Nostra aestate

— Иди ко мне, котёнок, — низкий голос Арсения заставлял коленки дрожать. В комнате Попова был пришлушен свет и задереуты шторы. Чтобы дети не заметили ничего. Арсений смог выбить для себя отдельную комнату, где жил один. Ну как один. Каждую ночь он делил постель с Антоном. До этого все три дня он никак не реагировал на приставания Шастуна, они просто спали рядом. Но сейчас он решил дать наглому мальчишке то, что ему не хватало. Он расстегнул пару пуговиц на своей рубашке. Его волосы были немного уложены назад, он глубоко дышал, создавая очень красивую картину. От этого вида Шастун потёк, как сука в течку, если бы мог. Но ему оставалось только тоненько прослуклить и упасть в жаркие объятия любимого. Арсений нежно коснулся пультика управления вибратором, переключая скорость. То увеличиваю, то уменьшал, испытывая терпение Антона, не давая ему кончить. Тот уже скулить готов. Он весь день проходил с небольшим вибратором в заднице. Возбуждение, накопленные за весь день требовалось выхода, но Арсений игрался. Ему ещё не наскучило. — Папочка, трахни меня, прошу! Я так хочу этого. — жалбным голосом просил Антон. Арсений ухмыльнулся. — Встань, хочу ещё раз посмотреть на твой наряд. — Шастун со стоном встал и выпрямился. Но его коленки и руки предательски дрожали. Короткая юбка поднялась спереди из-за стоящего члена. Бусинки сосков призывной торчали сквозь тонкую ткань рубашки. Парень раскраснелся, готов был умолять, но не говорил ни слова, лишь жалобно смотря на Арсения. — Хороший мальчик… Встань на четвереньки на кровать, я хочу доставить тебе удовольствие. — Антон с трудом выполнил это действие, так как вибратор неожиданно задевали простату, а также Попов продолжал играться с пультом. Когда Антон со всхлипом ткнулся носом в покрывало, Арс погладил его ягодицы. Его пальцы нашли застежку юбки и расстегнули её. Она упала к коленям младшего. Потом Попов аккуратно снял рубашку с юного тела. Шастун в это время заглушал свои стоны и всхлипы в одеяле. Шаловливые руки учителя наши путь к соскам ученика и резко сжали их. — Арс! — вскрикнул Антон, выгибаясь в руках Арсения. — Тише, котик, тише. Я рядом. Позволь ещё немного поиграть с тобой. Обещаю, оргазм будет незабываемым. — Попов продолжал гладить соски Шастуна, заставляя его стонать и выгибаться. Температура в комнате стремительно росла. Тело Антона изнывало от нехватки касаний в самых нужных места. До безумия сильнее хотелось ощутить в себе большой член Арсения и кончить, но Попов не давал этого. Он целовал его спину, оставляя горящие засосы. Кусался, зализывал, целовал, гладил, царапал, но приносил удовольствие. Шастун вцепился в одеяло, пытаясь удержать руки на месте. Очень сильно хотелось коснуться члена, но он не мог. Арсений не разрешил. И вот Попов добрался до вибратора. Взялся за стоппер. Начал вытаскивать. Тугие стенки расширились под давлением пробки. И вот самая толстая часть… И Арсений резко вставляет её назад, делая мощный удар по простате парня. На это мальчик кричит, сжимает бёдра и начинает плакать. Ему слишком хорошо. Он хочет, чтобы это длилось вечно, но при этом, чтобы это быстрее закончилось. Арсений повторяет это несколько раз. Антон постепенно покидает стены этой комнаты, растворяюсь в волнах удовольствия. Но это ещё не оргазм. Наконец, вожатый вытаскивает пробку. Антон выдыхает с облегчением, но рано он это сделал. На место пробки пришли два длинных