Его кусок прошлого

— Это не может быть он, — сухо отзывается Чуя, смотря на мальчика. — Серьёзно. Мы уже даже провели тесты — это он. Только если не... — Это Дазай снова проводит какие-то эксперименты, — Чуя с силой сжимает зубы, но ни за что не срывается на ребёнке перед ним — тот не заслужил быть втянутым в нечеловеческие игры этого... монстра. Мальчик, впрочем, на разговор никак не реагирует. Он сидит на диванчике молча, как и до этого, и до-до этого. Был поразительно чем-то похож на Дазая, только значительно моложе. Тихо выдохнув, Чуя садится перед ним на корточки. Он знал, что это не Дазай хотя бы потому, что никакая подобная способность с изменением возраста не сработала бы на нём, а потому, оставалось не так много вариантов. — Хэй, — Чуя внимательно смотрит в чужое лицо, — послушай, что бы тебе не сказал тот придурок — не нужно притворяться им, ладно? Просто скажи, где твой дом, и я верну тебя. Мальчик поднимает к нему взгляд. Чуя старается не думать, что он смотрит в бездонные пустые ямы Дазая перед собой. — Кто сказал? Чуя хмурится. Если откидывать мысль, что Дазай не при чём, то дело становится сложнее. Но до него не могли дозвониться, а это значило, что он точно виноват. Или у него проблемы. — Ладно. Давай так: как тебя зовут? Какое-то время мальчик молчит, вздыхает, и хмуро отводит взгляд в сторону, складывая руки на груди. — Сюдзи. — И всё? — Какая разница? — Мальчик цокает. — Ты не найдёшь меня. Сюдзи Цусима. Так меня зовут. — И почему я не найду тебя? — С хмыком спрашивает Чуя, уловив в чужом недовольстве знакомые нотки. — Потому что мама прятала меня. Исчезла дома. Не могу её найти. Чуя напрягается заметно, отводя взгляд к Каю, помощнику. Тот жмёт плечами, поправляя очки на переносице, и Чуя вновь смотрит на мальчика перед собой, оставляя ладони на согнутых коленях. Это проверка от Дазая? Тихо выдохнув, тот поднимается на ноги, потирая затылок, и прикрывает глаза. — Я тебе маму найду, идёт? Сюдзи поднимает к нему не особо верящий взгляд. Но кивает. Его ладонь, очевидно, мягче и меньше, чем у Дазая. Мальчишка осмотрел его с ног до головы оценивающе, но больше ничего не сказал. Оказалось, что Сюдзи не ел три дня и дремал урывками — поэтому, когда Чуя узнает это по пути в машину, он тут же ненадолго меняет своё направление. Мать Сюдзи либо сбежала, либо была убита. Либа была безответственна. — Карри? Онигири? Что тебе нравится больше всего? Сюдзи бесцветно смотрел на выбор магазина. — Хочется рыбных лепёшек. Чуя думает, что над ним кто-то очень сильно шутит. Дазай в детстве был настолько же колючим, как и сейчас? Наблюдая за мелким, который был искренним сейчас в поедании рыбных котлет (ещё бы, он ведь голодный), пачкая себе щёки, Чуя подумал, что сам к еде он интерес потерял. Мальчик не был особенно разговорчивый за обедом, но он постоянно болтал ногами под столом, задевая своими туфлями брюки Накахары. — Эй, — хмуро хватает Чуя его за лодыжку, — веди себя нормально. — Как мне ещё заставить тебя говорить со мной? Чуя поднимает бровь. — Начать первому, очевидно. Чуя начинает первый. Он выбирает историю из прошлого с Агнцами: Ширасэ однажды решил напугать взрослых неожиданным подрывом стеклянных банок из-под какого-то рыбного соуса, но по итогу споткнулся рядом, и Юдзу, самая маленькая и самая бойкая девочка оттуда, оттаскивала его со страхом, что им вот-вот разорвёт руки, но, конечно, бомбочки даже не сработали. Они тогда оба плюхнулись на задницу, молча смотрели друг на друга и смеялись, решившись обняться на радости от того, что руки остались целы. Чуя добавил, что отругал их. Мальчик всё время молча ел. Сюдзи начинает второй. Рассказывает о том, как