Единство

Раны, полученные в бою, не были чем-то из ряда вон. Особенно когда это касалось работы в полиции. Там все могло привести к травме, начиная от пореза бумагой и заканчивая возвращением домой с наспех перевязанной сразу после окончания миссии сломанной рукой. Особенно сильно последнее касалось Игоря. Это побитое жизнью существо возомнило себя бессмертной собакой, что может безнаказанно лезть прямиком в огонь. Диме этот подход "бега сломя голову" категорически не нравился. Каждый раз, когда с Громом что-то случалось, отдувались они с Юлей, причем в ответ было слышно только бормотание (если расследование было закрыто удачно) или нескончаемое ворчание. Последнее иногда даже было лучше, потому как из-за плохого настроения он не подрывался с места, говоря, что помощь не нужна и физическая боль помогает думать, а сидел и размышлял о том, что следовало бы изменить в выбранном на задании плане. Где он облажался настолько, чтобы к нему подобрались с оружием... Позже и Юле это надоело, и она, кинув тряпку с дезинфицирующей жидкостью на стол, покинула "квартиру пререкательств". Остался лишь стойкий Дима, который не сдался и не перестал делать человеку, что ценил так сильно, перевязки. Руки так и чесались серьёзно указать ему на очевидное (на то, что вид его ран отдавался тяжестью на сердце Дубина), но случая не поворачивалось. В большинстве случаев Игорь обессиленно падал на предусмотрительно раздвинутый диван и больше не воспринимал никакую информацию кроме монотонного бурчания телевизора, что громко работал у соседей, а утром наступал новый рабочий день, куда он всегда рвался, а запереть его дома было то же самое, что удержать на коротком поводке гиперактивную собаку. Но в один момент терпение лопается, а Дима ломается под тяжестью всего беспокойства. И тонет, окончательно тонет в накопленном отчаянии. Часы отсчитывали почти десять часов вечера. А с учётом, что они отставали, времени было и того больше, около одиннадцати. Пора уже подвести их, чтобы Игорь знал, когда не стоит лезть на рожон. А ведь весь день прошёл достаточно спокойно: украденные вещи вернулись к владельцам, и даже бить никого не пришлось для этого. Позже они разошлись, Дима забрал копию ключей, сделанную всего пару недель назад, от квартиры Игоря из участка и пошёл вкручивать новую лампочку, а его напарник сказал, что придёт позже, решив пропустить пару рюмочек чего-то согревающего в захудалом, но за столько лет родном баре. А потом путь, который широкой походкой Игоря занимал от силы двадцать минут, превратился в два часа. Дима пожал плечами и предположил, что тот пошёл к Фёдору Ивановичу, пусть даже до него было топать дальше, чем до собственного дома. Не бдительная жена же ему Дима, честное слово. Стоило этой мысли пронестись в голове Дубина, так сразу стало тревожнее. Не так, как это описывалось в сопливых фильмах, где женщина в ужасе прижимает руки ко рту, обвиняя партнёра в изменах и всех земных грехах из-за того, что он просто вернулся позже и в сухой футболке (причем даже не своей, а друга, потому что каким-то придуркам на месте не сиделось и те решили алкоголем людей облить). А так, как если бы напряжение стало материальным, плавая в воздухе, отравляя и так немногочисленный в отремонтированной квартире кислород. А потом случается звонок в дверь, и ему нужно лишь сделать вдох. Кровь растекается по чужой руке начиная с запястья, благо именно здесь порезы не такие уж и глубокие. Но их достаточно, чтобы это можно было назвать очередной травмой. И Дима отработанными движениями откупоривает бутылочку перекиси, этикетка которой ещё не скукожилась от капель воды, что разлетались из крана на кухне. Бинты стали вечным гостем в выдвижном ящичке с полуотвалившейся ручкой, убрать их рано или поздно обернулось бы грубейшей ошибкой по отношению к ним самим. Обработав ранки и обмотав их бинтом на манер того, как это делал Игорь вокруг костяшек, Дима отвернулся, ставят чайник. С чаем станет легче. Чай совсем не страшно тревожить... А вот Игоря – да, но Дубин бесстрашный, он ворошит это осиное гнездо, снова выпытывая подробности, что случилось. Его совсем не удивил факт, что его напарник подрался. Вовсе нет, он скорее... рассчитывал на это, нежели на намеренное нападение. Выяснилось, что один индвидуум, напившись, перестал себя контролировать и начал разносить бар подчистую. И дело даже не в том, что он выхлебал весь запас, что был на поверхности, а в том, что он в прямом смысле разбивал бутылки, и несколько осколков попало в руку Игоря, пока тот утихомиривал буйного посетителя, что успел выхватить верхнюю часть разбитой бутылки и вытянуть перед собой наподобие оружия. – Зато никто не пострадал, - Игорь затянул бинт посильнее и, закончив говорить, стал гипнотизировать простую белую, но уже с разводами чая, чашку перед собой. – Игорь, твоё чувство справедливости похвально, но ты не можешь круглые сутки проводить на работе... –С чего бы? Я уже круглые сутки на работе, это мой город, я обязан его оберегать. – Но ты не обязан делать это один... – Да? А кто еще? Ты? Тебя я просто так каждый день под пули прыгать не пущу, искренне благодарю за предложение. Хоть уволь, - вскочил со стула Игорь, нащупывая на одной из балок пачку с остатками сигарет. На крайний случай, как говорил сам их хозяин. – Как бы я не хотел помочь в этом... Хотя бы пообещай, что будешь осторожен. Или постараешься не накалять обстановку, если она того не требует... – Я не обещаю того, что не могу исполнить, -- отрезал Игорь, выходя из квартиры. Дверь хлопнула. Остаток бинтов валялся бессвязной кучкой на столике. Дима устало сжал нос в местах, где остались следы от дужек, и провел по глазам. Тяжело это всё. Так казалось и Игорю, присевшему на ступеньки у подъезда. Одна из последних спичек в коробке зажглась почти сразу, и Игорь чуть не обжег ещё и пальцы, пока поджёг сигарету, после чего сделал пару затяжек. Темнота поглощала Санкт-Петербург район за районом, продвигаясь по половине мира, накрывая его чернильно-черным одеялом. Мелкий огонёк словно не вписывался сюда. В каком-то смысле Игорь тоже был им, что не вписывался в общее представление о полицейском участке и его работниках. То, как свет от уже погашенной спички трепыхался на ветру, совпадало с тем, как Игорь выполнял работу, чтобы держаться на плаву. Чтобы заслужить свое место в жизни, умей вертеться, так звучал его девиз. И какие-то физические повреждения были отголоском того, что всё получается. Что его стремления не зря, а если появляется заживляющий пластырь – один из уроков остаётся не выученным, а билет на автобус новых успехов удачно и открыто просран. Так он думал. До тех пор, пока Дима не спустился сверху в прохладную летнюю ночь только для того, чтобы принести ему шерстяной плед, оставшийся ещё от отца. Это он не мог игнорировать. Этот урок был усвоен и продвинул Игоря на целых два шага к душевному счастью вперёд. Игорь молча затушил сигарету об асфальт и, небрежно отряхнув с пальцев пепел, схватил Диму за рукав и потянул на себя. Тот без лишних слов присел рядом, и вторая половина пледа опустилась на его плечи. – Обещаю, Дим.