вишневое варенье в домике на окраине

      Чимин послушно сидел в деревянной купели, поджав к себе ноги, и вдыхал хвойный аромат эфирных масел, добавленных его бабушкой в тёплую воду. Из маленького окна, расположенного прямо под потолком, струилась дорожка мягкого лунного света, и омега, уложив голову на колени, протянул руку вперёд, наблюдая за тем, как слабое серебристое свечение скользит меж маленьких пальчиков. Детское лицо тронула смущенная улыбка, когда родные руки, кожа которых со временем стала похожа на тонкий пергамент, пронизанный голубыми ручейками вен, принялись выводить на его спине незамысловатые узоры. Напевая тоскливую мелодию, подхваченную треском десятка свечей, расставленных по полу, пожилая женщина, присев на табурет, нежно смывала с внука усталость прошедшего дня.       — Бабуль? — шёпотом позвал Чимин, когда бархатистый голос стих.       — Что, милый?       — Можно… спрошу кое-что? — неуверенно пролепетал омега, чувствуя, как сердце в груди начинает биться чаще.       — А ты уверен, что хочешь знать ответ? — она посмотрела на него исподлобья, едва заметно улыбаясь краешком губ, и продолжила свое нехитрое дело.       Чимин догадывался, что бабушка давно знала вопрос, ответ на который он так хотел получить. Знала, потому что читала своего внука, как открытую поваренную книгу на дубовой столешнице их кухни — наизусть. И, признаться честно, он давно привык к тому, что от этой седовласой женщины, лицо которой украшали сотни тонких паутинок, сохранивших на её бледной коже отпечаток давно минувших дней, не скрыть того, что прячется в сердце.       — Я… — он замешкался и обернулся, встречаясь взглядом с голубыми глазами, оттенок которых так сильно напоминал ему бескрайнее ясное небо, раскинутое над их маленькой деревней. — Я не…       — Не спеши, — её губы вновь тронула добрая улыбка, а рука потянулась за ковшом, чтобы набрать чистой воды из ведра. — То, что мы знаем, — ограничено, а…       —… то, чего мы не знаем, — бесконечно, — тихо продолжил за неё Чимин, поджимая губы.       — Именно так, милый, - женщина бережно заправила его влажные волосы за ушко и слегка наклонилась вперед. - Уверен ли ты, что готов жить со знанием, которое может тебя ограничить? - медленно прошептала она. — Подумай как следует, Чимин.       Бабушка медленно отклонилась и, тяжело поднявшись с табурета, подняла одну из угасающих свечей.       - Слова, сказанные мной, - едва слышно произнесла она, обходя по кругу купель, - могут как вознести тебя на небеса от счастья, так и навсегда опечалить твою светлую душу, погасив огонёк надежды, - её узловатые, словно ветвистые корни старого дерева, пальцы обхватили горящий фитиль, потушив пламя.       Омега, неотрывно наблюдающий за движениями бабушки, мелко вздрогнул, услышав тихое шипение, так схожее с шепотом вопросов, остающихся без ответа, и проследил взглядом за едва заметной дымчатой спиралью, растворяющейся в полумраке.        - Так что не торопись с решением, родной.       Проницательный взгляд голубых глаз был направлен на внука и в темных зрачках, словно в зеркале, можно было разглядеть отражение маленького мальчишки с копной светлых волос, потемневших от влаги, сидевшего в воде почти что по плечи. Но вот Чимину казалось, что бабушка смотрит сквозь него, замечая нечто большее и важное. То, что скрыто от других.       - Принимай решение сердцем. Оно никогда не подведет, - и она, вернув угасшую свечу на место, опустилась обратно на табурет и подхватила ковш.       Чимин только слабо кивнул, устремив свой взгляд обратно в окошко, и погрузился в пучину беспокойных мыслей. Вопрос, который задала ему бабушка, застал врасплох, лишив былой решимости. Он скорее был готов услышать категоричное «нет» и, скрепя сердцем, отложил бы удовлетворение своего любопытства в долгий ящик под названием «как-нибудь потом», но… Готов ли он? Готов ли маленький семилетний омега, у которого впереди ещё целая жизнь, собственноручно заключить себя в оковы тайного знания и лишить мечты? Хотя, то была даже не мечта, а надежда… Что с ним будет, если всё же придется похоронить её?       В их маленькой деревне, расположенной между густым лесом с высокими и могучими деревьями, ветви которых переплетались над головой, образуя зелёный свод, и бескрайнем полем, где летом на ветру покачивались лепестки красных маков и виднелись девственно-белые ромашки, разговоры всегда сводились к одному. Истинность.       