Глава 1. Незваный гость
26 мая 2026 г., 23:09
Тяжёлый бархат камзола душил, но Альфонсо не решался ослабить воротник. Он стоял у борта, вглядываясь вдаль. Корабль шёл ходко, разрезая волну. От солёного ветра щипало в носу, а от однообразного плеска волн начинало клонить в сон. Но принц упрямо не отводил взгляда.
Наконец-то! После стольких дней плавания он увидит загадочный Буян, о котором слагали легенды при дворе. Альфонсо недовольно поморщился, когда перед его взором предстали лишь унылые склады, жавшиеся к скале.
— И это всё? — разочарованно протянул Альфонсо, указывая холёной рукой на скопление приземистых складов на узком участке между водой и скалой. — Про Царьград говорили, что это прекраснейший город! Он же от наших городов едва ли отличим…
Сопровождающий принца, старый кабальер де Гис, лишь тонко усмехнулся, поправляя перчатку. Он вскинул голову, зная, что настоящий город скрыт за огромной скалой. Над суровым белым утёсом, впиваясь в самое небо, сиял невозможный, сказочный блеск золотых луковок храма и купола дворца, игрушечные из‑за исполинской высоты, но оттого ещё более величественные. Казалось, сам воздух дрожал от их неземного сияния. Принц не отрывал взгляда от порта, не замечая красоты наверху. Он думал, что город не такой уж богатый — даже дворца не видно.
— Может, легче будет жениться, — пробормотал он себе под нос. — Кто откажется переселиться во дворец…
Пушки с пристани палят,
кораблю пристать велят.
Принц Альфонсо, чьё мужество редко простиралось дальше фехтовального зала, издал вопль. В мгновение ока он оказался на коленях, уткнувшись лицом в грязные доски палубы и судорожно закрыв голову руками. Кабальер де Гис даже не моргнул. Спокойно подойдя к принцу, он коснулся его плеча — легко, но твёрдо. — Встаньте, Ваше Высочество, — произнёс он ровным голосом. — Это всего лишь приветственный салют. Принц медленно поднял голову. Лицо его было бледным, но в глазах уже загорался стыд за слабость. — Но… но зачем так громко? — Альфонсо отряхнул бархатный камзол. — Затем, Ваше Высочество, — ответил де Гис, выпрямляясь и поправляя манжету, — чтобы весь мир услышал, что Буян встречает высокого гостя. А меж тем корабль повернул правее, к гостевым причалам. Здесь строения были уже другими: чистые, сложенные из белого камня. Едва судно коснулось причала, по палубе заскользили широкие сходни, обитые красным сукном. Альфонсо, успевший вернуть себе надменный вид, поправил берет с пером и первым ступил на берег. Их уже ждал человек, чьё лицо казалось высеченным из того же гранита, что и береговые укрепления Буяна: скулы острые, лоб высокий. Осанка прямая, взгляд цепкий. Он стоял, опершись на эфес тяжёлой сабли, и неторопливо жевал соломинку. — Пушки палят не для каждого встречного, — произнёс он. — Пороха на все корабли не хватит, день и ночь суда приходят. Но королевское знамя — повод уважительный. Я Костка, голова Пушкарского приказа. Принц посмотрел на де Гиса, хлопая глазами. — Это Костка, магистр артиллерии, — пояснил кабальер. Сохраняя невозмутимость, де Гис сделал шаг вперёд и слегка склонил голову. Его взгляд скользнул по фигуре Костки — оценивающе, но без пренебрежения. — Позвольте представить, — произнёс он, указывая на принца, — Альфонсо де Джелкала, принц Королевства Родок, что в Антийской империи. Его Высочество прибыл с особым поручением к царю Никите. Принц важно выпрямился, стараясь придать лицу величественное выражение. Его выдавали бегающие глаза и нервно сжатые пальцы. Он окинул пристань пренебрежительным взглядом. — И это Царьград? — пробормотал Альфонсо, указывая на серые бараки для моряков и рабочих. — Я ожидал увидеть блеск и величие, а тут… одни пакгаузы и верфи. Костка нахмурил густые брови и посмотрел на де Гиса. — Одни склады да плотбища, — перевёл тот. Костка медленно вынул изо рта соломинку и усмехнулся — не