Довести до конца

Drive off the darkness once more And so it flowers, this story of us You and me, even more flawless Now define it

      Кровь небольшими каплями стекала откуда-то с лица Минджон. Сложно определить, какая капля из какой раны выходила, их слишком много. На небе сгущались тучи, а это значило, что уже скоро пойдёт дождь, который смоет с земли все доказательства увечий девушки. Над Ким стояла группа подростков, количество членов которой она не могла определить — в глазах всё расплывалось. Либо двое, либо трое. Именно такое же количество людей постоянно издевались над ней в школе, переход этих глумлений за её пределы был неожиданным. Теперь Минджон не могла чувствовать себя защищённой нигде, даже во дворе собственного района. И чем же она так согрешила в прошлой жизни, что в этой её поселили в неблагополучной местности, где даже камеры нормальные поставить не могут?       Все шестнадцать лет она не чувствовала себя счастливым ребёнком. Просто потому, что достаток её семьи был намного меньше, чем у других. Своё финансовое положение Ким переживала тяжело и даже не помнила, когда это точно началось. Но точно помнила каждый раз, когда после школы, уткнувшись в подушку, плакала из зависти к тем девочкам, что могли позволить себе часто менять образы и покупать новые гаджеты без повода. Свой телефон она получила только на день рождения, а его качество оставляло желать лучшего. Но желала она лишь хоть немного приблизиться к той жизни, которую имели её одноклассницы.       Приставать к ней начали относительно недавно. Переведясь в новую школу, Ким изначально была настроена на то, что и здесь у неё друзей особо не появится. И она была права. Они просто не могли появиться с тем настроем, что имела девушка. Никто не захочет общаться с новенькой, которая просто тихо сидит за своей партой весь день. Несколько раз к ней даже подходили знакомиться, но и здесь был полный провал — Минджон попросту не была заинтересована в этом, так как уже поставила на себе клеймо несчастной. Именно это и стало причиной распространения слухов о ней по школе. Многие ученики из других классов спрашивали, кто же та новая и, исходя из поведения Ким, получали соответствующий ответ. Девушка попросту вырыла себе могилу своим же поведением, которое она не могла контролировать, а может и попросту и не хотела.       Но одно дело — иметь плохую репутацию и просто быть отстраненной от внутришкольного общества, другое же — получать ссадины и быть подверженной постоянным нападкам со стороны учеников. Началось это с момента, когда в столовой кто-то из одноклассников попросил у неё молоко, на что она просто промолчала. Несложно догадаться, что для необразованного и невоспитанного человека, каким являлся тот, кто просил напиток, молчание — знак согласия. Поэтому, не дожидаясь ответа, он просто забрал молоко прямо из-под её носа. Конечно же, это заметили и те, кто сидели вместе с ней за столом, и те, кто стояли в очереди за своей порцией, и те, кто просто общался где-то рядом.       От отбирания еды до смешков за спиной. От смешков до «заимствования учебников». Но даже самые сломленные люди не всегда могут терпеть такое скотское отношение к себе. Вот и Минджон не смогла. Дав отпор один раз, она тотчас получила пощёчину от своей одноклассницы, но никак не отреагировала на неё — было слишком страшно и необычно. Ноги дрожали, дыхание было учащенно. Что ей нужно было сделать? Ответить ей? Но не получит ли она чего похуже за это? Оцепенев от нарастающего страха, она просто стояла, ничего не предпринимая. Это бездействие было зелёным светом для всех последующих издевательств над ней.       Но занимались этим далеко не все: нарисовался определенный круг лиц, который всячески мешал ей жить. Причём мешал физически. Эти конкретные два, а в некоторых моментах и три человека то ставили ей подножки, то «случайно» давали подзатыльник. На удивление, издевательства от других учеников прекратились вместе с этим. Кому-то стало её жалко, кто-то просто боялся пересечься с теми людьми, что уже «приватизировали» насильственные действия над ней.       