пальца, которые точечно массировали простату. — А-Арс! Арс, Арс, Арс! Я сейчас… — Арсений сразу же прекратил двигаться, второй рукой переживая основение члена мальчика. — Дай! Дай пожалуйста! Арсюш, я так этого хочу! Пожалуйста, папочка! — Мальчик мой, хочешь я тебя вылижу? Ты такой мокрый и возбужденый. Ангел, хочешь, я вставлю в тебя свой язык, вылизывая твои тугие стеночки? Или вставлю в тебя тот вибратор в пятнадцать сантиметров? Ох, как прекрасно он тебя растянет… — Всё, что пожелаешь. Только продолжай что-то делать. — Антон извивался, пытаясь насадиться на длинные пальцы. Арсений ухмыльнулся. Облизал колечко мышц и резко вставил язык вместе с пальцами. Антон под ним растекался лужей возбуждения и похоти. Но Попов продолжал издеваться, дразня. Терпение было на исходе, казалось, что если он не трахнет его прямо сейчас, то Шастуна разорвёт от возбуждения. Арсений решил сжалиться над любимым. Вытащил пальцы и язык, резко вставив член. — Да! Не останавливайся! — кричал подросток, насаживаясь. Учитель грубо двигался, целуя шею мальчика. Они оба хотели кончить. — Малыш, ты так хорошо меня принимаешь. Я бы мог тебя трахать часами напролёт. Мне так нравится видеть россыпи засосов на твоём теле. Понимать, что это я их поставил. Любимый, ты очень красивый. Да-а, хороший мальчик. — у Арсения развязался язык на комплименты. Его движения стали более равными. Дыхание стало поверхностные, частым. Он рычал и кусался, но потом зализывал свои укусы, извиняясь. Антон уже окончательно превратился в жижу. Он мог только кричать и стонать. — Кончай, милый. Давай, отдай мне всё без остатка. — горячий шёпот, резкие движения и сжатие сосков дали свои плоды. Антон выгнулся, вскрикнула и начал обильно кончать. Горячая волна затапливая всё тело, заставляя биться в экстазе. Он царапал одеяло. Следом за ним в эту бездну удовольствия прыгнул и Арсений. Он выплёскивал своё семя глубоко в Антона, низко рыча. — Ты невероятен, золотко, — спустя пять минут сказал Попов, ложась рядом с затраханным Шастуном. Младший уткнулся носом в плечо вожатому. — Всё химики так классно трахаются? Или только ты такая секс-машина? — Ты хочешь с кем-то другим повторить? — Нет! После этого я на неделю в тряпочку! — Шастун возмущенно царапнул учителя по груди. — Затрахал бедного. Будешь знать, как провоцировать меня. — Это тут кто кого спровоцировал… — Спи давай! А то сейчас второй раунд будет. Неудивительно, что после такого оргазма оба заснули почти сразу.

***

На следующий день все вожатые странно на них смотрели. Шастун, остался в комнате, а Арсений носил ему еду. Всё же трахал-то он. Вот теперь разгребает последствия. Запах леса, мягкая кровать, жара. Фруктовый лёд на палочке и любимый человек рядом. Что может быть лучше? Только если этот любимый человек тебя обнимает и целует. А Арсений это делает. Поэтому Шастун тает, как этот самый фруктовый лёд на солнце. — Милый, ты как? — спросил Попов, убирая непослушную прядку волос за ухо. — Живой, но уставший. Надеюсь, меня не заставят в чём-то участвовать после такого марафона? — они оба рассмеялись. — Нет, никто не заставит. Я об этом позабочусь не переживай. — Попов чмокнул Шастуна в лоб, прижимая к себе ещё теснее. Вдруг под дверь просунули листочек. Арсений поднял его, прочитал надпись и рассмеялся. А листочек гласил: «ЕБИТЕСЬ ПОТИШЕ! ВЕСЬ ЛАГЕРЬ СЛЫШАЛ!» Но им было плевать, ведь сейчас они счастливы рядом друг с другом. А это главное.