BNHA boys by mapletic

      Ловкие искусные пальцы творца стали проводить по ещё мягкой, не обожжённой в печи глине, вырисовывая на ней все изгибы, все неровности женского тела так кропотливо и трепетно, словно его кожа касалась молодой девы, что и была запечатлена практически во всех работах мастера. Женская грудь на статуях всегда была прикрыта тканью, как и остальные пикантные зоны, дабы даже сам художник не опускался до такой низости в виде представления своей богини, своей музы обнажённой. Хотя великие скульпторы обычно изображали нимф и героинь древних мифов именно так - нагими - Изуку всё равно не желал омрачать свои чистые, полные благоговения и целомудрия, мысли.        Большой палец чуть надавил на податливый материал, делая выемку в потенциальном животе в качестве пупка, затем делая мышцы пресса, кости таза, что всегда были чуть видны из под ткани на любой из скульптур юноши. Он ими словно упивался, не мог не оставить без внимания каждую деталь на таком богоподобном теле. И Мидория знал, что где-то внутри себя, внутри его души, живёшь ты, ждёшь во снах. Такая недосягаемая, сказочная, похожая на мечту. И мастер знал, что существуешь ты лишь в его заполненной различными думами голове, плод его воображения, но...       Оставив девичье туловище в покое, художник перешёл на острые ключицы и хрупкие плечи. Даже смотря на статую казалось, что лишь одним нажатием можно было сломать такой аккуратный и выразительный плечевой пояс. Обмазанные в белой глине, жилистые ладони стали прорисовывать мышцы вытянутой шеи, проводя руками вверх-вниз, словно чуть душа своё же творение. Каждый вздох, каждая мысль Изуку была посвящена своему очередному шедевру, ведь это было твоим телом, твоей оболочкой. Именно поэтому каждая скульптура у парня получалась такой живой - ведь он буквально видел тебя перед собой. Твою бархатную, но при этом цвета мрамора, кожу; твои выразительные формы. Ты была спасением для потерявшего смысл скульптора, а может, и будущим концом, ведь твоя недостижимость губила молодого человека.       Наконец, юноша перешёл на скулы, челюсть, на этот раз делая их мягкими, добрыми. А глаза...о, глаза! Даже через белый материал они были словно живыми, такими сочувствующими и одновременно ранимыми. Большой палец вновь прошёл по формирующийся глине, но на этот раз уже созданным пышным губам. Момент, и живые уста коснулись искусственных, пока их хозяин даже внимания не обращал на глиняный вкус на языке и на абсурдность ситуации.        Но что поделать, если ты влюбился в свою фантазию?