Страшилка

Наступал две тысячи одиннадцатый год, маленькой Саше было 14 лет, она жила небогато, бедно и еле сводила концы с концами, жила в маленькой квартире с сильно пьющим отцом, братьев и сестер не было, а мать умерла, когда Саше должно было стукнуть 9, банально сбили на машине, умерла на месте, думаю, так многие жили, по крайней мере раньше, хорошо, когда есть еда, тепло и свет горит, отец Саши ее не бил, не обижал, ему было все равно на все. Он работал сантехником и половину месячной зарплаты отдавал дочери на еду и оплату за квартиру, вторую половину оставлял себе на выпивку, она нуждалась во внимании, собеседниках... семье. Саша чувствовала себя взрослой, почти старой и очень одинокой. В школе друзей не было, дружить интереснее с теми, которые модно и ярко одеваются и покупают такие же яркие журналы, а у нее все деньги раскладывали по капелькам, на крупы, макароны и всякие разные консервы. Приближающийся праздник должен был быть таким, как и предыдущие, унылым и тоскливым. Саша бродила по улицам после школы, разглядывая вывески и витрины с пышными и яркими елками, что были украшены, пободает идущем празднику. Новый год с огоньками, пышная и красивая елка и салат оливье казались недостижимой мечтой. Она перечитывала «Девочку со спичками», Андерсена и чувствовала себя главной героиней, лишь с той разницей, что вокруг нее была реальность. 31 декабря в квартире Саши ничем не отличался от любого другого новогоднего дня, а он же не отличался от просто дня. За окном шли по улицам счастливые дети с сумками вкусностей и подарками, некоторые проходили семьями, смеялись, ели мандарины. У Саши тоже были мандарины, целых два и еще пачка печенья, купленные на сэкономленные деньги. Она чувствовала себя очень несчастной, как никогда. Саша решила, что, как стемнеет, пойдет гулять по улицам до самого утра, хоть послушает, как другие отмечают. Отец принял дневную дозу беленькой и к восьми вечера спал на кухне за столом, уронив голову на скрещенные руки. Саша положила одну из мандаринок перед ним и надела куртку. Погода была как раз на настроение Саши — унылым и холодным: сырой ветер, что был пропитан холодом, слякоть из растаявшего снега на дорогах, редкие мокрый снежок, украшавший слякоть, и на ресницы девочки. Гуляла девочка под словно больше синим, чем белым светом фонарей, что освещал улицу и показывал на другие распутья асфальтовых дорог. Маленькая Саша гуляла по этим асфальтовым распутьям, заглядывая и рассматривая окна веселых, как и хозяин, квартир. В эти же веселые квартиры спешили люди, побыстрей попасть к праздничному столу и родным, опустошались улицы, районы и мини-парки, Саше было очень грустно, она мечтала о плеере, чтоб где-то пропадать из скучной реальности в бодрые песни, но денег на него не было. Ботинки быстро промокли от слякоти, стало холодно уже физически и еще тоскливей, мокрый снег лепился на лицо и глаза, тая, он будто изображал невидимые Сашины слезы, что шли с ней всю эту прогулку, а под куртку ветер пробирался, трогая замершие конечности девочки. Она откусывала кусочек печенья, когда проходила под фонарем. Она шла вдоль улицы к большому универсаму, на площади которого стояло большая, наряженная, как и подобает, елка. Несколько припозднившихся покупателей торопились попасть домой с последними покупками, машины спешно уезжали, и только в богатом внутри магазина оставался какой-то персонал, электронные часы над входом показывали четверть двенадцатого, очень мерзли мокрые ноги, и Саша подумала было вернуться домой, там хотя бы тепло, можно включить телевизор или в очередной раз прочитать «Девочку со спичками» и сравнить, насколько нереальная реальность схожа с реальной... Но она не пошла. Многие поймут, что иногда приятно само себя жалеть и быть невыносимо