На струнах наших душ

Сигма за свою трёхлетнюю жизнь повидал не так много вещей. Безусловно, он знал о существовании океана, и примерно представлял, что это такое, но увидеть в реальности — не тоже самое, что познавать эту информацию с рассказов других участников Смерти Небожителей. Да и веры к ним нет, что Фёдор, что Гоголь просто использовали владельца Небесного казино для своих эгоистичных целей. На первый взгляд Дазай казался ему таким же. Гений, безумец, вколовший себе смертельную инъекцию, помешанный на идее скоропостижной смерти, и попросту очередной манипулятор-психопат, который использует Сигму и бросит умирать прямо в Мерсо. Слишком уж шатен был подозрительно беспечным, ещё и затирал про то, что вытащит своего временного спутника живым. Это казалось полнейшим бредом. Ведь никто не будет по-человечески обходиться с такой вещью, как он. Он лишь марионетка в чужих руках, даже если кажется, что это не так. Все эти идиотские танцы от скуки Осаму были лишь попыткой отвлечь его внимание. Несомненно. Иначе и быть не могло. И тёплые руки в бинтах, сжимавшие его осторожно, карие глаза, смотревшие с искренним интересом, всё это было не более чем спектаклем. Для него он словно птичка в золотой клетке, на которую можно посмотреть, подкинуть семечко из пачки корма, а потом отдать на растерзание соседской кошке. Но почему-то Дазай не оставил его, когда всё закончилось. Всё время был рядом, с лёгкой полуулыбкой наблюдая, как владелец казино приходит в себя после перегрузки информацией. Смеялся, наблюдая за первыми попытками дезориентированного бедолаги встать на ноги, и придерживал за руку под неодобрительное бормотание Накахары, уставшего от всего этого цирка. Сигма боялся поверить. Хотя ещё в лифте, когда они чуть не утонули, на мгновение почудилось, что во взгляде детектива было беспокойство. Но кто ж знает, что у него там на уме. Сердце болезненно ударялось о рёбра при мысли, что его снова бросят. А, ну и ножевое ранение болит, уж спасибо Достоевскому за этот подарок. Ещё одно доказательство наивности творения «страницы». И когда его пригласили в агентство, Сигма отказывался верить. Смотрел запуганными серыми глазами, раздражался, пытаясь скрыть свою неуверенность и страх. Нет, к нему не могут относиться по-доброму. Его снова будут использовать, словно вещь. Не дадут обрести такой желанный дом. И Дазай лжёт, лжёт, лжёт, как и все прежде. Но когда у дверей офиса его встречает переполненный искренними эмоциями Накаджима, когда юная Кёка одобрительно кивает, умилительно склонив голову набок, когда Куникида приветствует его в рядах Вооружённого Детективного Агентства, глаза бывшего владельца казино готовы наполниться слезами. Всё не может быть так просто. Здесь точно есть подвох. Не может не быть. И в том, что Осаму приглашает его прогуляться в порт, поглазеть на водную гладь, наверняка тоже есть скрытый мотив. Но эта уверенность с каждым днём всё сильнее блекнет. После пройденного вступительного испытания Сигму ещё никто так не поздравлял. На лицах людей вокруг были улыбки, не пропитанные фальшью и безумием, а вполне нормальные, искренние. Это обезоруживало, и руки сами опускались, отказываясь от боевой готовности в любой ситуации. Наверное, причин чураться и не доверять уже толком не было, за этот то месяц мирной и спокойной жизни под крылом детективного агентства. Но то, с каким поразительным трепетом Дазай брал Сигму за руку, в то время как с тем же Куникидой не церемонился и выводил его на эмоции, заставляло сердце испуганно биться о рёбра. Почему он так делает? Что в нём особенного? Он полезный инструмент, который ни в коем случае нельзя нечаянно сломать, или в чём, чёрт возьми, причина?! — Зачем. — Что - «зачем»? Детектив вопросительно приподнимает одну бровь, идя по левую руку от своего длинноволосого спутника в сторону порта. Сигма чувствует, как в нём вскипает раздражение, копившееся всё это время. Почему он строит из себя идиота?! Зачем вечно делает непонятные вещи и не объясняется?! — Какого чёрта ты водишь меня за нос, Дазай?! К чему это «особое» отношение, неужели моя смерть принесла бы много проблем?! Ты просто лицемер, но на самом деле такой же, как Фёдор, и просто хочешь использовать мою наивность себе на пользу! Мужчина грозно тыкает Осаму в грудь пальцем, сверкая серыми глазами, больше напоминающими сейчас бушующий шторм в открытом море. Шатен примирительно махает руками, расплываясь в идиотской улыбке. — Эй, эй, полегче. Понимаю, у тебя масса вопросов ко мне, но поверь, спокойная беседа продуктивней агрессивных дебатов посреди улицы! Видишь, как на нас косятся люди? И правда, прохожие с любопытством прислушивались к спору двух детективов, и Сигма измученно потёр виски, надеясь унять бешено бьющееся от злости сердце. Никаких ответов, его просто водят за нос. Две фигуры останавливаются лишь тогда, когда дальше пешего пути нет — только вплавь. Двухцветный уже вновь готов сорваться с цепи и начать обвинять суицидника во всех смертных грехах, но тот останавливает его душевный порыв движением руки, ставя ладошку у него прямо перед носом. — А теперь постарайся послушать и перестать подвергать сомнению каждое моё слово, хорошо? Бывший владелец казино уже было хочет что-то возразить, но передумывает и снова закрывает рот, стараясь не делать насупленное выражение лица. Получалось плохо. — Понимаю, ты не веришь мне. И уверен, у тебя есть основания на это. Но после всего случившегося, сейчас, когда небо над головой стало более-менее мирным, мне нет смысла лгать тебе. Не спорю, в Мерсо имели место быть обман и манипуляции, но сейчас мы на одной стороне, и в моих действиях нет фальши. Надеюсь, это понятно. — Да что ты говоришь, а это твоё намеренное обходительное отношение ко мне, ты ни с кем так не возишься! К чему это вообще? Внезапно Дазай начинает хрипло смеяться, и Сигма непонимающе хмурится. И что в его вопросах смешного? Неужели он не заслужил адекватных объяснений? — Эх, Сигма, долго же тебе придётся привыкать к нам. Раз уж ты так реагируешь на простое проявление заботы — шатен кладёт руку на плечо собеседнику и улыбается, дружелюбно и открыто, не скрывая собственного веселья. Гнев... как рукой сняло. Серые глаза растерянно смотрят в одну точку, а зрачки кажутся неестественно расширенными. Но быть может, это из-за наступивших сумерек. Больше Сигма не чувствует страха. Его сердце всё ещё трепещет в груди, но на сей раз от ранее неизвестного ему чувства, вызывающего прилив бабочек в животе, как принято описывать это ощущение в литературе. — И знаешь, уж прости, хах, за сравнение, но ты напоминаешь мне морскую гладь. Внезапно накатывают волны, ударяясь о берег и скалы, но также быстро вода успокаивается, вновь мирно существуя в отведённом ей месте. И в такие моменты море прекрасно и спокойно. Также и ты. В общем мой совет побольше пей на ночь успокоительного, перестань недоверчиво относиться к агентству и будет тебе счастье. — Ну спасибо за действенный совет. — Рад помочь. Они оба смеются. Сигма — неуверенно, тихо, Осаму — без всякого стеснения, от души. Возможно, в жизни существа, появившегося на свет благодаря чьей-то на то воли с помощью способности, наконец что-то стало налаживаться. И быть может, он нашёл свой дом.