Судьбоносная встреча, которая считалась редкостью, дарованной не многим.       Некоторые считали это легендой, которую веками пересказывали из уст в уста, оживляя в сердцах надежду и мечту, и тихо ждали волшебный дар встречи: каждый хотел открыть в себе истину; каждый хотел понять и быть понятым без слов; и каждый хотел почувствовать как в единении со своим предначертанным, рождается самая чистая, самая светлая часть их существования – безусловная любовь.       Другие же, утратившие веру и тускнеющие от разочарования, полагали, что это всего лишь глупая сказка — пустая игра слов, лишенная всякого смысла и реальности. Отзываясь об этом с презрением и считая пустыми бреднями – они отмахивались от тех, кто теплил в себе надежду, избегали чужаков, появлявшихся в деревне и плотно закрывали ставни своих окон, словно заколачивали доступ к сердцу.       Бабушка же часто рассказывала Чимину, что много лет назад, когда она сама была в его возрасте, встретить своего истинного альфу или омегу не составляло труда, ведь с самого рождения каждому был предначертан человек, связь с которым будет нерушима даже после смерти. Но с тех пор мир сильно изменился. Войны, неизлечимые болезни и страшный голод забрали слишком много душ, обрекая сотни хрупких омег и отчаявшихся альф на долгие годы одиночества.       Именно поэтому Чимин, как и каждый ребёнок, бегающий вдоль реки, прозрачная вода которой отражала белоснежные кучевые облака, надеялся на то, что он окажется в числе счастливчиков, кому удастся повстречать свою настоящую любовь.       Бархатистый голос вновь стал напевать тоскливую мелодию, а омега вдруг почувствовал, как неприятные мурашки, вызванные вовсе не остывшей водой, скользящей тонкими струйками вдоль его позвоночника, бегут по затылку, зарождая где-то внутри липкое чувство страха. Удивительно, что ещё пару часов назад Чимин допускал в своей голове мысли о том, что этим вечером у него хватит смелости попросить бабушку обратиться к своему дару и заглянуть в его будущее. Ему казалось, что он справится с любым предсказанием, но сейчас… Сейчас в голове кружился рой вопросов, заставляющих сомневаться.       Уверен ли он?       Нет. В нём уверенности было столько же, сколько испытывал их дворовый кот, стоило ему только увидеть соседскую собаку. Это чувство, как и глупый Чун-Хи, почуяв опасность, ускользало при первой же возможности и пряталось где-то в ветвях старого яблоневого дерева, которые клонились к земле от тяжести плодов.       Готов ли он?       Нет. Ни капельки не готов. Потому что где-то внутри душу неприятно сдавливало от осознания, что возможно он так и будет в одиночку скитаться босыми ногами по мягкой траве, вслушиваясь в стрекот цикад и сверчков, которые станут его единственными верными спутниками по жизни. Да и можно ли вообще подготовить себя к этому?.. Чимин не мог ответить на этот вопрос.       Хоть на пороге их ветхого дома он частенько видел тех, кто решился заглянуть в свое будущее и услышать каков будет исход его судьбы.       Но вот сможет ли Чимин осмелиться? Получится ли у него жить со знанием, которое может его уничтожить?       Омега не знал. Лишь надеялся на то, что всё-таки смог родиться под счастливой звездой, уготовившей ему встречу, которая наполнит его жизнь смыслом, а сердце — любовью. Ведь ему так хотелось, чтобы где-то за пределами его любимой деревни — в дали от домика на самой окраине, где река причудливо бежит по руслу, а лес зарождается стройными стволами дубов, был альфа, который также сильно, как и он сам, верит в то, что они обязательно найдут друг друга, чтобы больше никогда не расставаться.       Но, если жизнь уготовила ему другую судьбу — ту, которую он будет вынужден провести наедине с самим с собой? Что ж… Он обязательно найдет в себе силы, чтобы справиться. В конце концов, у него всегда будет это бескрайнее голубое небо, по которому плывут причудливые облака; будет мокрая от росы трава, щекочущая пятки; будет холодная родниковая вода из колодца, охлаждающая в знойную жару; будет сладковатый запах земляники, смешанный с аромат свежескошенной травы…       «Разве этого мне не хватит для счастья?» — розовые губы тронула лёгкая улыбка от этого осознания, и он повернулся к бабушке.       — Бабуль, — вновь шёпотом позвал Чимин, прерывая мелодичный голос. — И всё же я хочу знать.