Bedfellows

Все в команде давно знали о паническом страхе гроз Джуёна. Он начинал потеть, дрожать и скулить, словно раненная собака, когда слышал раскаты грома за окном и видел вспышки молнии, на мгновение освещающие комнату сквозь тонкий тюль. Для кого-то реакции Джуёна могли показаться уморительно забавными, кто-то мог бы сделать из Джуёна объект насмешек за его детский, совершенно глупый и необоснованный страх. Ведь какой мужчина в свои двадцать с хвостиком лет боится самой обыкновенной и практически безопасной молнии, в особенности находясь в теплом, уютном помещении со всеми прелестями жизни, какие только пожелаешь? Да, кто угодно мог бы поступить так или ещё хуже, но только не джуёновы друзья. Его жалобное, уставшее после бессонной ночи из-за грозы лицо каждый раз напоминало друзьям мордашку брошенного щенка, который молил лишь об одном: человеческой заботе. И все в группе готовы были дать Джуёну то, что ему так было нужно: ласку и поддержку. Джунхан в такие вечера приносил какао с зефирками, Гониль отдавал свои большие наушники с шумоподавлением, Чонсу некоторое время проводил рядом с Джуёном, морально поддерживая его и обнимая, Сынмин присылал подбадривающие сообщения в kakao talk, а Гаон… Он делал всё возможное, чтобы не дать Джуёну заскучать, и смешил его до боли в животе и слез в уголках глаз. Порой смех Ли был настолько громким, что заглушал раскаты грома. Джуён часто тренировался один, записывал каверы, но никуда их не выкладывал. Весь день светило солнце, однако ближе к вечеру начали собираться тучи, не знаменующие ничего хорошего и задающие дурное настроение всей предстоящей ночи. День у Джуёна не задался: он пролил на себя айс-американо, поссорился с Гонилем, который после куда-то уехал вместе с Чонсу и Джунханом, оставив его практически в одиночестве. После этого у Ли началась жуткая мигрень, а его любимый медиатор пропал в небытие, так что Джуён психанул, заперся в комнате и начал бездумно пялиться в телефон, надеясь на хоть какую-то хорошую новость, которая смогла бы усмирить обиду, сгладить одиночество и сделать день чуточку лучше. Ли вздрогнул, когда за окном резко раздался громкий звук. Ему казалось, что как минимум началась ядерная война, но всё оказалось ещё хуже. Проливной дождь за окном, со скоростью света набирающий силы, сказал всё сам за себя. Джуён широко раскрыл глаза и моментально схватился за футболку, тяжело дыша от тревоги. Обычно Джунхан всегда был рядом, в комнате, и с приходом грозы он сразу хватал Джуёна за руку и начинал успокаивать. Но Хёнджун уехал, и во всем строении остался только Сынмин, Гаон и он сам наедине со своим паническим страхом гроз и молний. Джуён почувствовал, как телефон в его руках мягко завибрировал, оповещая о пришедшем сообщении. Ли, весь дрожа и трясясь, открыл чат с Джисоком, в самом конце которого висело дружеское: «Бро, к тебе прийти?» Гаон был прямолинеен, как и всегда. Порой это играло с ним злую шутку, но сейчас это было как никогда кстати. Поэтому Джуён тоже решил не ходить вокруг да около — он бы и не смог написать что-то большое своими трясущимися руками — и отправил короткое:

«Да»

После чего прерывисто выдохнул, отложил — или, скорее, откинул — телефон в сторону и обнял свои колени, пугаясь каждого слишком громкого звука и молясь, чтобы гроза поскорее закончилась. Через несколько минут дверь отворилась, и Джуён даже не поднимая головы мог сказать, что пришёл Джисок. Тот без промедлений, за что Ли был безмерно благодарен ему, вошел в комнату, подошел к кровати и сел на нее, моментально притягивая Джуёна к себе и успокаивающе похлопывая по спине. Басист инстинктивно пододвинулся ближе и обхватил руками Гаона, громко дыша ему в плечо и пытаясь не слишком сильно дрожать при каждом слишком громком раскате молнии. — А ты знал, что некоторые пингвины-самки занимаются проституцией? — спустя минуты молчания выдал Гаон. Джуён поперхнулся слюной от шока и неожиданности и отстранился, чтобы огромными глазами посмотреть на Джисока. — Они совершают половой акт взамен на камешки для строительства дома, — с хитрой улыбкой пояснил Гаон. — Но некоторые из них просто обманывают самцов… И просто убегают с камешками, оставив тех с голой жопой. Джуён тихо рассмеялся с последних слов Джисока, а потом вновь резко вздрогнул, когда особенно сильный порыв ветра вкупе с громом заставил окна задребезжать. — А ты знал, что слово «самба» обозначает «тереться пупками»? Джуён вновь хихикнул, пока Гаон аккуратно укладывал его в постель. Сам Джисок решил сам улечься рядом, а Ли со слабой, уставшей улыбкой спросил: — Откуда ты всё это знаешь?.. — У меня есть свои источники, — воровато подмигнул Джисок, вызывая в Джуёне очередной приступ доброго, искреннего хохота. — О, а знаешь что? — Что? — Bedfellows с английского дословно переводится как… Братюни по кровати! — восторженным шепотом произнёс Гаон, заставляя Джуёна разразиться ещё более громким хохотом. — Прикинь… Мы с тобой, получается, bedfellows! Братюни по кровати! Кроватные братаны! — Это переводится как «любовники»… — едва переводя дух от смеха, пробормотал Джуён. Джисок шуточно надул губы с притворным недовольством ответил: — «Братаны по кровати» звучит лучше! Джуён долго пытался доказать Джисоку, что он не прав, но каждый его аргумент сопровождался громким, заразительным смехом, побуждавшим Гаона продолжать эту шуточную дискуссию и вести спор всё дальше и дальше. Ночь становилась темнее, а дождь утихал. Гром больше не пугал маленьких мальчиков, девочек и большого, взрослого Джуёна, боящегося грозы больше смерти. Но Джисок все ещё лежал в кровати Джуёна, изнеможенный от смеха и вышедший из своего запаса бесполезных забавных фактов, спокойно посапывающий и улыбающийся сквозь сон. Наверное, ему сейчас снились пингвины-проститутки, танцующие самбу и делящие одну кровать на двоих. И пингвинов этих совершенно точно звали Джуён и Джисок. Что ж… Навеоное, Гаон был прав. Всё-таки они с Джуёном — настоящие bedfellows.