Was not the Hero

      Филипп то приходил в сознание, то вновь засыпал. Его голова и лицо настолько болели, что он нашел облегчение в сне без сновидений. По указанию Камиллы все в доме по очереди присматривали за ним, пока он спал на диване – его рога уменьшились, так что он наконец смог уместиться на нем, свернувшись калачиком, с подушкой под головой. Они будили его каждые три часа по просьбе Камиллы, чтобы убедиться, что его сотрясение не ухудшилось.       Камилла взяла на себя первые две смены. Она завесила окна плотными шторами, чтобы Филиппа позже не потревожили лучи утреннего солнца, и повесила полог на вход в гостиную, чтобы в комнате оставалось темно. Она также укрыла самого Филиппа недавно выстиранным одеялом.       Оба раза, когда она будила его, он был слишком уставшим, чтобы что-то сказать. Она предложила ему воды, но он просто отвернулся, двигаясь с трудом из-за внезапного приступа головокружения, продлившегося несколько секунд. Камилла не спала все эти шесть часов и чувствовала себя вполне нормально, потому что знала, что не сможет уснуть – слишком много мыслей роилось в голове.       Она беспокоилась из-за нападения на Филиппа, потому что те люди использовали и передовые технологии, и магию. Когда Гус описывал, что увидел в воспоминаниях Филиппа, она мгновенно подумала о правительстве. Она предположила, что федеральные службы могли узнать о нем после нападения на полицейских неделю назад, эти события вполне могли попасть на камеры. И если это федералы атаковали Филиппа, тогда они точно охотились за ним, следовательно, и дети были в опасности. Она еще больше начала волноваться за них, когда поняла, что камеры в том бою могли заснять и их тоже. Она не могла смириться с мыслью, что придется выпустить детей из поля зрения, или что Луз и Ви и дальше будут ходить в школу, особенно если правительство сможет сопоставить их лица. Но с другой стороны, если они не будут ходить в школу, это также будет крайне подозрительно.       Она уронила лицо в ладони, пытаясь успокоиться, и понадеялась, что после хорошего сна у нее появится более четкое представление о том, что будет лучше сделать. Она была невероятно рада, что наконец настали выходные, и она может остаться дома с детьми; у них будет достаточно времени, чтобы все спланировать.       Камилла также волновалась о том, как Филипп будет вести себя с детьми, когда ему станет лучше. Возможно, это было наивно, но она не думала, что он нападет или причинит детям боль, даже если он знал, что обет был фальшивкой. С учетом того, как он игнорировал свои эмоции по отношению к произошедшим с ним ужасным событиям, она не думала, что он затаит злобу из-за произошедшего в подвале. Скорее всего, даже будет вести себя так, будто ничего не произошло. И даже если бы он захотел наказать детей за этот поступок, у него не было на это никаких прав, потому как он сам не раз поступал с ними много хуже.       Следующая смена была за Хантером и Уиллоу. Они сидели вместе и смотрели видео, чтобы отвлечься, но мысли Хантера были где-то далеко. Он никак не мог прекратить думать о мужчине в комнате и о телах, которые пропали из леса.       Хантеру все еще было совестно за то, что он предположил, будто Белос убил невинных людей. И ненавидел себя за то, что отвернулся, когда тогда в подвале Белос попросил помощи именно у него. И в то же время... Хантер задумывался, а почему он себя так чувствует, ведь Белос в прошлом поступал с ним еще хуже. Филипп не заботился о его чувствах и желал его смерти.       Потому что он тебе небезразличен, — проговорил он себе мысленно. — Вот почему ты хотел, чтобы он вернулся в дом, даже если бы не извинился. И вот почему ты хотел пособирать с ним пазл, словно вы настоящая семья...       Хантер разочарованно потряс головой, пытаясь не зацикливаться на том, как же хотелось быть с Белосом в хороших отношениях, а вместо этого сосредоточился на потенциальной опасности, кроющейся за стенами дома. В конце концов, его растили солдатом, так что он привык к постоянной бдительности. Но теперь искать кровь Титана станет сложнее.       