Подростки — это не приговор

Плевать, что скажут взрослые.

Дай мне руку и мы вместе сбежим.

      — Запомни, сын, любая любовь кроме божественной —противоестественна. Мы с твоей матерью найдём тебе достойную жену, когда ты подрастёшь, — отец грозной тучей навис над маленьким мальчиком, закрывая собой свет от ночника. Чонгук спрятался под одеялом и хихикал, не понимая серьёзности ситуации. Отец хмыкнул и ушёл из комнаты, закрыв за собой наглухо дверь. Мальчик совершенно перестал смеяться, когда понял, что папа с ним не игрался в тот момент.       Как это жениться не по любви, а потому, что так правильно?

***

      Чонгуку в школе нравился один мальчик. Тогда он начал понимать, что его родителям это ой как не понравится. В принципе не только им. Всё их общество порицало подобные отношения. Но разве Чонгук мог что-то сделать с собой, если чувства ему не подвластны?       Его избранник высмеял его и оттолкнул. Чонгук упал на сырой после дождя асфальт и стёр первую слезу, шмыгнув носом. Была поздняя осень, морозный порыв ветра проникал под ветровку и холодил кожу. Чонгуку было всё равно, он стирал бесконтрольные слёзы и понимал, что теперь об этом узнают все. Инхи этого так просто бы не оставил. Его бывший друг по сути никогда им и не являлся. Это наивный Чонгук смотрел сквозь влюблённые линзы, искажающие действительность. Больше о своих чувствах Чонгук ни с кем и никогда не разговаривал.       Родители узнали об этом на следующий день. Отец выпорол Чонгука розгами и заставил молится на коленях перед иконами, вымаливая этот грех. Чонгук устал, ему было больно от впивающихся в колени горошин, но он продолжал упорно шептать выученные наизусть молитвы, взывая к богу, в которого не верил. Этим же днём родители собрали вещи и они переехали, навсегда стирая воспоминания о себе и этом греховном месте на земле. Чонгук смотрел в окно автомобиля, прощаясь со своей первой влюбленностью. Инхи ещё долго посещал Чонгука во снах. Это были самые настоящие кошмары.