несчастными, вот и Саша это любила. Она прошла дальше по улице, наблюдая за мокрым снегом, что подает деревья, большой сквер и на машины на стоянках, но маленькую Сашу беспокоила безлюдная дорога, тревожила и даже пугала, и при этом сбивала с мысли, и не зря... На площади у магазина грустилось лучше, Саша вернулась туда и убедилась, что до Нового года осталось 18 минут, она походила вокруг елки туда и обратно, решив, что за пару минут до 12 очистит мандарин и будет есть по дольке с каждым ударом курантов. Откуда-то, наверное, из подсобки, где был телевизор, доносились звуки новогоднего концерта, пальцы на ногах занемели, Саша смотрела на табло часов, отсчитывая минуты с секундами, боковым зрением она увидела, как кто-то прошел справа, где стихийно вырос тот самый сквер, повнимательней приглядеться не удалось, потому что деревья не освещались, но, кажется, на человеке была светлая одежда. 10 минут до полуночи, среди деревьев пробежал еще один силуэт в том же направлении, удаляясь за магазин, там продолжался заросший редкими деревьями пустырь, обычно используемый собачниками для нужд их любимцев. Саша отвлеклась от часов, ей стало интересно, страха не было, она даже не подумала о том, что это может быть какая-нибудь уличная шпана. Вскоре она различила и другие фигуры, идущие в темноте среди деревьев, похоже, какая-то большая компания собиралась встретить Новый год на улице, и теперь все стягивались в назначенное место, Саша не могла понять, откуда они приходят, потому что нигде не было видно спешащих к месту сбора людей, словно они появлялись в деревьях из ниоткуда, одна девушка заметила наблюдавшую за компанией Сашу, девушка эта была одета вся в белое, словно она сшила себе и куртку, и шапку-ушанку, и даже ботинки из снега, словно снегурочка! Она приостановилась и помахала рукой, подзывая в лунном свете, показалось человеческое лицо, красивое человеческое лицо: длинные белые волосы, что шли по спине, голубые глаза, которые были наполнены сполна тем самым завораживающим новогодним чудом и теплом, что исходит от радостных людей, радующихся холодной ночи, ее улыбка настолько нежна, словно как этот снежный пух, который весело украшает снежную ночь, снежные деревья, снежные дома и квартиры. Страшно не было, наоборот, очень даже интересно веяло от этой компании, словно теплом, особенно от этой девушки... Сашу никогда не звали в компании, тем более в большие, и ей внезапно захотелось пойти с теми незнакомыми льдами, чтобы ночь стала радостной и веселой... Она неуверенно пошла в сторону деревьев, а та девушка все кивала, улыбалась и продолжала махать ей. Теперь Саша увидела огоньки в темноте, отдельные и целые цепочки. Они будто танцевали, приглашая к себе. Промокшие ноги больше не беспокоили, отогрелись, наверно, от этой компании, Саша побежала, чтобы рассмотреть огоньки и этих чудесных людей, которые позвали ее с собой. - СТОЙ! Куда?! Раздался сзади чей-то окрик. Саша не оглядывалась, просто испугалась, что ее сейчас остановят, и она никуда не успеет. Позади кто-то затопал, чавкая по раскисшей грязи, уже близко нетронутый снег под деревьями, а девушка неторопливо отходила вглубь, все так же улыбаясь Саше. - Да останови ты ее! - воскликнул другой преследователь, он был далеко от Саши. Девочка прыгнула через последнюю границу разъезжего снега и побежала по сугробам, и, по ходу, это была ее ошибкой, снег был тяжелый и липкий, бежать было сложно, а пыхтение позади все приближалось, казалось, была уже на вытянутой руке. Огоньки впереди выполняли красивый танец, кажется, даже под музыку, такую тихую, как от бубенчиков в музыкальных шкатулках. Девушка манила Сашу, обеими руками, словно такими же детскими, как руки Саши, за ней водили хороводы незнакомые счастливые люди. - СТОЙ ЖЕ! - Первые