мама любила ставить постановки дома с его участием. Она всегда объясняла действия персонажей: почему, как и зачем. Ему было не особо интересно разбираться в чужих поступках, но Чуя заметил, что Сюдзи всё равно был внимателен к словам мамы, а потому, он всё равно анализировал персонажей. Постановки всегда заканчивались хлопаньем рук и улыбками, но Сюдзи признался, что ничего не чувствовал по этому поводу, пока мама не начинала улыбаться в ответ. Но ничего больше он не сказал. — Ты выглядишь добрым, — начинает после съеденных котлет Сюдзи. — Ты даже не спросил откуда я. Ты просто захотел мне помочь. Либо ты не веришь, что я могу убить, либо ты веришь, что я не могу убить. Чуя молча смотрит на мальчика, прикрыв глаза. — Даже если ты умеешь, я не дам тебе никого убить. Мальчик хмыкает. И они продолжают своё задание вновь. Облегчало задачу то, что Сюдзи помнил о своём доме. Он попросил пойти только Чую, и, даже если тот согласился, он был готов к подставе, держа кнопку на телефоне готовой. Сюдзи, впрочем, больше не выглядел колючим: он держал Чую за руку и смотрел перед собой уверенно и твёрдо, не отставая. Чуя начинает первый. Рассказывает о том, как его приятель невыносим: он слишком умный и раздражающий, заставляет напрячься всех, кто его знает (Чуя добавил, что кроме него), а по итогу катается смешно по полу, когда волнуется, и выглядит совсем не жутким. В какой-то момент мальчик сворачивает к старым домикам, крепче сжимая ладонь Накахары в своей. Сюдзи начинает второй. Тихо рассказывает о том, что он недавно пошёл в школу и ему там не понравилось. Странные дети. Учителя косят на него взгляд. Ему нравится литература, и он даже попробовал сочинить стихи, но обещает почитать Чуе только когда найдёт блокнот дома. Чуя смотрит на старый большой дом среди деревьев, нахмурившись. Он был брошен. Но проблема заключалась в том, что бросили его точно лет двадцать назад: стены в странных пятнах, толстый мох, выбитые окна. Он замечает следы от пуль в некоторых местах, и с сожалением думает, что лучше было оставить мальчика с Каем. — Сюдзи. — М? — Как ты выбрался? — Мама спрятала меня. — Как ты выбрался из дома? — Мама сделала шкаф из своих детективных историй, коробка с двойной стеной. Я не мог открыть его. Только вылезти в окно с другой стороны и уйти. Мне нужно найти её. Чуя ненадолго закрывает глаза. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Сюдзи ушёл три дня назад. Как они жили в такой разрухе? Кто вообще мог сюда приходить смотреть представления? Сюдзи привёл его в другое место? Всё равно нужно проверить. — Не отпускай меня, ладно? Держи крепко. Сюдзи молча сжимает его руку сильнее. Выломать дверь не трудно. Та слетает с петель после первого пинка, стукнувшись о стену, а Чуя заводит мальчика себе за спину и чихает от ударившей в нос пыли. Он опускает взгляд к полу. Свежих следов нет. Отводит взгляд к стенам. Следы от пуль. Ещё больше. Выдох. Чуя делает первый шаг, Сюдзи — второй. Они оба молчат, но если Чуя думает над ситуацией, то Сюдзи... Чуя не знает, что у него в голове. — Ты знаешь, — хрипло начинает Накахара, — почему она тебя спрятала? Сюдзи молчит. Чуя останавливается у большого камина, смотря на сбитую фотографию у полки. Женщина, тоже похожая на Дазая, крепко обнимала мальчика. Её же за плечо держал мужчина, прижимаясь с улыбкой щекой к её макушке, но все остальные фото либо пострадали от пуль, либо были порваны. Больше этого мужчины не было. — Сюдзи? Чуя опускает взгляд к мальчику. Тот смотрит упрямо в сторону, медленно разжимая пальцы. Чуя сжимает их сам, хмурясь. — Потому что мама особенная. — Ха? — Мама особенная. Думаю, за ней пришли из-за этого. Раз