёмного мага возникла безумная улыбка, а после раскатистый громкий смех. — Ну что ж, посмотрим на то, что вы умеете. Знайте, возможно это ваша последняя битва, но всё же позвольте спросить. Не хотите ли вы присоед… — Никогда! — Я об этом пожалею. Я уже начала жалеть… Улыбка на его лице превратилась в звериный оскал. Конечно, не каждый человек может посметь перебить самого Геллерта Гриндевальда. Через секунду его тело рассеялось и он превратился в огромного огненного дракона. — Lux caelestis! — Превратившись в белого огненного дракона, мне тут же пришлось увернуться от атаки голубого. Посылая в него огонь, он пулей налетел на меня, пытаясь опустить на землю, либо опалить мою морду своим огнём, но он забыл, что я не безоружна, и огнём своим, наношу ожог на лицо его. Его Ледяное дыхание сразило моё плечо наповал, не обращая внимания на дикую боль, мы начинаем лететь по кругу верх, пытаясь опалить друг друга, словно в танце. Поняв, что это может длится вечно, он отдаляется от меня и становится на землю, из небесного боя, теперь земной бой — битва палочками. Очень жаль, а я хотела ещё полетать. Но дуэль, есть дуэль. Перевоплотившись, я посылаю ряд режущих заклятий в него, но ни одно не попало, что очень печалит, и получаю ответную комбинацию тёмных заклинаний. — Что ты хочешь? Ты истекаешь кровью, не стоит ли тебе уйти, пока не поздно? — Спрашивает он. При этом отражая Круцио. — Хочу твоего бездействия в мире волшебников, а также не проснуться через 10 лет и осознать то, что ты уничтожил или поработил всех маглов. Этого ты ведь хочешь? А на кровь? Плевать мне на кровь! Моей крови никогда не будет достаточно, чтобы ответить за всех твоих жертв. — Сказала я, отбив пятёрку заклинаний. Аппарировав ему за спину и с помощью левиосы, я хотела взять камень, но не успела, а лишь почувствовала боль в шее, и увидев глубокую царапину на шее, услышала: — Сладких снов! — Все краски мира потихоньку потухли, а в голове довольное лицо темного мага и его победный хохот. Крыло моё покалечено, вот что вызвало у него, такой безумный смех. И пусть я больше не увижу этот свет, но буду знать, что дела мои, не давали двум мирам ужасных бед…