Бесноватый одуванчик и т.д.(Летние ОтМетки 2024)

      Время десять вечера. Совершенно незнакомый город в совершенно чужой, далёкой стране. Что эти трое забыли у моря? Стоило бы у них и спросить. По тому, как они шли, можно было понять, что условным "главарём" этой "шайки" был невысокий, но приятной наружности молодой человек, лет тридцати, Балунов Александр. По всей видимости, вылазку эту затеял именно он, кому же ещё, если брать во внимание то, что спутники его, Андрей Князев и Горшенёв Михаил, не так сильно горели энтузиазмом. — Ну, понимаете, когда ещё так вместе пройдёмся? Красотища ж смотрите какая! А так сидели и бухали б в номерах своих. — Говорил Саша, недавно решивший в который раз бросить пить, так ещё и догадавшийся благородно втянуть в общество трезвенников обоих своих друзей. Не, красота была вокруг реально стоящая внимания, огни ночные там, пальмы, берег моря и всё такое, но Миша с Андреем придерживались точки зрения, что под градусом Бостон бы выглядел куда эффектнее. Но спорить с бас-гитаристом всё равно что заставлять кота съесть не тот корм, который ему нравится, а тот, что дешевле в два раза и на половину из травы, или, говоря проще: пытаться переубедить Балу бес-по-лез-но. — Сейчас на пляже никого нет, можем даже искупаться. — Сума сошёл? Или пива успел в себя влить? Ночью вода холодная, гений. — Сказал Миха. — Это ещё посмотрим... — Хитро сказал Саша. — Если холодная, специально тебя ей оболью. — Миха произнёс что-то невнятное, чем-то напоминающее ругательство "пидр", но никто не услышал. — Ты хоть Иру предупредил, что с нами пойдёшь? — спросил Андрей у Саши. — Она уже спит давно. Зачем человека будить? — ответил басист и постановочно потянулся, изображая разбуженную жену. — Если б меня, например, разбудили б с таким вопросом, я б и слушать не стал бы, сказал б "Иди нахрен, я спать хочу." — Сказав такую фразу она б фактически тебя отпустила бы. — усмехнулся Князь. — Вот именно. Так зачем попусту будить? Не́зачем. — И то верно. — сказал Андрей.       И вот, они пришли к пляжу. Море, песок, далёкие огни города и не единой души, кроме самой троицы. Может, где-то на другом конце берега и бегает какая-нибудь пара, но, в прочем, нашему повествованию она не мешает. Саша снял кеды — это чтобы песок не забился — и подошёл вплотную к воде. Он потрогал волну рукой. — Миш, радуйся. Вода тёплая. Ещё остыть не успела. — сказал Шура и закатав штанины по колено, зашёл в море. Андрей последовал его примеру. Миша тоже присоединился к ним. Но, как оказалось, зря: без предупреждения, и, поверьте, без предварительного сговора оба, как после выразился сам Михаил, "альтернативно-одарённых" с двух сторон обрызгали его водой с ног до головы. Из него тот час же посыпался весь запас нелестных эпитетов, настолько обширный, что оба старших друга поразились, насколько море может развязать язык кому-либо, при правильном, естественно, применении. — Миш, спокойней. — предпринял попытку успокоить его Андро. — Да как тут спокойней быть!? Вы меня с ног до головы облили, (нецензурное выражение)! — продолжил ругаться Миха. Саша, явно потерявший инстинкт самосохранения решил подлить масла в огонь: с кличем "ЗАЩИЩАЙСЯ!" он набросился на вокалиста сзади, повалив того с ног на земь. Ой, то есть, в воду. Различной степени литературности выражения начали бить фонтаном изо рта младшего. Андрей просто смеялся, Шура боролся на мелководье со своей, пытающейся влепить люлей, "жертвой", и всё это, по всей видимости, было только разогревом. — Теперь нам обоим ходить мокрыми, Мишань. — проконстатировал Сашка, достав за шкирку друга из воды. — Теперь твоя душенька довольна? — добавил Балу усмехнувшись. — Блин, вы хотя бы на себя б посмотрели, дуралеи. По пути обратно продрогнете. Был Миха, которому "повезло" искупаться в одежде, он в одном экземпляре присутствовал, я мог бы ему куртку свою одолжить, а теперь вас двое. И как я вас теперь до отеля обратно доведу? — начал причитать Андрюха. Миша с Сашей переглянулись и без слов повалили в воду и возмущавшегося Андрея. — Добро пожаловать в клуб невольных дайверов! — засмеялся Шура, не давая Дюхе врезать ему по довольной мордахе. Миха тоже заулыбался, теперь мёрзнуть не в одиночку. Андрей не мог долго противостоять позитивному настрою всей компании, и вот, они уже все плещутся у берега. Темно, лишь в дали сверкают окна и неоновые вывески Бостона, отражаясь в волнах. Далёкий гул машин теряется в шуме моря. Остальные спят, хотя, скорее пьют и болтают, обобщая, тратят время жизни попусту, а, как позже сам Балунов напишет в своей "Сказке о Крабике и Рыбке", "«Жить» означает «понырять».". Кто знает, может, эта фраза произрастает именно из той самой ночи.       Вернёмся к нашей истории и оставим в покое наши дни. Время пролетело быстро, вот те и четыре утра, и первые лучи солнца. Потихоньку тухнет искусственный свет, ровно как и бодрость всего трио. Вот и они, кстати. Сидят плечо к плечу, устремив взоры на порозовевшую полоску горизонта. — Говорил же, что надо идти, когда мы ещё такой восход увидим? Вот. А то бы сидели бы по номерам нашим и скучали бы. — довольно, но устало протянул Саша. — Я б не скучал. Споил бы Ренька, он как раз со мной в номере, и слушал бы, как тот пытается что-то про музыкальную грамоту растолковать, при том, что язык не слушается. — звонко и заразительно засмеялся Княже. Пошутил он, или нет, для нас это останется загадкой. Шурик удоволетворённо сщурил глаза, прям вот-вот замурчит и клубком свернётся, а Миха вообще никак не отреагировал.       Вскоре солнце поднялось над горизонтом. Оставляя на еле тёплом песке беспорядочные, но частые следы, троица не особо торопясь направилась обратно к гостинице. Люди на улицах только начали высовываться из домов. Сонный Бостон приветствовал троих героев нашей с вами истории, которая, и не думает заканчиваться, точнее, этот эпизод имеет свой логический конец, но продолжение все и так прекрасно знают. Утро в полупрозрачной дрёме провожало их рассеянным взглядом до дверей отеля. Не особо беспокоясь о том, разбудят ли они своим шумом постояльцев, друзья всё ещё продолжали с умеренной громкостью говорить кто о чём, и, в столь сумбурном разговоре, пешком поднялись на свой этаж. Потихоньку они стали расходиться. Сначала Андрей ушёл в их общий с Ренегатом номер, с репликой "Я к себе. Не прощаемся.", затем в дверь своего помещения прошмыгнул Миша. И вот, в конце коридора, в свою общую с Ириной гостиничную комнату зашёл Шура. Жена всё ещё спала, как и вчера в десять вечера. "Так всю жизнь проспишь." — подумал Балу, осторожно присаживаясь на край кровати.