Болезненные чувства

Страх - это неотъемлемая часть жизни любых существ, способных воспринимать хотя бы базовый набор эмоций. Страх идёт с нами бок о бок ещё с древнейших времён. Ничто не способно победить его раз и навсегда. Но кто он для нас? Друг? Враг? Или же просто реакция на внешние опасности, признанная увеличить шанс своего хозяина спасти свою жизнь? Вообще это довольно чудна‌я эмоция. Иногда страх помогает нам, иногда мешает. Порой мы тянется к нему, желая потрепать свои нервишки на каком-нибудь фильме ужасов или при участии в экстремальных видах спорта; а порой наоборот, страх лишь причиняет нам дискомфорт. Но что более невероятно страху подвержены даже такие могущественные создания, как сам Кошмар, живое воплощение негативных эмоций, включая и сам страх. Удивительно, не правда ли? Жестокий, безжалостный Найтмер боялся наравне с обычными смертными! Постыдное для его статуса чувство, Найтмер стремился скрывать от своих подчинённых. Хищникам нельзя показывать страх, ведь иначе, почувствовав власть над вами, своё превосходство, они неизбежно набросятся, разрывая свою добычу на куски, точно шмат свежего, изломьего мяса! А кто все эти крысы, прожигающие его спину, как не хищники? Хотя нет. Они даже не хищники. Они самые настоящие падальщики! И да, Найтмер боялся их. Боялся и одновременно презирал, ведь каждый из этих смертных: людей, монстров был верен своему боссу до поры до времени. Как представится возможность, они обнажат свои ножи, чтобы кинуть их ему в спину. И всё же не все подчинённые пугали главу кровавой луны в равной степени. Был один монстр, которого Найтмер боялся особенно сильно. И страх этот отличался. Он был глубинным, болезненным, старым, пропитанным отчаянием. От предателя наёмника Найтмер знал, как отбиться. От Него хранитель негатива отбиться не мог до сих пор. Именно перед его дверью он сейчас стоял, хмуря не залитый жижей глаз. Красный зрачок был маленький и слегка поддрагивал, метаясь по коридору в поисках спасения, как будто было что-то в этом мире, способное его спасти! Руки с силой сжали проклятый телефон, который так и хотелось в этот момент разбить о стену вдребезги. Поддрагивал и он сам. Вектора нервозно извивались резкими, хлёсткими движениями. Проходящий мимо сброд, состоящий из наёмников, работорговцев, наркоторговцев и т.д. старался даже не смотреть в сторону взвинченного босса. Они даже не догадывались о его тайном страхе и прощупать его не могли, как это мог делать сам Кошмар. Он им казался просто очень злым, а когда глава кровавой луны был зол под раздачу попасть мог совершенно кто угодно. Естественно все старались не привлекать к себе лишнего внимания. Кто-то даже, завидев босса издали, предпочитали пройти другим путём к месту назначения. Свои жизнь и здоровье были важнее лишних пятнадцати-двадцати минут. Это напоминало порочный круг страха, где подчинённые боялись Найтмера, а Найтмер боялся их. Можно ли их было в этом винить? Взгляд в очередной раз упёрся в дверь кабинета. Как же сильно он хотел отсюда уйти сейчас. Он был бы только рад поскорее вернуться в свой кабинет и зарыться с головой в рабочие бумаги! Пускай Найтмер до сих пор плохо понимал трудоголизм Киллера, но в подобные моменты невольно начинал осознавать: лучше работать на износ, чем вот это всё. К сожалению, как бы не было сильно его желание, уйти он не мог. Рука неохотно взялась за дверную ручку. Её холодный металл, точно его током ударил. Найтмер непроизвольно отдёрнул руку, словно от огня. Тем ни менее, надо было что-то делать. Не топтаться же весь остаток дня перед дверью, не в силах ни уйти, ни заглянуть внутрь? Может он бы и не отказался от такого решения, но это определённо бы его не спасло