Возможно, этого бы удалось избежать. Но Ким поставила на себе крест ещё давно, смирилась с тем, что в этой жизни счастливой она быть попросту не могла. С тем, что комфортная жизнь доступна тем, кто с деньгами, тем, у кого родственники занимают высокие должности, тем, кто занял удобное положение в обществе. Всем, кроме неё. Поэтому, по её мнению, судьба уже была предопределена. Просто терпеть всё и принять свою слабость. Терпеть до самой смерти.       И она прекрасно исполняла свою «судьбу». Сидя на мокром от уже льющегося дождя асфальте, Ким всё ещё не думала о том, что для неё может быть другой исход. Вероятно, сейчас она получит тяжелой подошвой обуви одной из её обидчиков в лицо. На самом деле, Минджон даже понятия не имела, что она сделала или наоборот не сделала; чем заслужила своё избиение. Для неё это было нормой, ведь такие, как она, только и страдали. Всё же где-то в глубине души она чувствовала, что это может быть несправедливо, разве не все в этом мире имеют право на счастье? Но эти мысли быстро перебились подтверждением её ожиданий. Ботинок прошелся по её щеке, оставляя след из грязи. К счастью, рефлекторно Ким смогла защитить себя от сильных увечий, ощущение земли на лице всё ещё не было самым приятным.       Теперь она просто гадала о том, когда это закончится, и что она будет делать дальше. Рассказывать маме нельзя — она слишком сильно разнервничается; ей и так плохо даётся сдерживание эмоций при виде своего плачущего от недостатка денег у семьи ребёнка. По дороге домой она обязательно что-нибудь придумает.       — Что вы творите? — послышался громкий и грозный женский голос издалека. Минджон не могла разглядеть точно, кого она видела. Силуэт раздваивался и был виден размыто из-за еле открывающихся глаз девушки, а может и из-за того, что в неё попадали капли дождя, который уже перерос в ливень.       Было лишь заметно, как обидчики повернулись в сторону тёмной фигуры и начали с ней какой-то диалог, который Ким всё ещё не могла расслышать чётко. Все звуки будто то сливались в один, то расходились друг от друга так сильно, что кроме льющегося дождя отличить было невозможно ничего.       На удивление Минджон, после этого диалога все разошлись, и она смогла сфокусировать зрение на тёмном силуэте. Нельзя было точно сказать, какого пола стоящий перед ней человек. На нём была белая маска с вырезами под глаза и нос, чёрная толстовка с капюшоном, который полностью закрывал волосы, и длинные, немного испачканные в грязи штаны. Недолго посмотрев на лежащую уже почти под лужей девушку, он удалился в противоположную от неё сторону.       Ким медленно поднялась и, похрамывая, пошла домой. По дороге она смогла оттереть руками всю грязь с себя, и теперь она выглядела как обычный промокший под сильным ливнем подросток. Случившееся выдавала только небольшая ссадина рядом с носом, которая уже перестала кровоточить, но немного всё ещё выделялась.       После этого случая к Минджон стали намного меньше приставать. Теперь она просто ощущала себя пустым местом среди этой огромной школы и безжизненных улиц её района. После учёбы в школе она по тому же пути, что и всегда, возвращалась домой. Изо дня в день. На удивление, за две недели она не получила ни одного синяка, что в её реалиях было большим везением. Лишь пару раз у неё забирали фрукты в столовой, а один раз она даже попыталась противостоять этому, что вызвало лишь пару насмешек, но сохранило еду. Это было неожиданно даже для неё, всё-таки, она привыкла не сопротивляться и подчиняться обстоятельствам. Но после того случая в её голове будто завелась какая-то шестеренка, которая, впрочем, работала не слишком сильно, и хватило её буквально на один раз. Всё же, это было лучше, чем ничего.