следов от выстрелов было много, то она могла долго уворачиваться. Если я не помню звуков, то она, должно быть, усыпила меня. Это может значить, что среди тех, кто за ней пришёл, есть те, кто как-то улавливает учащённое биение сердца или мозговую активность. Чтобы ребёнок не провалился в прятках — его и правда проще всего усыпить. Чуя открывает рот. — Она не нужна была им живой. Или достаточно было сделать её раненной. Но нет прока в её особенности для других, так что... Сюдзи опускает голову, прикрыв глаза. — Хэй. Надо осмотреть дом. Не накручивай себя. — Это результат рассуждения. Чуя морщит нос. Они ходят по комнатам молча. Большое пианино с царапинами и детскими наклейками на крышке. Картины какого-то леса с водопадом, поле цветов, космос. Разрушенная кухня с выцветшей бумагой на холодильнике. Прочитать невозможно. Чуя останавливается у косяка с выходом во двор, щурясь. Кто-то нацарапал шкалу роста, добавив сюда самую большую шкалу с инициалами «А.Ц.» и самую маленькую — с инициалами «С.Ц.». — Твой рост? — Спрашивает Чуя, отводя за руку Сюдзи к косяку. Тот встаёт молча, смотря за Накахарой, и Чуя щурится, доставая из-за спины заточку. — Ты вырос немного. Хочешь сделать новую? — А твою? Сюдзи смотрит лёгким блеском в глазах. — Ладно. Чуя обогнал его. Очевидно. Сюдзи щурится наверх, склоняя голову, и говорит, что в будущем он точно будет выше, потому что его папа высокий. Чуя хмыкает. Наглый. Все комнаты были пустые. Они поднимаются наверх по скрипучей лестнице, и Чуя крепче держит Сюдзи за руку, чтобы тот не думал куда-то исчезнуть или провалиться. Следы от пуль. Снова. Чуя молчит, медленно открывая первую комнату. Большая. Детская. Сломанный телескоп у окна, множество книг на полке — Чуя замечает, что детективных —, а ещё уродливые вырезки фигурок из дерева на столе. Ладно. Не уродливых. Может быть очаровательных. Сюдзи тут же опускает руку, с улыбкой подходит к книге на полке и хватается за неё, открывая. Мальчик чихает от пыли, но тут же смеётся, заставляя Накахару напрячься. — Смотри, — Сюдзи разворачивается, показывая одну из страниц стихов. Между ними лежала самодельная закладка из засушенных цветов, — мои любимые стихи. Чуя вчитывается в строки. «Или я убью память, Или память убьёт меня.» Чуя хмурится. «Имя твоё я боюсь забыть, как поэт боится забыть какое-то в муках ночей рождённое слово, величием равное богу.» Чуя смотрит на мальчика, прикрыв глаза. На него в ответ смотрит маленькое ночное звёздное небо. — Хорошо звучит. Сюдзи кивает, хлопает книгой и прижимает её к своему боку. Кажется, он не особо рад вернуться в свою комнату, хотя книга и была чем-то точно приятным в их маленьком путешествии. Здесь пуль не было. Здесь не было никаких следов о том, что сюда кто-то ломился. Поэтому они решают идти дальше. Мемориал памяти с мужчиной на тех фотографиях. Чуя легко склоняет голову. Сюдзи смотрит мимо. Они обходят горшки с давно рассыпанной землёй — сухие цветы пытались выбраться к свету, сжав своими мёртвыми давно лианами перила. Закрытая дверь. Последняя. Сюдзи тянет туда и дёргает за ручку первый, но та, очевидно, не поддаётся. — Почему твоя мама была особенной? — Спрашивает Чуя у мальчика, прижимая ладонь к двери. Стоит ли её сломать, используя гравитацию? Есть риски. — Она могла заставлять видеть людей то, что хочет. Сцены преступления. Чуя молчит. Вызывать способностью галлюцинации? Неудивительно, что кто-то её устранил — она могла сделать что угодно. Но какие условия? Что она могла сделать? Чуя толкает дверь плечом, но та не поддаётся, и он хмурится, делая шаг назад. Просто сломает замок собственной силой. Чуя касается ладонью поверхности. Секунда. И он