Соскучился...

Рыжий парень шел в наушниках по Невскому проспекту. Динамики разрывало: "Город расколется на мириады зеркал, Рвутся в любовных пожарах петарды сердец, Стенка за стенкой, душа за душою тоска, Тянет в болотную топь заколдованных мест." Все мысли вновь и вновь возвращались к Олегу. В тот день, когда он сказал, что уезжает в Москву. Ему предложили место в хорошем университете, на бюджете. А Сережа? А что Сережа, он остался в Питере. Звонил и писал настоящие живые письма на бумаге. Тоскуя и скучая. Мысли тонули в музыке: "Я же тебя никогда никому не отдам, Пело сердечко и плакали гордые льды, Наши тела бы могли отыскать по следам, Если бы мы не забыли оставить следы." Вначале Олежа отвечал на каждое сообщение, звонок, письмо. Но с каждым днем его в жизни Рыжика становилось все меньше и меньше. Это причиняло незримую боль. "Дайте мне белые крылья — я утопаю в омуте, Через тернии, провода — в небо, только б не мучиться. Тучкой маленькой обернусь и над твоим крохотным домиком Разрыдаюсь косым дождем; знаешь, я так соскучился!" Громкий звук и переборы гитарных рифов не давали погрязнуть в отчаянье. Мысли, что человек, который столько значил и значит для него, мог так просто взять и раствориться в суете, забыв того, кому был целым миром, резали острым лезвием по нутру. Коцая душу в клочья. И несмотря на это, он скучал, безумно и безмерно. "Знаешь, я так соскучился, Знаешь, я так соскучился, Знаешь, я так соскучился, Знаешь..." Вторило раненое сердце словам из песни, в душе срываясь на крик. Сегодня был день рождения, и ему до одури, до крика хотелось увидеть Волкова хоть на десять минут. "Встретимся — и за секунду проносится ночь, Но вечностью черной разлука обрушится вновь. Так почему же мы всё разбегаемся прочь? Зная, в каком направлении наша любовь." На утреннее смс Олег не ответил, впрочем, как и на тридцать два предыдущих. "Мы друг для друга давно стали как зеркала. Видеть тебя и всё чаще себя узнавать, Нитью незримой нас намертво сшила игла, Так больно, когда города нас хотят разорвать." Бездумно бредя в сторону дома, он не заметил, как оказался в квартире. В голове было лишь одно желание. Встать под горячий душ, сотрясаясь в беззвучном крике, чувствуя, как обжигающие струи смывают слезы. Он устал быть один... Он просто устал быть... Дайте мне белые крылья — я утопаю в омуте, Через тернии, провода — в небо, только б не мучиться. Тучкой маленькой обернусь и над твоим крохотным домиком Разрыдаюсь косым дождем; знаешь, я так соскучился Знаешь, я так соскучился, Знаешь, я так соскучился, Знаешь, я так соскучился, Знаешь... Не снимая наушники, парень разулся и прошел в ванную. Сразу включая воду. И задумываясь о том, чтоб покурить. Его нещадно трясло, истерика была близко. "Дайте мне белые крылья — я утопаю в омуте, Через тернии, провода — в небо, только б не мучиться. Тучкой маленькой обернусь и над твоим крохотным домиком Разрыдаюсь косым дождем; знаешь, я так соскучился" Не замечая ничего вокруг из-за застилающих глаза слез, он прошел на старый, побитый жизнью балкон. Открыл вечно заедающую оконную раму. И прикурил дрожащими руками сигарету, вдыхая горький дым. Вдруг что-то большое, родное и теплое прильнуло со спины. Наушники улетели на пол, а до боли знакомые руки обхватили талию и крепко притянули к себе. - Знаешь, я так соскучился. Раздался бархатистый голос над ухом. Знаешь, я так соскучился, Знаешь, я так соскучился, Знаешь, я так соскучился, Знаешь, я так соскучился! Невыдержав эмоций, Серега заплакал. Но на этот раз от счастья. На полу, вторя Олегу в наушниках, играли порнофильмы.