Телефонный разговор

Драгоценное время шло мучительно быстро, словно песок, утекающий сквозь пальцы. Не то, чтобы для Бутхилла деньги имели значение, но отсутствие какого либо собеседника по ту сторону телефонной трубки уже как два системных часа убивало всякую надежду очаровать за треклятый вечер хоть одну девушку, позвонившую в этот забытый Эонами телефонный клуб. Тишину в тесной будке нарушает скрипящий, неприятный звон стационарного телефона, и он, без заминки, берет увесистую трубку. — Алло. — произнес он, держа трубку у уха. — М-м..Здравствуй, — зазвучал тонкий, но приятный слуху девчачий голос. — Чем ты... вы занимаетесь? — Не волнуйся так, крошка, я же не какой то посол, всего лишь рейнджер. Давай на «ты», — Бутхилл усмехнулся. — Заехал на Пенаконию, обкашлять вопросы с парочкой милашек, да по пути заскочил сюда, развлечься. Думал — сдохну со скуки. Но вот, попал на тебя. — Так... ты Галактический рейнджер? — собеседница по ту сторону провода напряглась, в голосе звучал коктейль из сомнения и удивления. — А ты ожидала принца на белом коне, который заберет тебя в путешествие по всей галактике? — фыркает он. Что ж, по крайней мере, не все так плохо, даже такой улов в виде недотроги-стесняшки по ту сторону после бесчисленных поисков собеседника казался благословением свыше. Вечер обещает быть интересным. — А сам то? Наверное, сидел и грезил, что тебе ответит высокая, пышногрудая девица? — проговорила она, дуя губы, но постепенно расслабляясь. — Хах, не дуйся, красотка. Я такими уже по горло сыт, насмотрелся за всю жизнь. Общения ищу, а то знаешь ли, одиноко время от времени, — Бутхилл хмыкнул. — Как звать-то тебя? — Зарянка. — Ну и ну, та самая, с развешанных где только можно киношных плакатов? Важная шишка. Ну-с, приятно познакомиться, Зарянка. А я Бутхилл, — мужчина присвистнул. Даже если девушка все равно не увидит — театрально снял ковбойскую шляпу с седых волос, прижав ее к железной груди. — За тобой, наверное, толпами бегают ухажеры. Охмуряешь их своими чарами? — интересуется тот. — Нет, я... не умею, — признается честно, досадно выдыхая. — У меня довольно забитый график, а время не позволяе... — А хочешь научу? — перебивает Бутхилл, пропуская весь ее лепет мимо ушей. — Попробуй пофлиртовать со мной, а я посмотрю, насколько все плохо, — хмыкая, добавляет — Не стесняйся, просто представь, что я — очередной твой фанатик, которому немножко не хватает, чтобы отдать тебе все свои деньги. Было слышно, как девушка смущена от такой помощи, да еще и в такой деликатной, далекой от нее теме. У нее-то и друзей никогда не было, не то что парня. Но, попробовать определённо стоит. Перебирая всевозможные варианты ответа, теребя от волнения пальцами подол платья, выдаёт: — Ты выглядишь... как мыло, — проглатывая последнее слово, произносит она. Бутхилл, не упуская случая, смеется: — Мыло? Забавно, принцесска, но от принятия душа я бы не отказался. — Ах, нет-нет, я хотела сказать, что ты выглядишь «так мило»! — поспешила исправить Зарянка. Что за нелепость с этими комплиментами, а стыдно то как! Ожидая, что ее собеседник, засмеясь от провальной попытки пофлиртовать с ним, бросит трубку, девушка падает духом. Но спустя недолгое молчание он подает голос: — Да уж, флирт это не твое, — лениво тянет Бутхилл. А затем, делая голос на пол октавы ниже обычного, произносит. — Но, знаешь, даже чушь твоим голоском звучит весьма привлекательно. — Ты считаешь мой голос... привлекательным? — кажется, даже через телефон чувствуется, как щеки наливаются пунцом. Зарянка выдыхает, поджимая губы. Каждый день она слышит бесчисленное количество комплиментов насчет её голоса. Но этот... звучал действительно интимно. — Определённо, пташка, — Воодушевленно произносит тот. — Ну как, нравится? Мне продолжить, или подождать, пока ты запишешь все на листок? — Листок? — Зарянка тут же поняла. Ей только что начали демонстрировать, как на самом деле нужно флиртовать. — Нет, продолжай. Бутхилл издает негромкий смешок. Откинувшись на спинку изрядно потертого временем стула, он спрашивает: —Ты любишь ходить в кино? — Да, мне нравится смотреть фильмы, — Зарянка вникает в каждое слово, впитывает все — словно губка, боясь упустить хоть одно слово. — Отлично. Мы бы уселись на последних рядах. На экране бы крутили второсортные фальшивки про любовь. Когда герои возьмутся за руки и сольются в объятии, я положу руку к тебе на талию, и, аккуратно поглаживая, прижму к себе, — выдыхает он в трубку. У Зарянки бегут мурашки, молочные перья на крыльях головы неловко льнут к ушам, скрывая их красноту. Тем не менее он продолжал: — А когда покажут самую романтично сопливую сцену, я поверну твое аккуратное личико к себе. Ты же позволишь мне? — Да, — в комнате становится жарко, от этих слов внутренности стягиваются в толстый узел, а ноги предательски съезжаются вместе. Хочется постыдно запустить пальцы под подол дорогого платья. — Я позволю. — Я поцелую тебя. Размажу твою дорогую помаду по губам и щекам, крепко сжимая у себя в руках... я слышу, что тебе это нравится, — последнее слово выходит с слишком громким выдохом. Похоже самого ковбоя завлекла эта фантазия. Становится душно. — Ах...