миллион моих кассет

думаю о тебе сегодня думал о тебе

В классе стоит невыносимая духота, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Сплошной шум, треск мела по зелёной доске и непрерывный звук грифа карандаша на белой бумаге — (и почему им так неймётся). Кюбин опирается одной щекой на чуть согнутую ладонь и слегка прикрывает глаза, пока смотрит из окна на ослепительное солнце; неимоверно хочется спать, но ни в какой из вселенной, видимо, ему совсем это не удастся, пока за спиной — Рики за соседней партой раздаёт смачных люлей парням с параллельного класса. Причина? Он не знает. Кюбин сомневается, что даже сам Бог ведает о делах Шэнь, мать его, Рики. — Будет ещё попытка? Голос Рики раздаётся в этой какофонии подобно глотку свежего воздуха, которого так сильно не хватает в концентрированной жаре классной комнате. Ким разворачивается наполовину, продолжая держать голову на ладони, и наблюдает за гневным лицом разозлённого друга. Даже помощи не попросил. ( — слушай, Кю, давай ты не будешь сюда лезть; — эй, Кюбин, отойди-ка; — я просил тебя не соваться; ) Сейчас по его лицу стекает небольшая струйка алой крови. Кажется, всё же задели, хоть и немного. Кюбин предполагает: думать о Шэнь Рики — идея так себе, можно сказать, достойна лишь изуродованного граффити на окраине города; Кюбин предполагает: Шэнь Рики не нужна помощь, он о ней никогда не попросит. Да и зачем? У харизматичного Рики — много-много друзей, целый отряд бандитов за мощной, совсем-совсем не хрупкой, спиной, который никогда его не бросит и не оставит валяться раненным побитым псом где-то на стройплощадке. Так зачем ему — слабенький, вечно болеющий Кюбин? Зачем он поставил его, такого недостойного, в заместители? Он ведь ему безразличен. Неинтересен. Сплошной балласт, мешок с картошкой. Целая загадка в стиле отборных детективов Агаты Кристи. ( а ты, — ты оставишь его? — неспокойная мысль в голове трещит, трещит без конца; нет, ни за что, разве я могу? — и успокаивается; ) — Эй, Джульетта, — голос Рики раздаётся совсем рядом. Знал бы этот бешеный капитан, как лень Ким Кюбину даже открывать рот, поэтому он просто мычит, подтверждая: слушает. — Ты чего такой кислый? Интересно, если он продержится весь односторонний разговор молчком, дадут ли ему Оскар? Смешной вызов от пухнущей из-за бесконтрольных мыслей головы. — Хочу и кислю, дело какое? Рики цокает, закатывает глаза, (давай позакатывай мне тут свои красивые глазки, надеюсь, ты увидишь отсутствие извилин), и присаживается на чужой стул напротив. — Невозможно с тобой. — Ага. Шэнь тыкает его пальцем в лоб и, как будто, чуть-чуть обижается. Вырывает лист из тетради Кюбина и начинает познавать искусство оригами. — Мне тут девчонка одна призналась, представляешь? — Ага. Ой-ой, больно. Было бы здорово, если сердце перестанет подавать импульсные токи, итак всё совсем по крыше катится. Девочка призналась. Неплохо. Девочкапризналась. Девочкапризналасьпризналасьдевочка. Это ощущается горьким привкусом на кончике языка. Тошнит. — Что мне делать? Кюбин обращает на Рики свой самый тупой взгляд, пока тот продолжает по третьему кругу переделывать самолётик. Ущербный, кстати, самолётик. Он бы лучше смог. — В смысле что? Нравится — отвечай, не нравится — отказывай. Шэнь, наконец, перестаёт заниматься ерундой и ошеломлённо-тихо, с какой-то неявной грустью, смотрит на Кима. Кровь продолжает течь из носа, хоть и несильно, на лице — небольшие недавние шрамы от очередной потасовки с другой бандой, но глазаглазаглаза. Кюбин не знает, что желает в них увидеть. Но точно не эту печаль. — А ты бы хотел, чтобы я встречался? — Не понял. — Ну, с девчонкой этой. Ким Кюбин сейчас застрелится. ( у тебя нет ружья; ) Ким Кюбин сейчас полетит с этого грёбаного этажа. ( тут всего третий этаж, давай, сломай все кости и останься жив; ) Ким Кюбин сейчас… расщепится на атомы, потому что Шэнь Рики — тупой до безобразия, в мире даже нет таких единиц, по которым можно было определить всю тупость этого капитана известной группировки. А Шэнь Рики всего лишь убирает с его волос случайно застрявшую мошку. Доехали. Докатились. Допрыгались. — Не хотел бы. Рики кивает и снова тянет улыбку на своё мазанное лицо. — Я бы тоже не хотел. Ладно. Это странно. Ситуация странная. Рики странный. — У нас завтра драка, придёшь? Кюбин вздыхает и прикрывает на секунду глаза. Каждый раз, когда такое происходит, он немного беспокоится, боится, переживает; держит в руках телефон, чтобы не пропустить звонок от товарищей, скорой, больницы, — просто… не дай бог. — Приду. — А поможешь? Контрольный сруб. Тесаком провели по телу. Рики смеётся. Треплет его по голове, задерживаясь ненадолго в мягких волосах и кивает головой, подтверждая реальность вопроса. — Помогу. ( может быть, не так уж я ему и безразличен )