BNHA boys by mapletic

      Лунный свет просачивался сквозь чуть ли не прозрачные шторы, пока лёгкий ветерок же теребил белёсую ткань. Ночной воздух дул тебе в лицо, пока ты, усталая, замученная, но такая счастливая и возбуждённая, стояла около открытого окна, приглаживая рыжие кудрявые волосы. На твоих плечах был накинут лишь щёлоковый чёрный халат, а на глаза была опущена туманная пелена. Ты так долго этого ждала, так много сделала для этого - ты буквально продала душу дьяволу ради встречи с ним. С твоим мастером, которого погубил не знающий и не понимающий искусства критик. Ты рыдала, ты сходила с ума, ты гнила в своём доме от любви к тому, кто ушёл далеко, ничего не сказав. И лишь потусторонние силы, даже сама смерть, могли тебе помочь.       Как только штора в очередной раз шелохнулась, перед тобой, словно принесённый самой Луной, появился давно уже знакомый, но при этом неузнаваемый силуэт - растянутая и уже давно не презентабельная рубашка висела на нём простынёй, а старая куртка помогала лёгкой ткани утеплять ослабевшее тело. Синяки под глазами твоего мастера никуда не ушли, а лишь стали больше, а столь необыкновенное, не видное тебе одиночество всё так же виднелось в этих угольных радужках.        — Т/и? — мужчина дёрнулся, словно просыпаясь ото сна, а после стал оглядывать ранее не посещаемую им комнату. Сам молодой человек заметно исхудал. Скулы начали виднеться ещё в день вашего прощания, а сейчас они были на подобии острия ножа, что вас обоих поразил тогда, в самый первый раз на той самой улице. И именем этого лезвия было любовь, — Откуда ты здесь? Откуда тут...я?       — Ты..ты..ты, — будто благодаря сильному толчку в спину, ты бросилась прямо на своего любовника, мягко беря его щёки в свои ладони. Слёзы полились из твоих очей, пока ты прижала Тамаки к себе, уткнувшись носом тому в шею.       — Не плачь, моя милая Т/и, — голос мужчины дрожал, пока его потрескавшиеся руки легли на твои хрупкие плечи, чуть разминая их, не отодвигая твою фигуру от себя, — Я не выдержу этого, прошу. Не плачь, — ладони мастера стали лихорадочно перемешаться по твоему телу, пока не достигли до обрамлённому тоской лица. Его грубая от душевных терзаний и долгих лет упорной работы кожа коснулась твоей, нежной и бархатной, смахивая влагу с твоих щёк, хотя, на самом деле, размазывая её ещё сильнее.        Амаджики коснулся твоего лба своим, прикрывая уставшие глаза. Растрёпанные локоны цвета шерла, торчащие в разные стороны, словно иглы, стали лесть не только в глаза твоего мастера, но и в твои, от чего ты зажмурилась.       — Я болен, ужасно болен, Т/и, видишь, у меня уже начались галлюцинации...       — Нет, что ты, нет, нет, — ты рвано вдохнула такой родной аромат морской соли, смешанной с лавандой, который уже почти перебил едкий запах спирта и горьких лекарств, — Я здесь, я с тобой, милый, — ты вытянула шею вперёд, прижимаясь своей щекой к чужой, всхлипывая.        Мужские же ладони наконец-то нашли своё место на твоей талии, которую твой партнёр не сильно сжал, будто пытаясь вновь понять, реальна ли ты, настоящая.        Тамаки так запутался. Он не мог справиться с той апатией, что свалилась на него в момент написания того злосчастного романа, что тот сжёг. Он не мог заставить тебя страдать, терзать свою душу на пару с ним, поэтому и ушёл. Ушёл восвояси, туда, где ему должны были помочь, должны были дать смысл продолжать это бессмысленное существование, где никудышный "мастер" пытался написать своё произведение. Но это место лишь отяготило это горе, усугубили страдания великого творца.       Но рукописи не горят, как и ваша любовь, что, как ни жги, каждый раз возрождалась и росла с новой силой. И всему виноваты те ядовито-жёлтые цветы, что ты несла при первой вашей встрече.