от заготовоной участи. Найтмер сжал крепче челюсть и резким рывком открыл дверь, шагая внутрь чужого кабинета. Громкий хлопок двери оторвал Ласта от дел, которыми он занимался пока Найтмер решался войти к нему. Фиолетовые глаза медленно поднялись на хранителя негатива, застывшего в дверях. Одетый всегда с иголочки Найтмер стоял гордо, но в его кровавой фигуре застыло ощутимое напряжение, которое можно было есть ложкой, точно рожок мороженого. Он и сам чем-то напоминал странное, подтаявшее мороженое - покрывающая его тело жижа стекала крупными и мелкими каплями, от неё исходил ощутимый холод негатива. - Милый Кошмарчик, проходи-проходи~ - Лицо Ласта растянулось в хитрой улыбке - Я как раз о тебе думал. Так соскучился~ Найтмер скривился. Чужие слова и похотливые взгляды напоминали кислый лимон, от которого сводило судорогой челюсти. - Слишком часто ты блять скучаешь - Буркнул хранитель негатива себе под нос - У работорговцев работы слишком мало? Найтмер медленно приблизился к рабочему столу Ласта, усаживаясь на стул для посетителей. Душа в грудине билась часто. Страх, точно неведомый зверь, ютился внутри, ворочась в грудине невидимой тушей - Сложно думать о работе, когда все мысли заняты кем-то столь очаровательным как ты, осминожик~ - Улыбка Ласта стала по истине змеиной. Многие, кто лицезрели её на лице главы работорговли, прекрасно понимали насколько в такие моменты становилось неуютно. - Поможешь мне сосредоточиться?~ Фиолетовый язык медленно облизнул зубы. К горлу Найтмера подкатила тошнота. "Будто у меня есть выбор" - Подумал он, невольно поёрзав на стуле. Находится здесь было физически неприятно, что уж говорить об эмоциях? Кошмар промолчал, но Ласта отсутствие ответа не сильно заботило. Они оба прекрасно знали: что бы не ответил глава кровавой луны - это ни на что не повлияло бы. Его мнение этого похотливого смертного не интересовало от слова совсем. - Молчание знак согласия~ - Протянул Ласт, медленно поднимаясь из-за стола. - Не терпится опробовать твои косточки~ Найтмер упорно молчал, сидя на стуле и варясь в собственных негативных эмоциях. Ласт время от времени вызывал его вот так к себе, словно не Кошмар был здесь главным, а он. В такие моменты хранитель негатива ощущал себя бесплатной проституткой. Отвратительно. Выйдя из-за стола, накрашенный скелет протянул руку Найтмеру. Глава кровавой луны поднял взгляд на своего самого ненавистного "Подчинённого". Ласт одевался ярко. Им с Найтмером позволяли запасы крышечек для столь дорогих покупок. На фоне окружающих, одетых обычно либо в кожаную броню, либо в древние, выцветшие тряпки, эти двое казались ярким пятном в коричнево-сером кино. Найтмер отказался от руки помощи, глянув с отвращением на покрытую тонкой перчаткой ладонь. Ласт на это лишь усмехнулся, пряча обе руки за спину. Глаза смотрели за Найтмером с прищуром, накрашенные просроченной косметикой. Тёмный шрам, который Ласт никак не мог нормально замазать, проходил через правую глазницу. Сколько Найтмер знал его, у Ласта всегда был этот шрам. Где, как и когда он его получил, хранитель негатива не знал. Тело плохо слушалось. Отрываться от стула не хотелось. Каждый раз это напоминало прыжок в пропасть. "А я ещё любил когда-то этого ублюдка" - Пронеслась в сознании хлёсткая мысль, пока он поднимался на ноги. Они были знакомы так давно. Ещё до взрыва проклятого ядра, до распада междувселенского совета и побега Оила. После пропажы брата, Ласт стал единственным монстром, кто был с ним рядом. Почему негатив не отвращал его, как многих? Этого не понимал и сам Найтмер да и сейчас не очень то понимал. Всё-таки Ласт был обычным смертным. Наверное...