☾ ☾ ☾

      Прошел месяц размеренной, серой и скучной жизни. Повседневность накладывалась на постоянные отрицательные мысли Минджон. Нельзя сказать, что это было плохо. Уже какую неделю она чувствовала себя в безопасности, что сказывалось на ней скорее положительно, чем отрицательно. Её мама даже думала, что у её дочки налаживалась жизнь, хотя этот образ стабильности фальшиво скрывал то, что на самом деле на уме у Ким.       В этот день мать Ким впервые попросила её сходить после учебы за покупками в магазин. Ранее она этого не делала из принципа. Выходить на улицу и дышать свежим воздухом полезно, а нести тяжелые сумки как никак можно посчитать за кардио тренировку. Да и это способствовало отсрочиванию ощущения наступления старости, что также льстило женщине. Она и так была бедна в финансовом плане, нельзя было показывать людям, которым, впрочем, было наплевать, что она бедна ещё внешне и внутренне.       Сегодня же она попросту не успевала сходить после работы, на которой постоянно задерживалась допоздна ради лишних денег, в магазин, а еда дома отсутствовала. Поручение не из самых сложных. Во время обеда в школе Ким выбрала себе рис и уже была готова оплачивать свою еду. Забыв, что у неё в кармане помимо денег на питание, еще и деньги на продукты, она неряшливо схватилась за них и выронила на пол, что вызвало внимание других подростков. Их район был достаточно беден, и никто почти не имел здесь большое количество денег. Было удивлением увидеть у Минджон такое, по их меркам, «состояние».       Пришло время идти домой. Ким, как обычно, вышла из учебного заведения первой. Было страшно смешиваться с толпами подростков, идущих оттуда же в том же направлении, которое нужно ей. Погода не была наилучшей: снова сгущались тучи, дул небольшой прохладный ветер, который тормошил её волосы. Пошли первые капли дождя, а магазин был даже не на горизонте. Она забрела явно туда, где обычно не ходила из-за самосохранения, но сейчас её задача была как можно быстрее добраться домой, не контактировав ни с кем. И она провалилась.       Тяжёлая рука похлопала девушку по плечу, заставив её остановиться. Неописуемый страх, сравнимый с экзистенциальным ужасом, пронёсся по всему телу Минджон. Только этого сейчас не хватало. От ужаса она просто встала, не в состоянии повернуться или сделать какое-либо другое действие. Дождь усиливался.       — Расчехляй карманы, — женским голосом произнес тот, кто положил руку на Ким. Он был не такой уж и грозный и злой, но сейчас девушке казалось, что за ней стояло истинное зло, которое жаждало её смерти или мук.       — У… — пытаясь набрать воздух в легкие, начала Минджон.       — Не мычи, а то как корова. Хотя, для них это было бы оскорблением. Пошевеливайся!       — У меня ничего нет… — договорила Ким, и время будто остановилось. Вся жизнь разделилась на до и после. До было всё, что происходило до это фразы, а после — всё ужасное, что случится сейчас.       Огромная доза адреналина словно хлынула по телу девушки, и, оторвав ноги от земли, она резко двинулась вперёд, набирая скорость так быстро, как не могла никогда раньше. Обидчице потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходило, и рвануть за ней. Ким бежала так быстро, насколько позволяли её физические данные, и уже успела оторваться, но вторая была явно быстрее. Ветер жужжал в ушах и врезался в тела, оказывая сопротивление в этой погоне обоим. Но убежать Минджон не смогла. Неизвестная толкнула её рукой во время бега, и Ким с грохотом упала прямо на колени. И руки, и ноги были стёрты об твёрдую поверхность асфальта. Под штанами это не было видно, но Ким ощущала, что на ней как минимум две кровоточащих раны. Сверху этого ладони были также повреждены и жутко болели.       Минджон развернулась и увидела, кто за ней бежал. Это была одна из тех же девушек, которые ещё месяц назад приставали к ней на улице. Обстановка была идентичная: льющийся дождь, ссадины на теле. Отличалось только количество: вместе с Ким их было двое. На пару секунд в голове даже мелькала мысль, что она вполне бы могла оказать сопротивление, но тело не двигалось.       Обидчица стояла, уткнувшись руками в колени, и тяжело дышала. Дыхание сбилось после интенсивного бега. Такое своеобразное молчание ощущалось невероятно страшно, сложно было и подумать, что случится, как только она придёт в себя. Но представить можно было: сейчас в Минджон прилетит либо пощечина, либо её пнут грязным ботинком, либо, что хуже, ударят кулаком прямо по лицу, чего она хотела всех меньше, ведь в таком случае она уж точно навряд ли сможет придумать отговорку своей матери насчет того, что с ней случилось.       