Один прекрасный бал

Праздник был в самом разгаре. Отовсюду слышались разговоры, смех очаровательных дам, тихие споры джентльменов, мелодия лилась ручьем из рук умелых музыкантов… по отдельности, это все, конечно, прекрасно, но вместе превращалось в дикую какофонию, не самым приятным образом действующую на мозг. Вообще, Ивушкин был всегда за подобные мероприятия, охотно приходил почти на все устраиваемые балы, общался с девушками, танцевал, выпивал (куда ж без этого) и в целом, прекрасно проводил время. Но не сегодня, потому что ему, на правах штаб-офицера, подполковника армии, доверили встретить дипломатов из Пруссии, которые должны были приехать с минуты на минуту. Сам он особой любви к ним не питал, какими-то больно темными лошадками они казались. Но раз приказали, раз для выгодного договора… можно и потерпеть один вечерочек. Все организационные моменты были решены довольно быстро и легко, что порадовало обе стороны, поэтому времени, отведенного на празднование и расслабление, оказалось несколько больше, чем планировалось. И раз приезжие были в России, как рыбы на суше, за ними автоматически закрепились, так сказать, телохранители. Ивушкину достался Клаус Ягер – прусский посол. За время обсуждений важных, государственных вопросов, подполковник внимательно наблюдал за ним. Прямая осанка, четкая речь, довольно ясные выражения... в общем, показал он себя довольно недурно, насколько мог судить Николай со своей нелюбовью к немцам. Теперь ему предстояло оценить Клауса не как дипломата, а как человека, а для этого следовало провести с ним целый вечер. Начать Ивушкин решил с посещения кабака. Вполне по-русски, не находите? Разговор по пути шел довольно легко, немец оказался очень хорошим, а главное, понимающим собеседником. Ивушкин с удовольствием отметил много точек соприкосновения их интересов, уверенный в том, что посол сделал тоже самое. Стоило им выйти из душного и шумного помещения, Николай заметил, как расслабились до этого напряженные мышцы немца, и как лицо приобрело более спокойный вид. Даже огромный шрам на пол лица перестал вызывать смутные ощущения, становясь обычным дополнением к образу государственного служащего. Из беседы Ивушкин узнал, что получен он был в жестоком бою, и теперь каждый день напоминает о необходимости быть начеку. Подполковник, внимательно выслушав, лишь кивнул, мысленно соглашаясь. Его невнимательность тоже стоила ему поврежденной ноги. Ближе к кабаку оба парня уже свободно шутили и общались без излишней и наигранной вежливости. Русский все удивлялся, как Клаусу удалось так быстро его раскрепостить, ведь обычно он до последнего держал лицо и общался так только с хорошо знакомыми товарищами, а тут… в любом случае, эти мысли быстро утонули в водке. Николай так же записал в плюсы способность Ягера долго держаться в стороне от опьянения, ведь столько снифтеров коньяка не каждому русскому были по силам. Вечер был просто прекрасный, темы для разговоров не заканчивались, чего не скажешь об адекватности Ивушкина. Видимо, он действительно перепил, потому что в голубых глазах напротив то и дело стали появляться странные искорки и вроде бы недвусмысленные намеки, которые постоянно сбивали его с мысли и вводили в ступор. Форма, на которую Коля и вовсе забыл обратить внимание, вдруг стала слишком облегать фигуру Клауса, то и дело приковывая к себе взгляд. Подполковник правда старался держать зрительный контакт, но уставшее тело не давало держать взгляд прямо, и он то и дело падал на тонкую, такую притягательную немецкую талию… В который раз завидев, как русский трясет головой и пытается сосредоточиться на рассказе, Ягер не выдерживает, крепкой хваткой берет руку Ивушкина и быстро уводит из душного помещения. Правда, стоило им выйти на улицу и отойти немного в сторону, как посол ударяется спиной о стену позади себя, а сверху на него налегает что-то тяжелое. Этим чем-то оказывается русский офицер, который не дает и секунды на осознание ситуации: сразу целует, да еще как! Не жалеет нисколько, кусает, лезет языком в рот и хозяйничает в нем так, будто это его собственность, а Клаус и не против, сам подставляется под сильные руки, извивается змеей и тихо постанывает в чужие губы, доводя Ивушкина до сумасшествия. Дорогу до дворца ни один из них не помнит, но то, что было в дальней комнате глубокой ночью отложиться в памяти надолго, а первые недели две будет напоминать яркими засосами, укусами и царапинами на телах. Какое-то время, подозрительно счастливый после визита в Российскую империю, Клаус будет частенько отказываться от предложения присесть, а вот на последующие визиты в качестве переговорщика будет вызываться очень рьяно, проклиная всех, кто посмеет хотя бы подумать о его замене. Каждая поездка заканчивалась одинаково: походами в уже родной кабак и прекрасным времяпровождением в кабинете штаб-офицера России. Однако в редкие дни, когда проводились балы, русский и прусс стояли в тени зала, наблюдая за движениями пар, а потом Ивушкин приглашал на танец Ягера. Тот отнекивался, для приличия конечно, но потом соглашался. *** —Посмотри, что про нас пишут, — Ивушкин кидает лежащему на кровати Ягеру газету. Посол нехотя открывает глаза и переворачивается на бок. Одеяло, лежащее на нем, немного спадает, оголяя бедро с отпечатками пальцев Николая. — Посол Пруссии зачастил в Российскую империю, и его часто видят в компании обер-офицера Николая Ивушкина-ах! Коля, мать твою, не трогай мои ноги! — Клаус шлепает русского по руке и трет синяки на бедре, на которые так безжалостно надавил подполковник. Тот хихикнул и шлепнул Клауса в ответ. По заднице правда, но это детали. Немец смеряет Ивушкина недовольным взглядом и утыкается лицом в подушки, намереваясь поспать. Ему уезжать так-то скоро.