были слова перед тем, как кто-то тяжелый упал на Сашу сзади, повалив ту в снег, чуть ли не окунув лицом. Саша кричала, вырывалась, барахталась в сугробе, даже била того, кто на ней, до сих пор сидел, понимая, что никуда не успевает. - Да слезь ты с нее! - Подбежал другой голос, он на ходу сел на колени и подкатил к Саши с первым преследователем. Тот, кто все время капризов Саши нависал над ней, слез с нее и сам, упав на колени, вдруг холодные руки Саши, что были усыпаны и практически спрятаны в сугробе, взял тот, кто подкатил и помог встать девочке. Наконец, Саша могла увидеть тех, кто ее остановил. Это были два парня, обоим было, походу, больше 20, где-то 22 года. Парень, который навалился на нее, был с черными волосами, словно сама тьма, а глаза окрашивались зеленым с небольшим оттенком серого, сам он, немного приоткрыв рот, дышал и смотрел на Сашу, походу, она ее сильно заставила побегать. Другой парень, что помог ей встать, был с белыми, с еле заметным оттенком желтого, волосами, словно свет или солнце, глаза парня смотрели с серьезностью на прошлого, но быстро перевелись на Сашу, цвета были синего, темно-синего, как цвета воды на глубине океана. Тут голос подал тот, кто до сих пор кашлял: - Мы... *кашляет* тебе ничего не сделаем!.. - Прозвучал слегка грубый голосок. В ответ последовал голос второго парня. - Ты себя хоть слышишь? Ты, походу, готов убить ее за то, что она заставила тебя побегать. - Голос был серьезен, но на словах «убить» послышался еле слышный смешок. Саша только сейчас поняла пару вещей: музыка стихла, пропали огоньки и красивая Снегурочка. И у парня, что помог ей встать, отсутствовали пальцы на правой ладони: средний и безымянный. Саша хлопала глазами и не могла понять, почему она только что бежала за какими-то странными незнакомцами в лес, а этих парней испугалась, словно они были вооруженными бандитами. - Что это такое? - спросила Саша и тут же заплакала от боли в отмороженных ногах. - Где они все? Эти люди! - Тут же парень, который отдышался, посмотрел на другого с серьезным лицом, словно своим видом лица пытался что-то передать второму. Второй же подал голос, оглянувшись назад, куда шли эти люди. - Слушай, девочка, как бы тебе сказать... - Парень говорил быстро, перепрыгивая с одного слова на другое, запинаясь.-Не была ни каких людей. Следов нет. -Проговорил черноволосый, вставая в полный рост. Саша сначала не поверила его славам и посмотрела за спину светловолосого... И правда не было. Ни одного, не считая звериных. Тут опять парень подал голос: «Слушай, девочка, сейчас это не особо важно. Тебе лучше ноги согреть, а то я прям чувствовал, настолько они были холодные, даже через одежду чувствовал, словно на льду лежал». После слов парня светловолосый тоже поднялся, все так же держа девочку за обе руки. — Да... Иван прав, пошли, мы поможем. Этот самый Иван пошел вперед, назад, подальше от сугробов. Саша же посмотрела на светловолосого, не было теперь у нее какой-то тяги куда-то идти, но, подумав, она кивнула... Вышли они к универсаму, издалека виднелось что-то. Вдруг Иван обратился к своему приятелю. — Антон... Ты что, пакеты бросил? — Черноволосый, указав на предположительно пакеты, посмотрел на светловолосого. Тот в ответ посмотрел. — Так! Емое, ты мне сказал: «Смотри» и указал куда-то, и сразу же побежал! Я даже понять ничего не успел, ну и побежал за тобой! — Ебн... — Не договорив, закатил глаза Иван и побежал к пакетам. Парни усадили девочку на переднее сидение машины и поехали. В машине стояло словно лесная тишина. Саша грустная уставилась в окно, иногда очень тихо скулила, ощутив, что ноги окоченели. Антон просто вел машину, пытаясь внимательно следить за дорогой, несмотря на то, что машин на дороге, кроме ихней, не было. Иван, сидевший