***

      — Это подростковое... Оно пройдёт... — причитала мама, каждый раз собирая своего ребёнка в школу. Чонгуку исполнилось семнадцать в начале этого года. Отец начал подыскивать ему жену, чтобы вылечить «болезнь» своего ребёнка. Мужчина искал тщательно, сугубо из верующих и чтобы никто не был в курсе случившегося юношеского греха. Чонгук не видел Инхи уже полтора года. Не сказать, что он скучал, да и некогда было. Парень приходил к нему лишь во снах. Лучше бы этого не случалось. Отец теперь тщательнее следил за сыном, не допуская даже затяжного взгляда в сторону мужского пола. Чонгуку смешно каждый раз становилось от этого. Если бы отец мог, в монастырь его сдал, но увы и ах, в мужской его точно не отправят, а в женский не пустят. Чонгук был уверен, что мужчина долго сокрушался по этому поводу. Но как же было плевать.       Чонгук точно уверен, что как только у него появится возможность, то он сбежит. Он не позволит скорой свадьбе состояться. Чонгук не хочет так, не по любви, не хочет с девушкой. Чонгук любить хочет и быть любимым, но это ох как не просто. Кто полюбит его такого? Разве что такой же, как он. Чонгук ещё таких не встречал. А, может, и за жизнь не встретит. Все люди приспосабливаются, многие таинственным способом «излечиваются» или притворяются в угоду обществу, кто-то же просто не идёт в сопротивление и скрывается всю оставшуюся жизнь. Чонгук не они, он просто выжидает. А если повод или возможность появится — он сбежит и плевать куда. Он найдёт работу, закончит школу онлайн, сделает хоть что-то, чтобы стать счастливым. А пока он держится под строгим надзором вездесущего набожного отца, который не даёт парню сделать и вздоха без святого помысла. Чонгуку тошно от этого. Как же бесит жажда мужчины перевоспитать парня. Тот даже не брезгует телесными наказаниями. А про психику и подавно лучше молчать. Чонгук слушает нравоучения столько же раз на дню, сколько и молитвы, то есть постоянно.       Неужели они не понимают, что такая вера и не вера вовсе? Вера должна исходить из души, быть истинной. А не это мракобесие и трясучка над нарисованными ликами святых. Разве вера должна угнетать и сковывать? Разве она не должна наоборот помочь раскрыться человеку, даровать ему свободу и ясность? Чонгука явно угнетают, запихивая в определённые навязанные обществом рамки. Тошнит уже и от этой набожной секты и от чрезмерного контроля и от этих наставлений о греховности его мыслей. Бесит!       Чонгук пихает камушек в сторону и сворачивает к школе. Парень спиной ощущает, как за ним следует машина. Действительно, совершенно незаметно. А вот что отец сделает, если Чонгук при нём поцелует к примеру приставленного к нему охранника? Интересно будет увидеть это раздражение на постном лице отца. А уволит ли он его после этого? Определённо стоит задуматься об этой шалости. И плевать, что будет после. Хуже, чем есть, уже не будет. Так жить изо дня в день и так не выносимо. Что, если хоть как-то разнообразить рутину? Чонгук хмыкает и заходит за ворота школы, резко развернувшись и помахав охраннику морального состояния отца. Чонгук уверен, что тот ему рассказывает о каждом его вдохе и совершенно точно не уедет на этой машине, а припаркует подальше и попрётся за ним в школу. Предсказуемо. Банально. Не впечатляет.       Чонгук заходит в школу, хмыкнув напоследок. Нагрудный крест горит на коже. Как же он бесит парня, кто бы знал. Хочется сорвать его и выкинуть или отдать таким же нуждающимся фанатикам, как его отец. Секта какая-то, честное слово. Разве можно искать смысл силы в вере? Вера же должна иметь иное проявление. Разве не нужно быть счастливым и верить в лучшее? Верить же тоже можно по-разному. Чонгук вот верит, что у него будет счастье, что он будет любить и будет таким же любимым в ответ, что он обязательно выберется из этой клетки. И никакой железный крест ему в этом не поможет. Тот его лишь тяготит.       Чонгук проходит в школу, заворачивает за угол и сдаёт верхнюю одежду в гардероб. Он делает вид, что не замечает чужого присутствия и непринуждённо идёт дальше по коридору, быстро заворачивая за углы. Это не поможет. Человек отца знает его расписание от и до. Чонгук заходит в класс и проходит вглубь помещения, устраиваясь около окна. Тут спокойней и меньше косых взглядов на вечно молчаливого одноклассника.       Чонгук раскладывает книги и готовится к уроку, когда в дверь тихо стучат и в класс заходит новенький. Парень не мнётся, как бывает поначалу от волнения, а сразу же, даже слегка дерзко, проходит в комнату. Он останавливается напротив учительского стола и оглядывает класс беглым взглядом. Чонгук рассматривает незнакомца. Он улыбается краем губ, когда видит взъерошенные мятные волосы и прокручивает в голове множественные нравоучения отца на эту тему. Что ж, этот парень Чонгуку уже нравится. Его красивые черты лица, приятная внешность, спортивное телосложение и опрятная форма производят на Чонгука просто колоссальное впечатление.       В этот момент не остаётся в голове абсолютно никаких мыслей. Полный вакуум. Чонгук понимает, что это оно. Чонгук понимает, что он влюбился. И парень сразу же отводит взгляд к окну, чтобы человек отца не увидел того, чего не должен. Внезапная влюблённость настолько же хороша, как и печальна. Нужно присмотреться к этому новенькому, может, он такой же, как Чонгук? Но как это сделать и не спалиться отцу парень пока не знает.       — Здравствуйте, меня зовут Ким Тэхён, прошу, позаботьтесь обо мне, — говорит хрипло новенький уже давно всеми заученную фразу и проходит на свободное место. Дети вливаются в учебный поток с приходом преподавателя, а Чонгук безустально следит, как за окном идёт дождь и вспоминает тот самый дождливый день полтора года назад. Теперь Инхи у него никаких чувств не вызывает. Теперь все мысли Чонгука занимает Тэхён.       Красивое имя, как и его обладатель.