зло, а скорее устало. — Гавань, Ваше Высочество, — это ворота города, а не сам город, — ответил он. — Здесь живёт труд: грузчики, корабелы да пушкари. Без них Царьград не стоял бы. А величие — оно выше, на скале. Он сделал знак рукой. К ним подошёл возница в полосатом кафтане, ведя под уздцы пару крепких лошадок, запряжённых в крытую кибитку. — Извольте, Ваше Высочество, — поклонился возница. — По подземному ходу пешком — дело долгое, а так мигом домчим! Альфонсо с сомнением посмотрел на кибитку, потом на тёмный провал в скале. Поколебавшись, он поднялся в экипаж. Де Гис последовал за ним. Костка запрыгнул на козлы рядом с возницей. Кибитка тронулась и въехала в прохладный полумрак подземного хода. Ближе к концу пути кибитка остановилась. — Дальше пешком, — коротко бросил Костка. Принц Альфонсо замер в дверях экипажа. — Как это — пешком? — возмутился он. — Я не бродячий комедиант! — Как? — не понял Костка. — Принц не скоморох, — пояснил де Гис. — А у нас закон, — Костка даже не обернулся. — Лошадей в город не пускают, чтобы не нагадили. У нас чистоту чтут. Один царь Никита вправе до самых палат верхом добираться — да и то потому, что конь у него приличный. Де Гис лишь едва заметно усмехнулся и изящно спрыгнул с подножки. Он подставил локоть раздосадованному Альфонсо. Подземный ход закончился в строении, которое было точь-в-точь как городские ворота, только посреди самого города. Толстые дубовые створы, окованные железом, стояли распахнутыми настежь, а над ними нависал каменный свод. Выйдя из этих ворот, они оказались на Юрьевской площади. Альфонсо невольно зажмурился, прикрыв глаза ладонью. После прохладного полумрака подземного хода яркий солнечный свет ударил в глаза. Постепенно, когда зрение вернулось, принц смог разглядеть то, что скрывалось за этим сиянием: слева купеческий ряд с яркими вывесками, справа — трёхэтажный гостиный дом с резными гульбищами, впереди виделся путь, спускающийся к городской стене. На площади кипела жизнь: стояли торговые лавки с узорчатыми навесами, толпились купцы, звенели монеты, перекликались разносчики. Но больше всего принца поразил водомёт посреди площади. У подножия — каменная голова дракона с оскаленными зубами, а над ней — фигура воина в доспехах, замахнувшегося мечом. Вместо крови из обезглавленной шеи чудовища струилась вода, падая в мраморную чашу с мелодичным журчанием. — А это памятник царю Юрию Бовичу, — объяснил Костка, заметив восхищённый взгляд принца. — Он давным‑давно победил драконов, что опустошали наши земли. С тех пор и стоит этот водомёт — как напоминание о подвиге. Принц невольно отступил на шаг, вглядываясь в каменные клыки дракона. — У вас… у вас здесь водятся драконы? — спросил он, и голос его слегка дрогнул. Костка громко рассмеялся, хлопнув себя по колену. — Не, Ваше Высочество, давно уже сюда не летали. Царь Юрий их победил же! Альфонсо наконец расслабился и даже улыбнулся. — Значит, теперь здесь безопасно? — Безопаснее некуда, Ваше Высочество, — подтвердил Костка. — Разве что от соблазнов торговых уберечься трудновато: вон, гляньте, какие ткани выставили, какие пряности! Но мы не за тем сюда пришли. Позвольте, я проведу вас дальше. Принц Альфонсо вдруг спросил: — А как у вас тут с женитьбой? Ну, как женятся? — Да как обычно, — пожал плечами Костка, не оборачиваясь. — А как обычно? — не унимался принц. — Да так, как везде, — отмахнулся Костка. — Объявят, что сделают, да и женятся. — А как объявят? — настаивал Альфонсо. — Слова какие‑то говорят? Костка вздохнул. Де Гис усмехнулся в усы, но промолчал. — Ну, Ваше Высочество, — начал Костка терпеливо, — сперва сваты идут, потом… — А если без сватов? — перебил принц. — Вот я, например, увидел девушку и решил жениться. Что тогда? — Тогда… — Костка замялся, подбирая слова. — Тогда просто берут её за руку и… — И что? — глаза принца загорелись