извини, — очнувшись, она прикрывает рот ладонью, скрытой за атласной перчаткой. Неужели она так тяжело дышала? — Не извиняйся, птичка, — протянул хрипловатый голос. — Мне нравится это слышать. Куда бы ты хотела пойти дальше? Зарянка поняла, что ее собеседник дает ситуацию под ее управление. Отличный второй шанс для реабилитации за раннюю неудачу. — Да, я бы хотела... сходить в игровой зал, — немного обдумав, говорит она. — мы бы играли в разные автоматы. Ты выловишь мне плюшевого мишку из хватайки, а взамен я бы встала на носочки...— выдыхает она, накручивая шнур трубки на тонкий палец. — и поцеловала тебя еще раз, оставив яркий вишневый след от помады. Чтобы все видели, кому ты достался. — По ту сторону трубки слышен тяжелый вздох. Железные ладони цепляются за обшарпанный стол, как за спасательную шлюпку. Липкая тяжесть собирается внизу живота. — Неплохо, красотка, весьма. Учишься на лету, — Хмыкает Бутхилл. Кажется, еще немного и его железное тело вспыхнет, словно спичка. Сама напросилась. — А потом, когда мы уединимся подальше от назойливых людей, — Он перехватывает инициативу на себя. Низко шепчет, кладя ладонь на натянувшуюся ткань брюк. — Я схвачу тебя очень крепко. Расцелую зардевшие щеки, худую шею и ключицы. Возможно, на утро останутся следы. Твой братец будет в явном замешательстве: «почему же его любимая сестренка прячет шею за длиннющим воротником платья?». — У Зарянки перехватывает дыхание. Поднося руку ко рту — прикусывает её, сдерживая стоны. Кажется, еще немного, и температура тела превысит норму. Перехватывая плечом трубку, второй рукой постыдно тянется к паху. — Мы бы поехали ко мне в номер, а потом, наконец, зайдя внутрь, ты повисла бы на моей шее, — Не унимался Бутхилл, заигрывая. — Я лягу на чистые простыни, а ты сядешь на меня следом. Верхом. Словно наездница — оседлаешь непослушные бедра. — Возбуждение шальной пулей стреляет в самый мозг. Сдерживаться уже невозможно. Выдыхая сквозь сжатые зубы, нетерпеливо тянется к ширинке, расстёгивая её. Проводит рукой по вставшему члену. Не то, чтобы у него оставалось от прошлого тела еще хоть что-то кроме головы, но умелые инженеры воссоздали почти все. Не обделили даже там. Чувствительность, конечно, была меньше, но Бутхилла это ни капли не смущало. — А потом... — протягивает он многозначительно, на бледных щеках виднеется едва заметный румянец, на лбу проступает испарина, а дыхание окончательно сбивается. — Я заставлю тебя брать такие высокие ноты, какие в жизни не слыхивал никто. И все это представление только для нас. — Движения руки становятся быстрымм и рваными. Сквозь сжатые губы до ушей Бутхилла доходит блаженный стон. Победная улыбка расползается на лице. Словно у пса, наконец то получившего свое лакомство. Он, вцепившись дрожащими пальцами за край стола, с тяжелым стоном кончает следом, ощущая, как по пальцам стекает липкое. — Что, финишировала, пташка? В ответ Бутхилл слышит лишь сбитое после нахлынувшего удовольствия неровное дыхание. — Что ж, вот и славно, — он вытягивает подрагивающие от послеоргазменной истомы ноги. — Надеюсь, ты смогла усвоить из моих слов хоть что-нибудь. — Спустя некоторое время на том конце слышится ответ: — Спасибо, Бутхилл, это было... потрясающе, — Голос Зарянки явно уставший. — Я учту и попробую что-нибудь из того... что ты рассказал мне. — Не стоит благодарности, крошка. —Сглатывая вязкую слюну, шепчет он. А потом вспоминает, что ему уже пора идти. Да, расставаться не хотелось от слова совсем. Смогут ли они когда-нибудь еще вот так услышать друг друга через трубку телефонного аппарата? — Бутхилл? — Да, пташка? — Приходи в главный театр Пенаконии в любое время. Скажи менеджеру, что ты мой гость — он сразу сообщит мне, — Голос Зарянки дрожит от возможно предстоящей в будущем встречи. Если, конечно, ее предложение примут. Минута длится по ощущениям вечность. — Как же отказать такой милашке, вроде тебя? — Мужчина смеется. — Не волнуйся, еще свидимся. И я уж точно постараюсь научить тебя не только теории. — Буду ждать с нетерпением, — В ответ льется лишь теплый, задорный смех, греющий душу. Бутхилл, на удивление для самого себя, начинает улыбаться следом.