Но это не понадобится. За спиной стоящей девушки послышался хруст, сливающийся с дождливой обстановкой, её ноги что-то подкосило, и она опустилась на землю с грохотом. В темноте прямо за ней стоял тот же силуэт, что и спас девушку ещё месяц назад. Он был точно такой же: белая маска, тёмная кофта и такие же тёмные штаны.       — Ты же… обещала, что не будешь трогать нас… у нас же одна цель и одни мотивы, зачем ты это сделала? — хрипя, спросила девушка, что намеревалась ограбить Минджон.       — Сваливай, — холодно ей ответил человек в чёрном.       — Тебе всё когда-нибудь вернётся, — ухмыльнувшись, ответила она и, привстав, пошла в сторону другого района.       Ким, оцепенев, смотрела на не известную ей личность. Она, должно быть, тоже вызывала ужас у тех, кто её видел. Но девушка этого не чувствовала, ведь, по сути, этот неизвестный прямо сейчас спас её.       — Сможешь встать сама? — с уже более ласковым голосом спросил человек в чёрном. — Ты… это, не бойся сильно, я же не буду с тобой то же самое делать.       — Я точно могу этому верить? — спросила Минджон. В ней проснулось безумное желание жить. Оно было неестественно сильно для неё, но то, что кто-то посчитал, что она достойна быть спасённой, очень льстило ей. Ким приподнялась и, оттряхнув с себя всю грязь, уставилась прямо на незнакомца в чёрном, нелепо улыбаясь.       — Слушай, я знаю твою ситуацию, мне всё это знакомо и бла-бла-бла, — будто через силу сказал силуэт, — просто не хотела, чтобы ты так страдала, я когда-то тоже проходила через это: и бедность, и буллинг…       — Так ты женщина? — встряв в речь собеседника, спросила Минджон. — И с чего ты взяла, что я бедна? — добавила она, немного смущённая от такого диалога. Возможно, про бедность были лишь догадки, ведь в этом районе мало богачей, а то и совсем нет.       — Я? Выходит, что да. То есть нет… То есть… Ладно, слушай, — запутавшись, сказала незнакомка и отвела Ким на площадку, где их бы никто не заметил.       Она сняла маску и расправила свои длинные чёрные волосы. Под ней действительно скрывалась девушка примерно того же возраста, что и Минджон.       — Красивые волосы…       — Ты чего так взбодрилась? Не ты ли каждый день терпела хамское отношение к себе и не давала контактировать никому с тобой? — спасительница воскликнула это, выражая явную претензию.       Действительно, Ким совсем не было свойственно такое поведение. Она никогда не интересовалась никем и не старалась познакомиться. Но эта ситуация была настолько похожа на сюжет одной из многих дорам, которые она смотрела, чтобы отвлечься от реальности, что её сердце даже началось биться быстрее. Примерно с чуть меньшей скоростью, чем когда она убегала от своих обидчиков. Но Минджон быстро сменила свой настрой, будто вспомнив, что она бедная и несчастная. Конечно, это точно было не симуляцией, и ничего получить от этого она тоже не хотела, просто Ким была так «запрограммирована» ещё с детства, и только сейчас случился какой-то сбой.       — Слушай, я не горю желанием тебе называть своё настоящее имя. Кто знает, чем ты занимаешься после уроков. Но и всякие прозвища мне тоже не по вкусу, поэтому называй меня Карина.       — Тебе что-то от меня надо, Карина? Желаешь отобрать те деньги, что хотела та девочка?       — Таким образом «спасибо» мне ещё никто не говорил… Просто слушай сюда. В детстве я испытала то же, что и ты. Мне просто пришлось стать сильнее, и я не могу смотреть, как ты отказываешься делать то же самое.       — Я тебя не понимаю… — с искренней вопросительностью сказала Минджон.       — Просто прекрати делать то, что ты делаешь.       В воздухе повисла тишина. Обе смотрели друг на друга молча. Карина ждала хоть какого-то ответа от собеседницы, а в голове Ким была буря эмоций, вопросов и совсем не было ответов. В конце концов, молчание прервала Минджон:       — Ты предлагаешь мне стать похожей на тебя?       — К чёрту. Пусть будет так.       — Хорошо, я буду. Но тогда и ты будешь моей наставницей… нет, другом!       Карина смотрела на девушку с недопониманием, кажется, она всё поняла совсем не так, как надо было. Лишние знакомства ей не были нужны, это могло помешать её карьере, но как она могла отказать копии себя пару лет назад? Внутри неё словно билось чувство долга, которое заглушалось рационализмом. У такого исхода событий больше минусов, чем плюсом, но если она откажет, то этот мир потеряет ещё одного человека уже безвозвратно. Карина потеряет маленькую себя.       — О боги. Ладно, я буду твоим другом.