Он размышлял знал ли этот некто... что Белос находится здесь, в доме... а если так, был ли это вопрос времени, когда на них нападут?       — Не думаю, что здесь безопасно, — прошептал он Уиллоу, которая с беспокойством встретила его взгляд.       — Ага. Эмити недавно то же самое сказала. Но куда мы можем пойти? Нам все еще нужна Кровь, а я не думаю, что она может быть где-то за пределами Грейвсфилда.       Хантер вздохнул, ситуация тяжелым грузом давила на его плечи.       — Мне не хочется этого говорить, но даже если за пределами Грейвсфилда нет Крови, нам лучше подождать с возвращением на Кипящие острова, пока не станет безопасным вернуться сюда.       Сердце Уиллоу сжалось от мысли, что она еще долго не увидит отцов. Ее пожирало незнание, живы ли ее отцы и в безопасности ли они, но она запрятала эти чувства поглубже и заставила себя улыбнуться ради спокойствия Хантера.       — Да, имеет смысл, — она постаралась, чтобы ее голос прозвучал ровно.       Хантер кивнул, но избегал смотреть на Белоса, все также крепко спящего на диване.       Когда время их дежурства подошло к концу, Уиллоу было потянулась, чтобы растолкать Белоса, но Хантер остановил ее, мягко взяв за руку, и покачал головой. Он прошептал, что Гус хотел разбудить его, когда он с Эмити будут дежурить, так что Уиллоу с Хантером ушли за своими друзьями. Через некоторое время в гостиной уже сидели Гус и Эмити, которая попыталась разбудить Филиппа, ткнув в него кончиком зонта.       С трудом Филипп открыл глаза и издал низкий рык разочарования из-за вновь оборванного сна, хотя в этот раз он находился настороже, несмотря на постоянный шум в голове. Правая рука уже отросла до запястья.       Он медленно повернулся на спину, поглядывая на Эмити и Гуса, которые стояли в нескольких футах от него. Только взглянув на них, он вспомнил события в подвале, отчего поднял взгляд в потолок, проигнорировав желание раствориться в тенях; он никому не признается, что чувствовал себя униженным тем, как дети обвели его вокруг пальца, почти «запечатали» и как они стали свидетелями его жалкой мольбы выслушать его. А еще он ненавидел себя за то, что позволил Камилле купать его в таком уязвимом положении. Он не мог поверить, что в этот раз упустил контроль над эмоциями.       Ты слаб...       Да, так и есть. Ему всегда не доставало силы, которая была у священника.       Он попытался запрятать эмоции поглубже в сознании, но на этот раз это оказалось сложнее из-за... усталости.       — Прости, что опять разбудили, но прошло уже три часа, так нужно, — сказал Гус, пытаясь завязать разговор. — Как ты себя чувствуешь?       Филипп не отрывал взгляда полуприкрытых глаз от потолка, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в голове. Старался не думать об отравляющих его разум вещах, например то, что Луз сказала про людей, которых он когда-то давно убил в Грейвсфилде, и еле удержался, чтобы сейчас не задать Гусу один давно мучающий его вопрос.       — Нам жаль за, эм... то, что произошло в подвале, — пробормотала Эмити, и Филипп нахмурился, не ожидав от нее извинений.       Вторая ведьма, которая просила у него прощения, и прозвучало это искренне...       Он стиснул зубы, чтобы случайно не оглянуться на нее и не думать об этих извинениях слишком много. А вопрос все крутился в голове.       Он был слишком ослаблен, чтобы противиться этому соблазну.       — Я хочу поговорить с Гусом наедине, — просипел Филипп. Когда он заговорил, глаза его закатились от боли, пробежавшей по лицу.       Гус недоуменно заморгал, а Эмити помрачнела.       — Неа, ни за что, — сказала она, скрестив руки на груди.       — Эмити, погоди. Просто дай нам пятнадцать минут. Все будет нормально, — с улыбкой заверил ее Гус.       Эмити нахмурилась. Она хотела настоять на своем, но то, как он умоляюще посмотрел на нее заставило ее отступить.       — Я даю вам десять минут, не больше. Все с ума сойдут, если узнают, что я оставила тебя с ним одного, — сказала она, прежде чем скрыться на кухне. Полог на проходе скрыл ее фигуру.       Гус присел на край кофейного столика, сложив ладони на коленях, затем поднял на Филиппа взгляд и вздохнул.       — Я не хотел заглядывать в твои воспоминания, — пророптал он полным вины голосом. Он думал, что Филипп разозлится на то, что вместо того, чтобы заглянуть только в одно воспоминание про использующих магию людей, у него потревожили и другие. Новые события, свидетелем которым стал Гус, были такими же тревожными, как и остальные, только в этот раз Гус испугался не самого Филиппа, а за него.       Мальчик не мог не задаться вопросом, был ли мужчина в одном из тех воспоминаний отцом Филиппа...       Он хотел бы спросить Филиппа об этом, но был абсолютно уверен, что тот скорее отвесит оплеуху, чем ответит.       — Почему... ты это сделал?.. — Филипп все также не смотрел в глаза, когда задал вопрос.       Гус неуверенно оглядел его.       — Ну вроде... у меня пока не такой хороший контроль, когда я просматриваю чужие воспоминания, — попытался он объяснить.       — Я имел ввиду не это, — раздраженно произнес Филипп и вперился взглядом в мальчишку. Несмотря на то, что глаза его стали тусклее, в них все еще читалась ярость. Когда Гус в замешательстве уставился в ответ, Филипп наконец выдавил из себя давно крутящийся в голове вопрос. — Почему ты мне помог?.. — Филипп старался, чтобы его голос звучал низко и угрожающе, скрывая за ним клубящееся внутри замешательство. — Ты мог попросту позволить им закончить начатое.       Гус свел брови к переносице.       — Зачем?       — Я вам больше не нужен, — неохотно признался Филипп.       — Но в произошедшем не было твоей вины, — ответил Гус. — Послушай, мужик, я знаю, что ты ненавидишь ведьм, и что ты совершил кучу хреновых поступков всему моему виду, что не есть круто, но... запирать тебя в тот момент было неправильно. Особенно когда мы не знали, что именно произошло в том лесу.       Филипп раздраженно зарычал. Итак, пацан решил вести себя, как будто он хороший? Что ж, Филипп был готов разорвать всю эту игру. Он приложил усилие и сел, чтобы встретиться с мальчишкой лицом к лицу.       — Вы солгали мне про вечный обет.       — Ну, ты бы никогда не помог нам добровольно, если бы мы не заставили тебя, и еще мы хотели, чтобы рядом с тобой было безопасно, — защищался Гус. — Не забывай, ты пытался нас убить, тогда в пещере, пока тебя не остановил Коллекционер.       Лицо Филиппа посуровело, тому не понравилось, что мальчик оказался прав, и все же.       — Итак, теперь я знаю, что обет был подделкой. Что заставляет вас думать, будто вы находитесь сейчас в безопасности? Как только я окрепну, то смогу уничтожить вас и забрать ваши палисманы. Затем отыщу кровь Титана и вернусь на Кипящие острова, чтобы закончить свою миссию.       Гус молча подметил, что голос Филиппа звучал опустошенно. Мужчина был определенно взволнован, но Гус никак не мог понять почему. Разве Филипп не должен испытывать облегчение от того, что более не связан вечным обетом? И парень заметил за собой, что не особо и боится мужчину напротив.       — Никто из вас не выстоит против меня, когда я полностью восстановлюсь, — продолжил Филипп. — И вы знаете это, не так ли?       Гус вспомнил, сколько сил они прилагали в той битве внутри черепа Титана, и все равно проиграли.       — Ага... мы знаем, — тихо признался парень.       Ответ мальчика вызвал у Филиппа одно лишь раздражение, они встретились взглядами. У Филиппа теперь было одно желание – встряхнуть пацана и заставить объяснить, почему же он ему помог. Мальчик ничего не выиграл, оставив его в доме. Никому не было выгодно оставлять его на свободе.       — Я просто знал в тот момент... что это будет правильно.       — Ты глупец, — прошипел Филипп.       — Мужик, я тебя не понимаю... — выдохнул парень. — Ты попросил тебе помочь – я и помог. Ты разве не должен быть счастлив теперь, когда добился своего?       — Мне ничего не помешает сейчас перегрызть тебе горло, — рявкнул Филипп, проигнорировав вопрос.       Несмотря на угрозу Филиппа, Гус не сдвинулся с места и бесстрашно встретил взгляд мужчины.       — Почему ты меня спас? — припечатал Филипп.       Гус выдержал его взгляд, даже не моргнув, а затем повторил свои же слова.       — Потому что это было правильно.       