Забота с запахом нашатыря и видом на чёрные линзы

Натан пролистывал очередное предложение о сотрудничестве, когда дверь, ведущая в его кабинет, открылась. На пороге появился его секретарь — Калеб. Длинные иссиня-черные волосы спадали по плечам прямыми лентами, лишь слегка завиваясь к кончикам. В черных глазах отражался кабинет, а особенно ярко в них поблескивало отражение окна. За стеклом небо стало почти белым, лишь изредка на нем попадались сизые облака. Калеб окинул взглядом пространство и остановил взгляд на мужчине за столом. Несколько шагов, и фигура уже стояла сбоку от кресла, аккуратно наклонившись к Натану. — У тебя закончились донорские пакеты? Калеб кивнул, тихо выдохнув сквозь зубы. И уткнулся носом в шею начальника. Сдерживаться вампир мог долго, но от этого жажда не затихала, а когда желанная коже ещё и была столь близко… Это было труднее в разы. — Ната-ан… Глухо вздохнул Калеб и вздрогнул всем телом, когда почувствовал, что кадык мужчины напрягся, а после закономерно расслабился. — Что? — Можно тебя укусить? Натан сглотнул ещё раз, а после выдохнул через нос и устало прикрыл глаза, откинувшись на спинку кресла. Мужчина и вампир были давними знакомыми, ещё со школы часто зависали в одних и тех же компаниях и изредка гуляли, при этом первый не знал о сущности второго, вместо этого просто списывал излишнюю багровость карих глаз и бледность кожи на то, что парень просто был ну… таким, каким был. Сейчас эти некогда карие глаза были закрыты пеленой черных линз, а дерзкие подростковые разговоры сменились скромностью и воспитанностью. Обстоятельства также поменялись, и теперь Калеб для Натана был не просто эмо-парнем с одной тусовки, а коллегой, подчиненным и даже соседом. С этой стороны вампир открылся особенно хорошо: готовил всякую стряпню строго по три раза в выходные дни и по два раза в будни, содержал небольшой, но уютный дом в чистоте и был открыт для контакта. Даже сейчас просьба прозвучала открыто, непритязательно и тихо, почти на выдохе, будто слова слетели с губ случайно. А взор, опущенный на бледную шею начальника, не был жаждущим, скорее мечтательным и слегка размытым. Смотрел Калеб не на кровь и мясо, а на человека и его желания. Вампир знал, как сильно Натан ненавидит кровь и боль. Нескончаемые «но» пронеслись в голове, а после затихли. «Если он не укусит меня — наброситься на другого человека», и эта мысль легко прижилась в голове, отвечая всем жертвенным принципам мужчины. Серые глаза встретились с черными. — Да. Никаких других слов не последовало, и вампир кивнул.На стол со стуком была поставлена баночка с чем-то, а после туда же упали и несколько спиртовых салфеток KFC. Калеб был слегка взбудоражен и проговорил невпопад грустным голосом: — По забегаловкам ходишь, шеф? Тебе не нравится, как я готовлю? А после голос затих, и Натан выпрямился в кресле. Никогда ему не нравилась кровь, он боялся прививок и анализов, в детстве он плакал, но сейчас мог позволить себе лишь зажмуриться и терпеть. Самым ужасным ему всегда казалось ожидание и когда место, куда должно было что-то впиться, протирают этой до рвоты омерзительной салфеточкой.Но Калеб знал. Калеб все всегда знал, внушая почти фантомное ощущение бесстрастия к происходящему. Послышался еле слышный скрип, это вампир протирал свои клыки салфеткой, от этого звука Натан вздрогнул, и его ладони слегка вспотели. Откупоривается склянка с жидкостью, и легкий аромат нашатырного спирта наполняет комнату. Чужая ладонь берет кисть Натана и вкладывает в него салфеточку. Глаза блондина открываются, и смотрят на зажатую в руке осторожность, Калеб позаботился об этом — осознание кружит голову почище, чем обморочная темнота. Холодок и влага на шее почти не чувствуются, как и укус, но после секундной апатии рука с нашатырным спиртом начинает махать из стороны в сторону, пока резкость не распространится до ноздрей и не вопьется в мозг словно игла. Голова опирается о спинку кресла, и Натан вздыхает, снова и снова возвращая ватку поближе к лицу, дабы освежиться. Заботливые руки держат у шеи платочек, простой и сухой, за что Натан невольно благодарит Калеба за «проявленную случайность». Склизкость и прохлада от влажности вызывают почти болезненное отвращение сейчас, а сухость простого платочка, словно корка, покрывает рану. Но скоро его убирают, и другая теплая влага от языка начинает зализывать четыре ранки на шее неровными мазками, пока этот довольный как кот кровосос удовлетворенно не отодвигается. Спустя несколько минут стоящий у зеркала в туалете Натан наблюдает у себя на шее два синих пластыря с машинками и вертолетиками, прикрепленных крест-накрест. — Нет никаких других пластырей? — С Микки-Маусом подойдут? -…