любопытством. — И говорят что-то! — Костка уже начинал терять терпение. — А что именно? — Ну… три раза говорят «женюсь», вот и всё, — выдумал Костка, чтобы принц наконец-то отстал с этим вопросом. — Разве так бывает? — не унимался принц. Тут Костка, уже порядком раздражённый, схватил за руку первую попавшуюся девушку — румяную, в сарафане с голубыми цветами, которая как раз проходила мимо с корзиной яблок. — Вот, смотрите, — решительно произнёс он. — Женюсь, женюсь, женюсь! Девушка на мгновение опешила, но тут же улыбнулась и, ничуть не смущаясь, ответила: — Я согласна. Костка замер, покраснел и поспешно отпустил её руку. — Так я же для при… — Костка вовремя прикусил язык, едва не ляпнув «придумал». Выдать гостям, что он пустомеля, было хуже смерти. — Для примера! — рявкнул он так, будто отдавал приказ батарее пушек. Но не успел он договорить, как к ним подскочил дородный мужчина в богатом кафтане — отец девушки. — Как это «для примера»?! — громогласно воскликнул он, разводя руками. — Народ слышал, все видели! Он три раза сказал «женюсь»! — И что? — послышалось из толпы. — Раз сказал, значит должен! — сказал купец. — Да я же… — начал было Костка. Он посмотрел на Альфонсо — тот стоял с круглыми глазами, судорожно сжимая в карманах пальцы. Сказать правду — значит признаться в обмане перед всей Антией. Промолчать — значит идти под венец. — После! — выдавил из себя Костка. — Государево дело не ждет! Путь дайте! Толпа загудела, зашумела. Кто‑то одобрительно кивал, кто‑то качал головой, кто‑то уже начал пересказывать случившееся соседям. Девушка, всё ещё державшая корзину с яблоками, смущённо улыбнулась принцу и пожала плечами. Они шли по широкой лестнице, вырубленной в скале, — ступени чередовались с небольшими площадками, где стояли резные скамьи. С каждым шагом город открывался перед Альфонсо всё шире и величественнее. Вскоре они достигли второй городской стены, которая отделяла Посад — мирскую часть города, где жили ремесленники, купцы и мастеровые, кипела торговля и гудели мастерские, — от Вышнего града, где обитали лишь бояре да дворяне. А ещё выше, на самой вершине, располагался Царский Дворец, окруженный ещё одной стеной. Стража у ворот — двое рослых воинов в блестящих кольчугах — почтительно склонила головы перед Косткой и без лишних вопросов пропустила гостей. Один из стражей даже подмигнул принцу, будто говоря: «Видишь, какой тут порядок?» Альфонсо оглянулся и поразился, как высоко они поднялись. Вдали раскинулся вид, от которого захватывало дух. За внешней стеной была река, за ней поля, которые тянулись на пару вёрст до белоснежных скал, отливающих на солнце жемчужным блеском. За скалами, словно зелёное море, простирались густые леса. Дальше, в дымке, виднелись горы. Справа вдалеке возвышался огромный вулкан. Его вершина была плоской, словно срезанной, а заснеженная шапка сверкала в лучах солнца. По краю кратера клубился лёгкий дымок — едва заметный признак того, что исполин лишь спит, но не угас окончательно. — Красота… — прошептал принц, заворожённо глядя вдаль. — Да, — кивнул Костка, тоже на мгновение залюбовавшись видом. — Буян не только город на скале. Это и поля, и леса, и горы. Они пошли дальше. Лестница, ведущая к Вышнему граду, наконец закончилась, и путники ступили на широкую уступчатую площадку — словно природа сама вырубила в скале огромные ступени, а люди лишь облагородили их. Сразу за стеной было тесно и нарядно: высокие трёхэтажные и четырёхэтажные палаты теснились друг к другу, сверкая белым камнем и резными наличниками. Весь нижний ярус каждого дома занимали торговые горницы и лавки. Над входами качались тяжёлые резные вывески, крытые сусальным золотом, окна в медных окладах сверкали на солнце чистой слюдой, а из распахнутых дверей тянуло ароматами дорогих курений и заморских кореньев. Из‑за приоткрытых ставен