Глаза Филиппа вспыхнули голубым, когда он схватил Гуса за грудки и притянул ближе.       — Ты колдун, — выплюнул он, проклятие слегка дрожало, словно желая расползтись по всему лицу. — Ты неспособен на такие вещи!       Гус взялся за запястье Филиппа и крепко то сжал, но не сопротивлялся. Он старался не смотреть на темнеющие синяки на его лице и еще более заметные темные круги под глазами. Эмити вбежала в комнату и создала вокруг рук защитный барьер из фиолетовой грязи.       — Отпусти его, — раздраженно сказала Эмити, которая все это время стояла за пологом и прислушивалась к разговору, готовая вмешаться, если все пойдет наперекосяк.       — Эмити, все нормально, — спокойно сказал Гус, не прерывая зрительного контакта с Филиппом, который с ненавистью смотрел на мальчишку.       Эмити посмотрела на него, будто на сумасшедшего.       — Выглядит совсем не нормально, — она махнула рукой в сторону Филиппа.       — Он не собирается мне вредить, — твердым голосом произнес Гус.       Убей его...       Рука Филиппа задрожала от ярости. Он представил, как размозжит голову мальчишки о кофейный столик, но не смог себя заставить сделать это. Это чувствовалось как-то неправильно. Он оттолкнул мальчика от себя, не слишком сильно, но достаточно, чтобы тот потерял равновесие и с глухим стуком повалился на кофейный столик. Филипп лег обратно на диван спиной к детям, даже не позаботившись натянуть на себя одеяло, свалившееся на пол. Он отчаянно желал уйти из дома, но вероятность, что снаружи рыскали другие охотники на ведьм, была слишком высокой. Так что вместо этого он остался и постарался снова заснуть, игнорируя произошедшее, даже если от волнения у него сильнее разболелась голова.       После того, как Гус заверил Эмити, что у него все в порядке, она неуверенно ушла обратно на кухню.       — Ты поэтому на меня злишься? — осмелился он спросить. — Потому что я сделал что-то хорошее?       Воздух вокруг них сгустился, рука Филиппа дернулась. У него зачесались пальцы от желания впиться когтями в диван и разодрать его, но он сумел сдержаться и вместо этого прошипел сквозь стиснутые зубы:       — Никто на Кипящих островах ничего не делает, не ожидая чего-то взамен.       Гус нахмурился.       — Что насчет Хантера? Он многое делал для тебя, не ожидая чего-то взамен...       — Хантер был выращен моими собственными руками, чтобы делать то, что велено, — оскалился Филипп. — Конечно, по началу он беспрекословно слушался меня. Но теперь это не важно, он, как и остальные клоны, вырос дефектным.       Гус недоверчиво покачал головой.       — Хантер не какая-то безмозглая машина. Да, ты его создал, но он личность, со своими чувствами и переживаниями. И, честно, мужик, я тебя не понимаю. Когда Хантер беспрекословно выполняет твои приказы или заботится о твоем благополучии – ты считаешь его безмозглым существом. Но как только он ослушивается тебя и начинает вести себя как некто мыслящий, ты просто хочешь его выкинуть?       Филипп молчал, отказываясь осмысливать слова Гуса, но мальчик продолжил давить.       — Но конечно ты мне не поверишь, потому что не считаешь, будто ведьмы вообще способны творить добро или быть честными, — произнес парень с легким раздражением, но затем попытался представить, что бы произошло, не встреть Луз Иду, когда только прибыла на Кипящие острова. Он представил, как к ней относились остальные ведьмы и демоны, пока она не встретила его и Уиллоу. Честно, он буквально видел, как ведьмы и демоны пользовались любопытством и оптимизмом Луз. И ему стало интересно, что же произошло в прошлом, когда Филипп впервые ступил в мир демонов. — Хоть одна... другая ведьма... сделала для тебя что-то хорошее, когда ты только прибыл на Кипящие острова?..       Филипп уставился на диван, левая рука взялась за правую, прежде чем впиться пальцами в плоть.       — Думаю, я не могу винить тебя за мысли, что все на Кипящих островах эгоисты, — мальчик вздохнул, совсем не желая этого признавать. — В конце концов, ведьмы известны не за свою доброту. Большая их часть сосредоточена на собственных интересах и желаниях, и делают все в своих силах, чтобы их исполнить.       