Эти отношения были первыми для хранителя. Казалось в них два одиноких монстра нашли то, что им на тот момент не хватало. Ласт помогал ему, был рядом когда он нуждался в поддержке. Для Найтмера, привыкшего встречать со стороны окружающих лишь грубость и отчуждённость, Ласт казался подарком судьбы. Он просто не думал, что монстр, который добровольно находился с ним рядом, который часто с трепетом спрашивал любит ли Найтмер его всё ещё, который помогал в поисках Дрима - может так легко воткнуть ему в спину нож. Это было больно и это было концом. Ласт предал его хрупкое доверие, опоив его какой-то дрянью, чтобы после угрожать одним нажатием кнопки взорвать яблочную душу. Найтмер не хотел умирать, поэтому был вынужден подчиняться. Он просто не мог позволить себе умереть. Ради Дрима. Младший близнец нуждался в спасении и защите. Особенно теперь, когда мультивселенная так преобразилась. - О чём то задумался, милый?~ - Голос Ласта выдернул Найтмера из раздумий. - Завали ебальник и телепортируй нас уже! - Ещё бы он говорил этому извращенцу о чём думает. Слишком много хочет! - У кого-то не хватает терпения~ - Ласт наклонился к ушному отверстию, вызывая своим мерзким шёпотом стайки холодных мурашек. Змея змеёй! - Прекрасно могу понять, сладкий~ Прикосновение к плечам. Мгновение и кабинет исчезает, сменяясь на совершенно другое помещение. Комната Ласта была просторной. Днём это место было открыто для свободных перемещений, но ночью работорговец включал глушилки, чтобы никто лишний не смог просто так пробраться внутрь. Найтмер ненавидел эту комнату также сильно, как ненавидел самого Ласта. Находится здесь было почти что физически неприятно. - Закроем окошки - Протянул хозяин комнаты и, подскакивая к окнам с крепкими решётками, одним ловким движением закрыл их плотной древней занавеской - Вот так лучше! В комнате мгновенно воцарился полумрак. Ласт довольно улыбнулся и направился обратно к своему боссу, вызывающе качая бёдрами. Найтмер не сдвинулся с места, дожидаясь невыносимого смертного, стоя посреди его комнаты. - Что же ты как в первый раз, осминожик?~ - Ласт приобнял Найтмера за плечо и настойчиво начал подталкивать в сторону кровати - Присаживайся на кроватку~ Ноги переставлять становилось сложнее, они будто стали ватными. На кровать он фактически упал, едва сдерживая паническое желание насадить Ласта на вектора и смыться куда-нибудь подальше. Страх ни просто не утихал, он становился с каждым мгновением всё сильнее. Руки сжали покрывало кровати. Взгляд крошечного, как бусинка, зрачка впился в холодную стену, пока чужие руки скользили по его телу, стягивая с него одежду и украшения. Всего какие-то жалкие несколько мгновений на то, чтобы раздеть его. Найтмер не может определиться: хочет ли он, чтобы момент раздевания длился дольше или же, наоборот, быстрее? Лучше чтобы всё скорее закончилось или дольше не начиналось? - Как всегда прекрасен~ - Ласт тянул слова, практически пропевая каждое - Есть особые пожелания на нашу встречу, осминожик?~ - Чтобы ты захлопнул нахрен пасть! - Так и не осмелившись взглянуть снова на работорговца, выплюнул Найтмер - Делай что хочешь и поскорее! Меня ещё работа блять ждёт! - Какой же ты всё-таки прелестный торопыжка~ - Судя по звукам, Ласт опять облизнулся Руки в перчатках пробежались вдоль его тела, цепляясь пальцами за покрытые негативом кости. Каждое действие, каждое касание вызывало целые табуны дикой дрожи. Ласт медлил, будто заново рассматривал его тело, любовался тёмными с красным отливом костями, рассматривал алое сияние негативного яблока в клетке из рёбер. В мыслях хранителя негатива были одни лишь проклятия, которые, почему то, так ни разу и не сработали за все эти годы. Мир определённо не хотел ему содействовать. Чужой