***

      Чонгук понимает, что Тэхён тот самый уже через десять минут после знакомства. Ради таких, как этот парень хочется сражаться. С такими не страшно сбежать ото всех и вся или же идти на конфликт с миром в открытую. Чонгук наконец-то находит повод, чтобы начать бороться за себя.       Поговорить с парнем или же даже посмотреть в его сторону нет возможности, но Чонгук придумывает супер-план и если он удастся, тогда лишь вопрос времени о его свободе.       После школы Чонгук сразу же направляется в кабинет отца и постучавшись отворяет дверь. В углу комнаты висят огромные иконы, на столе отца тоже разбросана церковная атрибутика, а сам он пишет текст, изредка целуя уже стёртый от этого действия крест.       Чонгук молча выжидает, пока мужчина не поднимает свой взгляд и удивлённо вскидывает тёмные брови.       — Сын? Что-то случилось?       — Я раскаялся. Я был неправ, — слова даются с трудом, но Чонгук проговаривает их чётко, не колеблясь. Мужчина обводит его лицо нечитаемым взглядом и хмурится. Не верит в такую скорую перемену.       — Хочешь сказать, что больше не засматриваешься на мужчин и не ищешь способа раздвинуть перед ними ноги? — слова отца расковыривают что-то живое внутри души Чонгука, но он лишь безэмоционально кивает, стискивая сердце в кулак. Не время показывать слабость. — Как я могу верить тебе, сын? Ты уже опорочил нас однажды, — рассудительно заявляет отец и перекрещивается, вскидывая вгляд к иконам.       — Я не прошу себе верить. Я пришёл рассказать, что осознал совершённый грех. Я готов буду жениться на той, кого ты выберешь, но только к своим девятнадцати годам. Я ещё не готов, — смиренно заявляет Чонгук.       — Михэ не говорил, что произошли какие-то изменения. Что случилось?       — Я устал идти против вас. У меня нет сил больше. Отец, я прошу лишь отсрочить свадьбу и убрать этого надоедливого Михэ, он вечно ходит за мной. Это напрягает. У меня нет злых умыслов, вы победили.       Отец довольно скалиться и кивает, не замечая под непроницаемой маской спокойствия искренне счастье.       — Я могу быть свободен?       — Иди, я принимаю твои условия. Через два года ты женишся на дочери одного моего хорошего друга, она уже ждёт встречи с тобой, но думаю, её можно перенести.       — Благодарю, — Чонгук кланяется и уходит, прикрывая за собой дверь.       На кухни его встречает бесцветная тень матери, снующая от одной полки к другой. Женщина суетливо готовит обед, чтобы как можно лучше прислужить своему мужу. Чонгук хмыкает, пока берёт из корзины спелое яблоко. Нет уж, такого счастья ему точно не нужно.       Парень уходит из кухни и направляется в свою комнату, сразу же отворачивая стоящие на полу иконы от себя лицом к стене. Уж очень они его напрягают, так скажем. Смотрят своими глазищами. У Чонгука в воображении от этого лицо отца предстаёт. Не очень интересная картина.       Чонгук делает уроки и ложится спать. Отцу верить на слово нельзя. Нужно обязательно убедиться, что Михэ не будет рядом. И по возможности заполучить доверие отца. У Чонгука остаётся всего два года и это ничтожно мало для того, что он собирается сделать. Чонгук мысленно справляется. У него остался всего один год, а может и того меньше. Неизвестно как быстро отец сдуется и нарушит сделку. Ему ведь святые законы не ведомы. Этот мужчина довольно странный. Заставляет жить всех по правилам, которые сам даже не чтит. Чонгук не удивиться, если тот дополняет заповеди, чтобы они походили на полное порабощение. Только вот мать Чонгука этого не видит. Слепо бьётся в колесе, не в силах отыскать выход. А ведь всё намного проще, чем кажется. Выхода, как и самого колеса, не существует. Это лишь навязанные рамки. К сожалению, они этого не понимают, барахтаются в иллюзорной ловушке, наступая самим себе на горло. Для чего? Для безгрешности? А может нужно быть просто счастливым? Грех — не самый страшный порок человека. Если даже посмотреть с другой точки зрения, то он даёт импульс на развитие. Но какой выбор сделает человек не известно никому. Кто-то осознав грех, идёт замаливать его в церковь, а после сразу грешит вновь. Кто-то же учится на своих ошибках. А может быть даже рождение является грехом? Всё же это плод вожделения! Чонгук не понимает этой системы и не хочет к ней относиться. Осталось потерпеть совсем немного. Чонгук справится с отведённой ему ролью паиньки.

***

      Вопреки всем опасениям Михэ действительно не сопровождает его до школы. Чонгук выдыхает впервые с облегчением.       Он заходит в школу и идёт уже привычным маршрутом до класса, как его перехватывают под локоть и утягивают в тёмный перекрытый коридор. Чонгук оглядывает своего похитителя скептичным взглядом, а после видит яркую копну волос. Зачем Тэхён затащил его сюда?       — Эм, привет? Я не знаю как это спросить, но ты же из этих?       — Каких этих Тэхён?       Мерзких геев, Чонгук!       — Таких, как я? — шепчет Тэхён самую заветную тайну и оглядывается. Чонгук восхищается не прикрыто. Впервые он видит такого смелого человека.       Шёпот Тэхёна перекрывает напрочь противный крик отца. На душе у Чонгука тепло становится.       — Как ты понял?       — Ты смотрел на меня... — он мнётся, прежде чем продолжить: —... как я в общем-то на тебя.       Тэхён улыбается, а Чонгук понимает, что готов верить во что угодно, лишь бы Тэхён был рядом.       — Давай сбежим? Через год мои набожные фанатики собираются насильно меня женить. Давай сбежим вместе, Тэхён?       — А что дальше? Мы же ещё школьники. И странно это, мы знакомы всего день. Я даже твоего имени не знаю!       — Чонгук. А теперь сбежишь со мной? Рядом с тобой я готов бросить вызов целому миру и плевать, что об этом думают взрослые!       — А ты не пожалеешь, Чонгук?       — С тобой никогда.       Тэхён протягивает парню неуверенно руку, Чонгук же её хватает без колебаний. Они убегают в новое будущее, где уже никто им не скажет, что они грешат, полюбив друг друга. Парни садятся на первый попавшийся автобус и уезжают из города, как можно дальше от места, где их ничего больше не держит. Как выяснилось позже, родителей у Тэхёна нет, а его воспитывает старая бабушка, которая бьёт его из-за «неправильной болезни» полотенцем и морит голодом днями. Чонгук понимает, что их ситуации похожи. И крепче сжимает чужую руку в своей. В конце концов они уже взрослые и вправе решать свою судьбу сами.       В их взаимных чувствах нет греха и они это решили сами, встав против всего мира, сцепившись руками.