сзади, уложив кисти на кресла, то смотрел на дорогу, то на девочку. И он же и нарушил тишину. — Слушай, девочка... — начал парень, приземлившись. — У меня к тебе два вопроса: первый — как тебя зовут? Второй — что ты делала там? А не где-нибудь... Ну дома, скажем. — В машине снова наступила тишина, но уже с ожиданием нарушения. Ответ не сразу пришел, Саша повозила зрачками по салону машины и лишь потом ответила грустным, даже с ощущением, что слезы пойдут, голосом. — Меня зовут Саша... А делала там... Ну, мне было грустно. — После этих слов девочка посмотрела на асфальт через окно. — Эт... в каком смысле? Ты поняла, что до дома не дойдешь, или... или что? — Ответ Саши не шибко порадовал Ивана, но Антон после того, как Иван договорил, сказал. — Иван, успокойся. Не видишь, что ей плохо от этой всей ситуации? — В машине опять повисла тишина. Тишина шла еще около минуты. Саша, собравшись с силами, сказала. — Новый год я всегда праздновала одна, и то этот новый год был просто смотрение на телевизор и ожидание, когда будут куранты. Из новогодних блюд у меня не было ничего. Два мандарина сегодня было. Один моему отцу и один мне. Пока все остальные дети сидят за столом и оливье едят, я смотрю на это... В очередной раз повисло молчание, которое уже никем не нарушилось. Саша до утра просидела дома у этих двоих, растирая ноги водкой, которая с остальными алкогольными напитками была за шкафом со стеклом и держала ноги у обогревателя. Ребята напилили и подливали ей чай, давая ту или иную сладость, которую ранее она не видывала. Иногда она замечала, как они между собой шептались и переговаривались, и вот они двое подошли с интересующем их вопросом. Подал голос Антон. — Слушай, Саша, да? Мы тут задались одним вопросом... Не успел Антон его озвучить, как голос подала Саша. — И какой же? — проговорила она с небольшим счастьем от вкусного чая и сладостей. — А ты почему побежала так резко? — Лицо Саши изменилось, она стала более серьезной или капризной? — Там люди были, собой звали, хорошие, и девушка красивая такая, прямо Снегурочка! — Услышав такой ответ, парни переглянулись и сразу же после этого говорить начал Иван. — Слушай, Саша... Это глупо прозвучит, не думаю, что ты настолько маленькая, чтобы в это поверить, но... Это был призрак. Если точнее, призрак-мститель. Он так подслушивал разговор как-то работников в прошлом году. Что ушел один из них, а на следующий день нашли на пустыре, полусугробе, сидел и улыбался. Он... Или точнее, она, хотела и с тобой так поступить. — На несколько секунд повисло молчание. По спине маленькой Саши прошел холодок, понимая, что и она могла пойти за этим сотрудником. — Этот призрак или дух, как мы с Антоном поняли, лишь работает в новогоднее время, с ночи 31 декабря до ночи 1 января. Я так тебе скажу. Мы с Антом прошли через многое и можем сказать, этих духов полно по всей России, пруд пруди! Мы занимаемся уничтожением и отправлением их на тот свет окончательно! Я не знаю, поверила ли ты мне, но запомни, Саша, будь осторожна. — После этих слов Иван пошел куда-то, а Саша погрузилась в себя, обдумывая обретенную информацию. Саша пришла домой уже когда рассвело, к ее удивлению, отец не спал. — Я ночью проснулся, а тебя нет. — Сказал он растерянно, протягивая дрожащие руки для объятий. — Я так испугался. Прости, что забыл про праздник. — Тогда Саша разрыдалась и долго не могла объяснить, почему она плачет, с тех пор в новогоднюю ночь она не любит выходить на улицу и всем, кто пожелает услышать, рассказывают эту историю, не думая, что кому-то хотелось встретиться с этой снегурочкой, так как Иван и Антон не смогли все же понять, чего ей надо. А эти двое, кстати... Саша теперь постоянно вспоминала Ивана и Антона, ведь если не они, то она бы и была в снегу с улыбкой...