язык медленно пробежал по шейным позвонкам Найтмера. Руки тоже пришли в движение, оглаживая кости, умело массируя их, особое внимание уделяя позвоночнику. Ласт шептал грязные пошлости, от которых хотелось промыть себе уши. Он совершенно не трогал себя, до сих пор сидел в одежде. Ласт действовал так всегда. Какой прок ему был от того, чтобы насильно кому-то дрочить? Никто не знал ответа на этот вопрос. И уж точно его не знал Найтмер, не смотря на их старое знакомство. Да и не интересно ему это было. От страха кружилась голова. Тело отзывалось на чужую ласку против воли. Возможно это было делом привычки, возможно чем то иным, более противным и жутким. Легким касанием его бёдра слегка раздвинули. Найтмер напрягся. Сквозь зубы вырывались резкие, шипящие выдохи. Укус в бедренную кость и медленное прикосновение языка к лобку. Найтмер всхлипнул, судорожно вдыхая ядовитый воздух этой комнаты. В противоречивых ощущениях его скручивало изнутри. Сквозь частое дыхание проступали то тихие, то более громкие звуки, такие же нежеланные, как и грязное возбуждение, наполняющее его кости. Когда же в ловкие ручки попала и его душа, голос сорвался в низкий, протяжный стон. Вместе с тем из единственного открытого глаза скатилась одинокая слеза. Каким же в этот момент он был жалким. Напуганный, сломленный, заплаканный, не способный даже дать отпор. Кто увидел бы его таким, непременно поднял бы на смех. Смутные мысли одна за другой наполняли черепушку, непроизвольно сменяли друг друга, рассыпались на образы и собирались вновь, чтобы в конце концов окончательно раствориться густым туманом. Что именно стало последней точкой сказать сложно. Просто в один миг все чувства обострились, а кости будто были готовы разорваться изнутри от кипевшей магии. Это было похоже на извращённую пытку да и, в каком то смысле, ей и являлось. Потом весь этот напор резко прорвался наружу, вытекая ледяным фонтаном красной магии из измученной души. А потом пришло оцепенение и усталость. Найтмер не заметил, как чужой язык ловко слизал его магический излишек, как похотливые руки с неожиданной заботливостью помогли ему снова одеться. Когда же оцепенение спало, хранитель негатива уже был у себя. Скатившись по стене на пол, он хотел закричать со всей дури, но позволил себе лишь тихо взвыть, словно раненный зверь. Говорят можно привыкнуть ко всему. Так почему он не может привыкнуть к этому!? Почему каждый раз так больно и тошно!? Слёзы потекли ручьем. Боль прорвалась наружу. Собственный, неправильный голос шептал в голове что-то о страданиях и отчаянии. Боли в его душе было так много, что она обрела форму, забирая контроль над чужим сознанием. Осколок печали руками Найтмера выключил телефон, закрылся в комнате, забившись в самый дальний угол. В этот самый момент ни он, ни другие осколки его сломанной, больной личности не хотели никого видеть. Ласт достал бутылку вина. Шторы были вновь открыты и грязный, тусклый свет наполнял комнату непонятным, болезненным чувством. С едой в мультивселенной обстояли большие проблемы, но выпивки, что удивительно, было так много, хоть топись в ней. Тёмно-алая жидкость с плеском наполнила пыльный бокал. Что же чувствовал от всего происходящего сам насильник? Удовлетворение? Садитское удовольствие? Ласт сделал большой глоток вина. Он не был идиотом. Прекрасно понимал, что никто из его пассий не хотел быть с ним. И как бы он не старался их удовлетворять, это ничего не меняло. Он всё ещё оставался похотливым чудовищем. Его тяга к близости была похожа на болезнь, от которой не было лекарств. Он сидел в клетке и планомерно запирал в ней всех, кто ему нравился. Как же так получается, что в дуэте жертвы и обидчика - страдают сразу все?