ничего не может сделать. Сюдзи сжимает его руку. Он ничего не может сделать. Чуе хочется нервно засмеяться. Он улыбается криво, закрывая ладонью глаза, и тихо выдыхает. В голове пульсирует пчелиный рой мыслей, энергия чёрной дыры и просто какое-то дрожащее ощущение за грудной клеткой. — Отпусти меня ненадолго. Сюдзи разжимает пальцы и Чуе требуется секунда, чтобы сдавить замок красной рябью и заставить дверь поддаться. Чуя молчит. Отводит взгляд к... Сюдзи. Тот своё удивление подавляет забавно хмурыми бровями и поджатыми губами, и, кажется, он точно видит это в первый раз. Чуя чувствует его. Обычная тёплая детская рука. Кай разговаривал с ним. Значит, либо у них у всех галлюцинация, либо в способности Дазая есть брешь, либо что-то ещё. Либо это... Нет. Никто другой не имеет способности Дазая. Но не факт. Может ли он быть каким-нибудь лабораторным клоном? Дазай бы это узнал. Выдох. — Пойдём. Они толкают дверь. Здесь воняет затхлостью и тухлостью. Они молчат. На полу кто-то лежит. Сюдзи хочет поддаться вперёд резко, но Чуя сжимает его крепко у ворота рубашки, не пуская к телу. Кожа на пальцах высохла. Одежда давно была разорвана. Под телом было бледное пятно. В углу у окна стоит распахнутый шкаф с одеждой. — Мам... Мам. Мама. Чуя сжимает ворот крепче, стискивая зубы. Какого чёрта. Он слышит, как дверь внизу щёлкает и пальцы разжимаются случайно. Мальчик срывается с места со всхлипом, и Чуя цокает, выставляя ладонь к мальчику и разворачиваясь к двери. Это засада? Он не видит, но слышит, как Сюдзи зовёт маму, обещает её отвести в больницу и... Он ведь умный. Думает, что она ещё жива? — Сюдзи, спрячься за столом. Быстрее. — Хватит молчать, мам. Я ведь ничего не сделал в этот раз... Шаги приближаются. Чуя пульсирует лёгким красным, тихо выдохнув. — Я привёл помощь. Мама. Посмотри на него. Мама, вставай. Ближе. Ближе. Ближе. Чуя слышит хруст и ругается под нос, Сюдзи влажно говорит о том, что он оторвал ей руку. Чёрт возьми. — Сюдзи, я помогу тебе отомстить. Эй, слышишь? Я уничтожу всех, кто обидел её и тебя. Ладно? Сюдзи, только послушай меня и сейчас спрячься. Дай мне защитить тебя. Щёлк. Чуя пульсирует красным. Скрип. Чуя застывает. На него смотрят две бездонные пустые ямы. Красный спадает с кожи. — Сю... Чуя поворачивается. И никого перед собой не видит. Он моргает, заглядывая за опрокинутый стол, надеясь там увидеть мальчика, но ничего, кроме битой посуды, там нет. Кончики пальцев дрожат. Дазай смотрит на него молча, держа ладони в карманах брюк. — Где он? — Чуя хмурится, подходя к шкафу, и Гравитацией вырывает первую стенку, вгрызаясь пальцами до хруста в дерево, да замечая и правда второй отсек. Уже давно сгнивший, старый и почти уничтоженный. На той стороне был выход в окно. Чуя выдыхает, разворачиваясь резко к Дазаю, и хмурится, схватив его за руку. — Мне кто-то стирает воспоминания. Дазай смотрит на него бесцветно. — Дазай, мне кто-то пытается стереть воспоминания! Дазай слабо дёргает уголки губ вверх, прикладывая ладонь к чужому виску. Чуя цепляется за чужое запястье с надеждой, что это поможет избавиться от влияния на память, но, моргнув, он понял лишь, что... Синдзи? Судзи? Сю... Чуя моргает. Кто? Чуя медленно опускает веки. Дазай в странных перчатках. Голова тяжелеет. — Устал? — Спрашивает Дазай сухо, оставляя рыжую голову на своём плече. — Мне... Нужно... Помочь. Я пообещал. Ему. Я пообещал ему отомстить. — Ничего, — Дазай отводит взгляд к мумии у постели, опуская веки, — ничего. Я уже всё сделал. Закрывай глаза. Чуя хочет сопротивляться. Чуя закрывает глаза. Пустота. Похоже... Похоже, один большой неприятный сон. Он не прочитал. Он так и не прочитал его стихи.