Он помолчал, мысленно вернувшись в то время, когда ему самому было нелегко среди своего собственного народа.       — Я знаю, каково это, когда тебя используют остальные. Какое-то время меня заставляли думать, что я бесполезен, и никто не хотел быть моим другом, если только не использовал меня. Например, другие дети притворялись моими «друзьями», чтобы получать лучше оценки или чтобы я делал за них домашку, потому что я был умным ребенком. Но... я был таким тупым, чтобы вестись на их ложь, — мальчик вздохнул, а затем его лицо посветлело. — Но затем Уиллоу протянула мне руку помощи, когда я отчаянно в ней нуждался, — произнес он с улыбкой. — Я сначала ей не поверил, но затем она ворвалась в мою жизнь. Она увидела во мне того, кто я есть на самом деле, и она совсем меня не использовала. Она помогла мне, когда я в этом нуждался, и мы стали хорошими друзьями.       Парень откинулся на стол, погрузившись в раздумья.       — Если бы не Уиллоу, я бы потерял веру в окружающих. Но теперь я знаю, что существуют и хорошие ведьмы и демоны.       Хорошие ведьмы...       Филипп не встретил ни одну такую, когда прибыл на Кипящие острова. Они все были лжецами, однако... он притих, когда полузабытое воспоминание всплыло в памяти.       Филипп жил на Кипящих островах уже пять месяцев. Бредя по темным улицам города, он чувствовал, как усталость и голод наваливаются на него тяжелым плащом. Его когда-то чистая одежда была порвана и вся в пятнах, а борода и усы отросли на несколько дюймов.       Когда он проходил мимо одного из многочисленных домов, его внимание привлекла молодая ведьма. Она подметала крыльцо, ритмично взмахивая метлой взад-вперед. Проходя мимо, почувствовал остановившийся на нем взгляд, и у него появилось дурное предчувствие.       — Эй, вы в порядке? — позвала она голосом полным беспокойства.       Сначала Филипп не отреагировал. Его плечи напряглись, в голове мелькнули все те разы, когда ведьмы с демонами обманывали его и унижали.       Он остановился, прежде чем оглянулся холодным взглядом через плечо, уставившись на нее с такой ненавистью и враждебностью, что она отступила на шаг назад, глаза расширились, и в них Филипп разглядел страх. Он отвернулся и продолжил путь, напоминая себе, что никогда больше не поддастся на ведьминскую ложь.       — Так что, я пытаюсь тебе сказать, что мы не все ужасные. Народ на Кипящих островах становится лучше также, как люди на Земле. Мы все медленно становимся непредубежденными и заботливыми, — сказал Гус, вытащив Филиппа из воспоминаний о девушке, которая, казалось, потянулась к нему как Уиллоу к Гусу, но была слишком напугана его враждебностью, чтобы продолжать настаивать. — Филипп, серьезно. Я понимаю, почему ты нам не доверяешь, ведь, эм, у меня был такой же период. Но это не дает тебе права быть таким придурком по отношению к тем, кто не пытается причинить тебе вред. Хантер по-настоящему заботится о тебе, и тебе следует узнать его и дать ему шанс.       Филипп постарался не представлять себе пурпурные глаза, которые раньше смотрели на него с обожанием.       — Я знаю, что тяжело впускать людей в свою жизнь. Блин, когда Уиллоу пыталась со мной подружиться, голоса в голове постоянно шептали ей не верить.       Сердце Филиппа пропустило удар.       — Голоса?.. — спросил он с толикой нерешительности. В голове на мгновение стало пусто.       Гус смущенно потер затылок.       — Ага... у меня в голове голоса, которые не оставляют меня в одиночестве. Ну, я думаю, это все-таки мой внутренний голос. Я имею в виду, я все еще иногда их слышу, пытаются заставить меня чувствовать себя ужасно или напоминают никому не доверять.       У Филиппа в горле комок встал, пока Гус продолжил описывать опыт, так похожий на его собственный.       — Но Уиллоу научила меня, как их затыкать.       Филиппа ошеломило признание – он никогда не встречал никого, кто бы признался, что он слышит... голоса в голове. Долгове время он считал, что один такой... Считал, что он проклят. Он вспомнил, что голоса поначалу были не такими громкими, лишь шепот в детстве, но с годами они становились все громче и мрачнее, особенно когда он провалил свою миссию.       — Она сказала мне глубоко дышать и сосредоточиться на этом, — услышал Филипп пояснения ребенка.       — Что если это не сработает?.. — нерешительно протянул Филипп, что застало мальчика врасплох – тот не ожидал услышать замешательство в словах мужчины.       — Полагаю, тогда станет тяжко, но обычно оно работает.       Филипп от отчаяния щелкнул зубами.       — А если оно не работает... для других? — выдохнул он.       Гус уставился на Филиппа, медленно осознавая, что значат эти слова.       Так значит... Филипп тоже их слышал.       — Что... голоса говорят тебе? — тихо спросил мальчик.       Ты действительно... снова просишь помощи у этого греховного создания?.. — прошипел голос, и Филипп схватился за рубашку и зажмурился, чувствуя стыд и отвращение к самому себе за то, что искал совета мальчишки.       Гус подождал ответа Филиппа, но тот все не отвечал, и младший забеспокоился.       — Филипп? — он попытался снова, но безуспешно. В наступившей тишине Гус лишь сильнее заволновался, особенно с учетом того, что старший спрашивал как остановить голоса и упомянул, что дыхательная техника не работала...       Мальчик решил не давить на мужчину и в другой раз спросить его о голосах, тем более Камилла попросила дать ему отдохнуть – травма и другие раны еще какое-то время будут доставлять ему проблемы.       — Тебе стоит сейчас отдохнуть, — мягко предложил он. — Но если ты когда-нибудь захочешь поговорить о голосах – я весь во внимании. Не осуждаю. И если хочешь, я могу позже показать тебе интернет, когда тебе станет получше.       Пока Гус говорил, Эмити проскользнула обратно в гостиную и присела в том же углу, где раньше располагались Уиллоу с Хантером. Она и Гус уселись за ноутбук и некоторое время смотрели какое-то шоу на тихом звуке, затем Эмити наклонилась и зашептала Гусу, пока тот искал новое видео:       — Кто бы на него ни напал, они были не одни. Если они могут использовать магию, как думаешь, мы в опасности? — она повернулась к нему.       — Я рассказал Камилле о том, что увидел в голове Филиппа. Описал ей людей и как они использовали магию и какое-то современное оружие. Она сказала, что не уверена, кем они могут быть, но поскольку они использовали магию и охотились за Филиппом, это теперь может стать хорошей новостью для нас.       — И то, как они убрали тела сразу после того, как мы увели Филиппа, показывает, что они знают, что делают.       Филипп лежал, уткнувшись взглядом в ткань дивана, и слушал обсуждение детей.       Так значит... тела сразу убрали. Похоже, напавшие на него принадлежали крупной группировке, возможно, были натренированы охотиться на ведьм/демонов, и, скорее всего, до сих пор его разыскивали.       Комната на мгновение погрузилась в тишину, играл лишь музыкальный клип, пока Эмити снова не заговорила.       — Знаешь, он ведь прав, — едва слышно пророптала она, однако Филипп услышал. — Если он полностью восстановится, то может нас убить.       Гус помедлил, обдумывая слова.       — Но не станет, — ответил он убежденным голосом.       Эмити приподняла бровь.       — Почему ты так думаешь?       Гус повернулся к ней.       — Филипп был одним из самых могущественных существ на Кипящих островах. Он мог убить Луз и Иду в любое время после того, как она помогла ему найти Коллекционера, но не стал. И даже не попытался убить Лилит.       — Он все-таки объявил общественности, что отпускает их.       — Но все равно мог убить их так, чтобы никто его не заподозрил. Ида и Лилит были так ослаблены проклятием, что даже не смогли бы защититься.       — Погоди, он ведь все равно собирался убить всех разом, зачем тогда прилагать лишние усилия?       Гус пожал плечами.       — Не знаю... но, думаю, что-то это все-таки значит... А ты как думаешь?       Эмити повернулась посмотреть на Филиппа, который, как они думали, вновь уснул. Она облокотилась на стену и скрестила ноги.       — Это странно, что я все еще не верю, будто он собирается нам навредить? — спросила она парня, который моргнул в ответ. Его удивило, что она чувствовала то же самое. — И мне все еще кажется странным, что проклятие исчезло с большей части его тела. Даже интересно почему...       — Ага, и правда странно, — согласился Гус, хотя у него и была теория, почему проклятие то появлялось, то скрывалось.       — Он явно ненавидит нас и почти убил всех на Кипящих островах, но мы с Уиллоу все равно не боимся, что он убьет нас во сне. Хотя я все-таки не решилась бы его разозлить.       — Ага, у него и правда есть небольшие проблемы с гневом, — весело сказал он, и Эмити хихикнула. — Но, честно говоря, мне кажется все будет хорошо, — сказал он, вновь переведя взгляд на Филиппа. — Потому что... думаю, где-то глубоко в душе... ему не нравится убивать других.       Эмити приподняла бровь.       — Ладно, вот теперь я считаю, что ты додумываешь.       — Серьезно. Да, он убил всех тех клонов, но потому что он считал их безмозглыми машинами. И да, он и других убивал, но... — мальчик вздохнул и постучал затылком по стене, на которую опирался, когда всплыли эмоции и воспоминание Филиппа, которое Гус углядел лишь мельком.       — Повесить ведьму, повесить ведьму! — скандировали горожане, пока четырехлетний Филипп следовал за отцом и Калебом, когда они проходили мимо толпы, окружившей высокую платформу, на которой стояла молодая девушка с петлей на шее. В один момент она стояла вся в слезах, а в другой уже висела, глаза серели на бледном словно у призрака лице.       Маленький Филипп таращился на тело, совершенно оцепенев от того, что безжизненное тело просто висело там. Он никак не мог осознать, что произошло, пока его отец не окликнул его и дернул за руку, чтобы малыш продолжал двигаться. Затем видение сменилось сценой, где Калеб обнимал Филиппа, плачущего у него на груди, явно травмированного увиденным.       — Все хорошо, Филипп, — успокаивал его Калеб. — Эта женщина была злой ведьмой. Не плачь, все хорошо.       — Это... просто сложно, — вздохнул Гус, вынырнув из мыслей о маленьком мальчике, впервые увидевшем смерть.       Теперь парень задумался, что они собираются делать с Филиппом, когда вернутся на Кипящие острова. Они собираются запереть его за все совершенное? Или должны позволить жителям островов самим решать его судьбу?       С другой стороны, позволять жителям Кипящих островов выбирать наказание было не лучшей идеей. Он не мог не вспомнить, как люди Грейвсфилда поступали, когда считали, что кто-то сделал что-то плохое с помощью магии. А теперь, как решат люди островов поступить с кем-то, кто совершил по-настоящему ужасные вещи? Они могут захотеть нечто большее, чем смерть... а, судя по тому, что Филипп был бессмертен, мальчику страшно было представлять, что все захотят сотворить с ним.       Гус почувствовал себя не в своей тарелке от этих мыслей, особенно потому что недавно пытался доказать Филиппу, что не все жители Кипящих островов плохие и стоит дать им шанс.       Парень вздохнул.       Почему жизнь должна быть такой сложной?       Пока дети молчали, Филипп обдумывал их слова, и не мог их осознать. Они и правда считали, что он не причинит им вреда?       Казалось, он должен был радоваться, что ему доверяют, потому что смог бы с легкостью их предать в будущем, но это было странно... он подумал о Гусе.       Сначала он терпеть не мог этого мальчишку, которому хватило наглости вторгнуться в его воспоминания, и потому что тот был колдуном, но теперь... та ненависть, которую он испытывал к другим ведьмам, к Гусу была не такой сильной.       Потому что он промыл тебе мозги... — прошипел зловещий голос, прежде чем в голове прозвучал голос Гуса.       Напоминал мне никому не доверять.       Ты глупец, раз слушаешь его, — настаивал зловещий голос.       Пытался заставить меня чувствовать ужасно.       Филипп крепко зажмурился, пытаясь заглушить голоса и воспоминания, но не удержался и медленно провел пальцами по лицу. Как и дети, он задавался вопросом, почему же проклятие отступило, хотя... он уже давно не поглощал палисманов...       Он опустил руку и свернулся калачиком, вновь погрузившись в сон, неспособный более игнорировать усталость.       Он просто понадеялся, что отдохнет достаточно, чтобы суметь обдумать ситуацию и спланировать следующие шаги для своей миссии.