доносились приглушённые голоса торговцев, звон монет, шуршание тканей. Где‑то рядом заиграла балалайка, и послышался смех. — У нас в народе говорят: в Вышнем граде все богаты, изб нет — одни палаты, — Костка обвел рукой высокие каменные строения. Они поднялись на ступень выше. Здесь дома уже не стояли плотно друг к другу, а располагались с размахом — просторные усадьбы с высокими окнами, ухоженные сады за коваными решётками. Здания были сложены из белоснежного камня, отполированного до блеска, над дверями — родовые знамена. В одном из садов за решёткой виднелась беседка с резными колоннами, где под навесом отдыхали две дамы в шёлковых платьях и пили чай из маленьких белых чашек. — И все эти люди — дворяне? — спросил он, не скрывая восхищения. Костка усмехнулся: — А то, как же! Бояре да дворяне. У каждого — своё дело, своё имя, свой род. Тут не просто живут, Царю служат! Они поднимались всё выше и выше — каждый новый ряд особняков располагался на отдельной ступени, словно ступени исполинской лестницы, ведущей к небесам. И ведь и правда, Дворца не было видно за облаками, которые начинались у самых верхних ворот. Альфонсо невольно затаил дыхание — казалось, они поднимаются не просто к дворцу, а к самому небу. Он протянул руку вперёд: пальцы утонули в молочной мгле, холодной и влажной на ощупь. Принц оглянулся на Костку — тот шёл уверенно, чуть прищурившись, будто знал дорогу закрытыми глазами. — Почти пришли, Ваше Высочество, — тихо произнёс Костка, уловив вопросительный взгляд принца. — Ещё немного — и мы будем там. Они преодолели последние ступени. Туман вдруг дрогнул, заколебался, словно тонкая занавесь, подхваченная ветром. Затем облака расступились — резко, разом, будто кто‑то отдёрнул завесу. — Вход к Царскому Дворцу, — произнёс Костка. Пройдя под величественным сводом, путники замерли, поражённые открывшимся видом. Здесь раскинулся царский дворец. Не одно здание, а целое чудо каменного зодчества: терема, башенки, да переходы между ними. Над всем этим, возносясь выше всех башен, стоял исполинский дуб. Его ствол был столь широк, что десяток человек, взявшись за руки, не смогли бы его обхватить. Мощные ветви раскинулись вширь. Под широкой тенью дуба стоял камень таинственного синего цвета. Он словно впитал в себя все оттенки неба. Поверхность его была гладкой, а в самую сердцевину был воткнут меч. Рукоять его сияла золотом, украшенная затейливым узором. — Это Синий камень, — тихо произнёс Костка, понизив голос. — В нём хранится Царь‑меч. Только царь Буяна может его вытащить, больше никто. Так гласит старинное предание: кто не достоин — тот и шелохнуть его не сможет. Принц Альфонсо, заворожённый видом меча, шагнул вперёд. — А что, если попробовать? — сказал он с мальчишеским азартом. — Вдруг я… — Ваше Высочество, не стоит, — предостерегающе поднял руку Костка. — Это не простая игрушка… Но принц уже забрался на камень и ухватился за золотую рукоять. Он потянул — сначала осторожно, потом сильнее, затем упёрся ногой в камень и дёрнул изо всех сил. Лицо его покраснело от натуги, жилы на руках вздулись, но меч даже не дрогнул. Альфонсо пыхтел, напрягался, тянул — и вдруг руки его соскользнули. Потеряв равновесие, принц взмахнул руками, пошатнулся и плюхнулся прямо на мягкую траву, подняв облако пыли. Де Гис не сдержал короткого смешка, но тут же прикрыл рот рукой, стараясь сохранить серьёзность. Костка же, хоть и старался оставаться строгим, не смог сдержать лёгкой улыбки. — Ну что, проходите в Гостиную палату, — пригласил Костка, слегка отступая в сторону и жестом указывая на широкие дубовые двери. — Царя Никиты сейчас здесь нет, он уехал осматривать владения. Я поеду к нему и сообщу о вашем приезде. Принц Альфонсо, всё ещё слегка смущённый своей неудачной попыткой вытащить Царь‑меч, кивнул, хотя и хотел повозмущаться, что ему придётся ждать царя.
